Книга: Секретные войны Советского Союза



Секретные войны Советского Союза

Александр Окороков


Секретные войны Советского Союза.

ВВЕДЕНИЕ

"Тот, кто не помнит прошлого, обречен на повторение своих ошибок"

Согласно подсчетам американского института Брукингса, за последние 38 послевоенных лет США прибегали к демонстрации "военного кулака" 215 раз, при этом в 19 случаях они угрожали ядерным оружием.

Журнал "ЮС ньюс энд Уорлд рипорт" утверждает, что после окончания Второй мировой войны Соединенные Штаты Америки использовали свои вооруженные силы в интересах своей внешней политики 262 раза.

Части американских вооруженных сил и других западных союзнических стран (в том числе и разведывательных структур) принимали участие в войнах и вооруженных конфликтах практически на всех континентах.

Перечислим лишь некоторые из них.

1945-1954 гг. Индокитай. Французская колониальная война.

1946-1950 гг. Китай. Несколько дивизий вооруженных сил США общей численностью более 110 тыс. солдат и офицеров оказывали постоянную боевую поддержку войскам Чан Кайши.

1946-1949 гг. Греция. Вооруженное участие частей английской и американской армий в гражданской войне.

1947 г. Мадагаскар. Французская колониальная война.

1947-1949 гг. Индонезия. Колониальная война Нидерландов.

1948-1953 гг. Филиппины. Колониальная война США.

1948-1957 гг. Малайзия. Военные действия с участием Великобритании.

1950-1953 гг. Гражданская война в Корее. Участие американских войск на стороне Ли Сынмана, против Корейской Народно-Демократической Республики (КНДР).

1954 г. Гватемала. Боевые действия с участием США (в первую очередь ЦРУ) с целью свержения правительства Х.Арбенса и установления власти полковника Карлоса Кастильо Армаса.

1954-1962 гг. Алжир. Французская колониальная война.

1955-1959 гг. Кипр. Боевые действия с участием Британии.

1956-1957 гг. Египет. Англо-франко-израильская война.

1958 г. Иордания. Военные действия при участии США и Великобритании.

1958 г. Ливан. Вооруженное вторжение частей 2-й оперативной бригады морской пехоты США под прикрытием кораблей 6-го флота, а также ВВС США и сухопутных сил из состава 7-й полевой армии, развернутой в ФРГ.

1960-1962 и 1964 гг. Конго (Киншаса), ныне Заир. Военные действия Бельгии, США и других стран НАТО.

1961 г. Куба. Попытка свержения правительства Фиделя Кастро силами эмигрантов и наемников. В операции в заливе Кочинос принимали боевое участие самолеты Б-26, пилотируемые американскими летчиками.

1961 – 1974 гг. Ангола, Мозамбик, Гвинея-Бисау. Португальская колониальная война.

1963-1966 гг. Доминиканская Республика. Военные действия при участии США с целью свержения правительства X. Боша.

1964-1973 (практически до 1975) гг. Вьетнам. Военные действия при участии США. Одновременно в войне принимало участие около 600 тыс. американских солдат и офицеров, прошедших специальную подготовку ведения войны в джунглях.

1967 г. Египет, Сирия, Иордания. Арабо-израильская война при поддержке США и стран НАТО.

1970 г. Камбоджа (с января 1976 г. – Кампучия). Расширение военных действий США в Индокитае, поддержка совместно с Китаем режима Пол Пота, свергнутого в 1979 г. Участие (до августа 1974 г.) ВВС США в массированных бомбардировках территории Кампучии.

1971 г. Лаос. Расширение военных действий США в Индокитае. С мая 1964 г. участие американской авиации в бомбардировках районов Лаоса, затем сухопутных войск и артиллерии.

1964-1984 гг. Северная Ирландия. Вооруженные конфликты при участии английских войск.

1970 г. Гвинейская Республика. Боевые действия отрядов португальских наемников.

1975-1984 гг. Ангола. Военные действия ЮАР при поддержке США и других стран НАТО.

1976-1978 гг. Мозамбик, Замбия, Ботсвана. Военные действия при участии стран НАТО.

1978 г. Заир. Боевые действия войск США, Франции и Бельгии при подавлении повстанческих выступлений в провинции Шаба (бывшая Катанга).

1980 г. Иран. Персидский залив. Демонстрация военной силы. Сосредоточение в заливе кораблей 6-го Индийского и 7-го Тихоокеанского флотов.

1979-1984 гг. Афганистан. Военное участие в гражданской войне.

1980-1984 гг. Сальвадор. Активное участие ЦРУ в подготовке специальных боевых групп и снабжение оружием в период гражданской войны.

1982-1984 гг. Ливан. Военное участие на стороне Израиля в период арабо-израильской войны.

1981 – 1984 гг. Никарагуа. Организация и подготовка многократных операций вторжения гондурасских и сомосовских отрядов под эгидой США. Проведение специальных операций ЦРУ.

1983 г. Гренада. Захват 25 октября силами авиадесанта частей США с целью государственного переворота.

Несомненно, приведенный выше список далеко не полный. Еще меньше сведений об участии в локальных войнах, вооруженных конфликтах и боевых специальных операциях советских военнослужащих. Однако несомненно, что они находились в рядах повстанческих армий, революционных групп или вооруженных формирований, ведущих антиколониальную борьбу в большинстве странах, где по другую сторону стояли американцы или их союзники.

По открытым источникам известно о следующих государствах, в войнах и конфликтах на территории которых участвовали граждане СССР.

1946-1950 гг. Гражданская война в Китае. Участники: Гоминьдан, КПК. СССР – на стороне КПК (ВВС, ПВО СССР, военные специалисты).

1950-1953 гг. Война в Корее. Участники: Корейская Республика и ряд стран (члены ООН) – КНР, КНДР и СССР. СССР – на стороне КНДР (советники, специалисты, войска и военная техника).

1956 г. Венгерский кризис. Ввод советской группировки для ликвидации выступления антиправительственных сил.

1960-1970 гг. Гражданская война в Лаосе. Участники: королевские войска – силы Патриотического фронта Лаоса. СССР – на стороне ПФЛ (военные советники и специалисты). Разминирование территории (1979-1980 гг.).

1962-1964 гг. Алжир. Во время антиколониальной войны СССР оказывал военно-политическую помощь алжирским партизанам. После войны в 1962-1964 гг. – разминирование территории (большая группа саперов).

1962-1964 гг. Карибский кризис. Участники: СССР, Куба – США. СССР с 1961 по 1991 г. оказывал помощь кубинской стороне.

1962-1969 гг. Гражданская война в Йемене. Участники: проанглийская администрация Саны – мятежные племена. СССР оказывал помощь племенам; для переброски вооружения из Египта использовались советские транспортные самолеты с экипажами.

1965 г. Вьетнам, США – НФОЮВ, ДРВ. СССР – на стороне ДРВ (регулярные части и подразделения зенитно-ракетных войск).

1966, 1967-1982 гг. Арабо-израильские войны. Участники: Израиль – Сирия, Египет, Иордания. СССР поддерживал арабскую сторону (участие в боевых действиях в составе ПВО Египта, ВВС Сирии. Оперативная эскадра ВМФ СССР).

1968 г. (21.08.-20.09.) Чехословацкий кризис. Ввод объединенной группировки войск пяти государств – участников Варшавского договора.

1969 гг. (март, август). Китайско-советские пограничные конфликты. Боевые действия на острове Даманский и в районе озера Жаланашколь (Казахстан).

1971 г. Пакистано-индийский конфликт. В 1972-1973 гг. силами и средствами экспедиции ВМФ СССР было произведено разминирование порта Читтагонг.

1957, 1969, 1975-1991 гг. Гражданская война в Мозамбике. СССР поддержал правительственные войска ФРЕЛИМО (вооружение, военные специалисты).

1975-1994 гг. Гражданская война в Анголе. СССР и Куба поддержали правящий режим (участие в боевых действиях).

1977-1979 гг. Сомалийско-эфиопская война. СССР – на стороне Эфиопии (вооружение, военные специалисты, принимавшие участие в боевых действиях).

1979-1989 гг. Война в Афганистане. Ввод войск для участия в боевых действиях на стороне Революционного правительства.

1987 г. Чадско-ливийский конфликт. Пограничные споры. СССР – на стороне Ливии (военные советники и специалисты в период с 1970 по 1991 г.).

1989-1991 гг. Конфликт в Югославии. Российский миротворческий контингент.

Важно отметить разницу между участием в войнах и вооруженных конфликтах советских военнослужащих и американских. Как показал анализ, в большинстве боевых действий советские контингенты выполняли задачи по содействию обеспечению обороны дружественной страны. Так, во время войны во Вьетнаме они занимались подготовкой и боевым обеспечением зенитно-ракетных войск ПВО ВНА. В Корее советские летчики-истребители прикрывали от бомбардировочной авиации США основные военно-промышленные и гражданские объекты Северной Кореи. Аналогичные функции они выполняли в Китае, Египте и др. странах. В Лаосе и Алжире советские военнослужащие выполняли главным образом работы по разминированию территорий, в Бангладеш – по разминированию и судоподъему акватории портов.

По понятным причинам мало известно о деятельности советских специальных подразделений на территории иностранных государств. Теоретически советские спецназовцы должны были выполнять в "дружеских странах" роль инструкторов и, как правило, не имели приказа участвовать в боевых действиях. На практике же им не раз приходилось проводить акции по уничтожению командных пунктов повстанческих формирований, мест сбора их лидеров, ликвидации руководителей этих групп. Кроме того, специальные подразделения КГБ и ГРУ занимались сбором информации, проведением диверсионных и разведывательных акций. Причем ответственность за эти операции по предварительной договоренности брали на себя местные группировки. Известны также случаи, когда советские спецназовцы выполняли боевые приказы, находясь в составе отрядов противоборствующих сторон.

Консультанты:

– кандидат военных наук, полковник в отставке Александров В.Н.,

– подполковник МВД Борцов А.Ю.,

– заместитель председателя Московского областного комитета ветеранов войны и военной службы, генерал-лейтенант Гапоненко А.Г.,

– воин-интернационалист, полковник в отставке Павленко А.Я.,

– 1-й вице-президент Межрегиональной общественной организации воинов-интернационалистов, ветеранов локальных войн и военных конфликтов, полковник в отставке Санников Л.И.,

– руководитель афганской секции Межрегиональной общественной организации воинов-интернационалистов, ветеранов локальных войн и военных конфликтов, генерал-лейтенант авиации Сафронов П.П.,

– член Союза писателей России, главный редактор журнала "Боевое братство", подполковник запаса Стародымов Н.А.,

– доктор исторических наук, профессор, капитана 1-го ранга запаса Филипповых Д.Н.

Благодарности

Автор благодарит своих друзей и коллег за помощь, оказанную в подготовке книги:

кандидата исторических наук, полковника Н.С Кирмеля, специалиста по боевой технике и вооружению А.В. Солдатова, начальника научно-просветительского отдела Центрального музея Вооруженных сил О.В. Тихомирову,

старшего научного сотрудника Центрального музея Вооруженных сил Е.И. Пахомову.

АЛЖИР

Краткая историческая справка

Алжир – государство в Северной Африке. Расположено в западной части Средиземноморского бассейна, в непосредственной близости от важных морских коммуникаций. Граничит: на западе с Марокко и Западной Сахарой, на юго-западе с Мавританией и Мали, на юго-востоке с Нигером, на востоке с Ливией и Тунисом. В 1830-х годах завоеван Францией и официально аннексирован в 1940-х годах. Население, на 1973 г., – 15,8 млн. человек, из них 98,4% алжирцы (арабы и берберы); около 50 тысяч иностранцев, главным образом французов (в 1954 г. в стране проживало около миллиона французов). В годы Второй мировой войны и после ее завершения крупные капиталовложения в страну направлялись США. Они расходовались на военно-стратегическое строительство (аэродромы, сухопутные коммуникации и т.д.) и увеличение добычи стратегического сырья.

Борьба алжирского народа против французских колонизаторов началась сразу же после окончания Второй мировой войны в Европе. Вначале это были одиночные антифранцузские демонстрации в городах, а с 1947 года развернулась партизанская война. Руководящую роль в борьбе за независимость взяла на себя группа молодых алжирцев, создавших в марте 1954 года Революционный комитет единства и действий (РКЕД). В него вошли 9 активных членов подпольной полувоенной "Организации безопасности". Революционный комитет создал сеть боевых групп, имевших свои базы в шести зонах (вилайя), на которые была разделена территория страны.

С началом восстания РКЕД был преобразован во Фронт национального освобождения Алжира (ФНО), а партизанские отряды, объединенные Революционным комитетом, – в Армию национального освобождения Алжира (АНО).

Создание Фронта и Армии было официально провозглашено в октябре 1956 года [1]. В июне 1956 года к ФНО примкнула Алжирская коммунистическая партия, сохранившая при этом свою организационно-политическую самостоятельность [2]. Основу партизанских отрядов составляли бывшие воины-алжирцы французской армии, получившие боевой опыт в ходе Второй мировой войны.

Первоначально восстание распространилось в зоне Аураса – Неменцы (зона Бена Буланда), затем в зоне Великой Кабилии (зона Керим Белькасема) и вскоре охватило весь Алжир. Наибольшего успеха добились повстанцы 1 -го военного округа, действовавшего в районе горного массива Орес. Они быстро очистили его от колонизаторов и в течение нескольких месяцев удерживали в своих руках. Успеху повстанцев способствовали отличное знание местности и действия мелкими группами. Используя специфику французской тактики "паутины" (повсеместное окружение восставших незначительными силами), они успешно атаковывали гарнизоны и конвои врага.

На подавление восстания были брошены части Французского иностранного легиона, находившиеся во всех стратегически важных районах и насчитывавшие к этому времени около 86 000 человек. К июню 1955 г. численность соединений французской армии увеличилась до 400 тысяч человек [3], а затем – до 800 тысяч солдат [4]. К 1958 году в Алжире было сосредоточено 2/3 французской авиации и 1/2 военного флота [5]. Значительную помощь Франции оказали западные страны, которые участвовали в разработках недр Алжирской Сахары. Они предоставили Франции займы и кредиты, вооружение и военные материалы.

Осенью 1954 года Армия национального освобождения насчитывала в своих рядах, по разным оценкам, от 600 до 3000 добровольцев, вооруженных охотничьими винтовками и оружием, брошенным во время боев в 1942 -1943 годах. К маю 1958 года Армия уже состояла из постоянных подразделений численностью 40 тыс. человек и вспомогательных отрядов партизан, используемых по мере надобности для отдельных операций. Численность всей армии определялась в 120 тыс. человек [6].

Несмотря на значительные силы, брошенные на подавление борьбы, французским войскам не удалось достичь желаемого успеха. Это было связано в значительной степени с нетрадиционными (партизанскими) методами борьбы повстанцев. Части АНО избегали больших сражений и обычно действовали отрядами в 6-7 человек, иногда группами в 100- 150 бойцов. Кроме того, АНО не создавала стабильных освобожденных районов, чтобы не подвергать их массированным ударам превосходящих сил противника [7]. Французская армия не была готова к ведению антипартизанских действий, а войска, имевшие опыт борьбы с повстанцами, находились во Вьетнаме и стали прибывать в Алжир лишь спустя примерно четыре месяца после начала боевых действий. Сказывалось и отсутствие военной техники, которая была бы приспособлена к условиям театра военных действий.

Несмотря на большие потери, которые понесли отряды АНО в первые месяцы войны, численность их продолжала расти за счет местного сельского населения. Уже в это время действия подразделений АНО стали поддерживаться вспомогательными отрядами, бойцы которых ("мусебили" – попутчики) в отличие от солдат АНО ("муджахидов") постоянно проживали в селах и деревнях и брались за оружие только во время боев в их районе, а затем опять приступали к мирному труду [8].

К осени 1955 года восстание охватило большую часть Северного Алжира. Активность АНО, насчитывавшей к этому времени около 15 тысяч человек, а с учетом "мусебили" – 115 тысяч [9], значительно возросла, и борьба начала распространяться на города. Главным средством "уличной войны" стала диверсионная и террористическая деятельность, включившая в свою орбиту не только Алжир, но и многие европейские страны.

По этому поводу французский полковник и писатель Ж. Руа [10] писал: "В городах страдают не от войны, а от террора и от репрессий, которые они вызывают. ФНО убивает без разбора всех мусульман, предавших народное дело и вступивших в сговор с Францией, бросает гранаты в кафе, подкладывает бомбы в общественных местах и обстреливает из пулемета машины на дорогах. Чтобы вскрыть нити террористических заговоров, ДОП хватает людей и подвергает их пыткам. ФНО поступает так же со своими соотечественниками, если они не платят ему налогов или отказываются выполнять его указания". Далее он констатирует, что террор – это не война, а хуже войны, и продолжает: "Это гнусность, признанная нормальным способом борьбы. Это ненависть, ставшая на место законов, требующих, по крайней мере, уважения к человеческой жизни. Всякий понимает, что ни действия подпольщиков, ни слепые репрессии карателей не могут быть названы войной. Их называют именем, за которым скрывают общий стыд, страдание и ужас: "события" в Алжире". [11]



Так, по сообщению западных источников, 23 марта и 13 апреля 1955 года были убиты два мусульманских сторожа, 16 апреля зарезан отец 7 детей, 24 мая убит французский гражданин, 10 июня – два старика, 17 июня – французский полковник и его сын, 2 июля – две пожилые женщины, в августе, в Константине – 71 европеец и 21 мусульманин. 20 августа группа "алжирских патриотов", ворвавшись к французской семье, "убивает топором парализованного старика, разрывает на клочки 11-летнюю девочку и пятидневного ребенка…" [12]. В манифесте повстанцев, опубликованном 25 сентября 1955 г., подчеркивалось: "Мы отрежем нос у всех замеченных с французской папиросой во рту" [13]. 30 апреля 1956 г. была взорвана бомба в молочном баре, расположенном в европейском квартале столицы Алжира. Через несколько месяцев последовали новые террористические акции. 26 января 1957 г. сработали взрывные устройства в кафетерии и ресторане "Копарди". Три человека были убиты и несколько десятков ранены. В ночь с 25 на 26 августа 1958 г. алжирские террористы напали на полицейский гараж в Париже и застрелили трех служащих полиции [14].

Ответом на террор алжирских боевиков стало создание организаций "французских расистов и ультраколониалистов", ставивших перед собой цель ликвидации активных борцов за независимость Алжира и лиц, оказывавших им помощь. Одной из таких организаций была "Красная рука", распространявшая свою деятельность на Западную Европу.

20 мая 1957 г. в гавани Танжера боевиками "Красной руки" была взорвана шхуна, совершавшая рейсы по Средиземному морю. На ее борту перевозились различные грузы повстанцам и дезертиры из Французского иностранного легиона. Капитан шхуны Моррис, случайно не пострадавший от теракта, был подорван в собственной машине 3 мая 1959 года во Франкфурте-на-Майне.

5 ноября 1958 г. в Бонне, недалеко от тунисского посольства, был расстрелян в своей машине адвокат Амедиан Аит Ахсене – представитель Алжира в Бонне [15].

Напуганное размахом восстания, французское правительство распространило осадное положение на всю территорию Алжира и непрерывно наращивало свои военные силы. Для борьбы с отрядами АНО в прибрежных районах были задействованы военно-морские силы. Чтобы не допустить доставку АНО оружия из-за границы морем, французские ВМС при содействии 6-го флота США начали блокаду портов Алжира. В более широких масштабах стали применяться авиация (три тактические авиационные группы – по числу корпусных зон) и воздушные десанты численностью от 50 до 300 человек. Но несмотря на превосходство в живой силе и боевой технике французской армии, восстание продолжало усугубляться.

Чтобы придать выступлению еще более массовый характер, в августе 1956 года в долине Суммам (в Кабилии) был созван 1-й съезд ФНО. На нем была принята политическая программа Фронта, направленная на продолжение восстания, и избран высший руководящий политический и военный орган ФНО – Национальный совет алжирской революции (НСАР). В состав совета вошли политические и военные деятели, в частности командующие округами. Для оперативного руководства политическими и военными действиями съезд избрал Координационный и исполнительный комитет (КИК) в составе 10 человек.

На съезде была определена стратегическая цель: развитие вооруженной борьбы до всеобщего восстания. В то же время задача полного разгрома французской армии не ставилась. АНOA должна была непрерывно вести боевые действия, всеми возможностями ослабляя врага, чтобы лишить его перспектив военной победы. Объектами действия АНОА являлись также предприятия и стройки, пути сообщения, линии связи и т. д. По мнению руководства ФНО, такие действия должны были дестабилизировать обстановку в стране и тем самым вынудить французское правительство пойти на переговоры и в конечном счете признать независимость страны. Было принято решение выделить город Алжир и его пригороды в Автономную зону Алжира (АЗА), а на территории, примыкающей к северо-восточному участку границы с Тунисом, образовать Восточную оперативную базу (ВОБ). Командующие АЗА и ВОБ получили права командующих округами [16].

В мае 1957 года для координации действий АНОА был создан Военный центр (в городе Алжир). Ему непосредственно подчинялись АЗА и два оперативных комитета: Западный, в который входили командующие 4, 5 и 6-м округами, и Восточный, включавший командующих 1, 2 и 3-м округами и ВОБ.

Военные округа имели четкую организационную структуру. Каждый округ делился на четыре-пять зон, зона – на четыре-пять районов, а район – на четыре-пять секторов. Сектор охватывал несколько деревень. Во главе каждой военно-территориальной единицы стояли командир и три его заместителя: по военным вопросам, по разведке и связи, по политическим вопросам (политкомиссар). Командир, его заместитель по военным вопросам и политкомиссар составляли триумвират, принимавший коллегиальные решения [17].

Округа, зоны, районы и секторы имели политико-административные органы (ПАО) ФНО, которые действовали либо легально (в районах, освобожденных АНОА), либо в подполье. ПАО в каждом освобожденном административном районе располагали отрядами самообороны, которые служили резервом и выполняли задачи по разведке, охранению и т. д.

Одновременно стали реорганизовываться и вооруженные силы ФНО. Были сформированы полки, батальоны, роты, взводы и отделения. Основным административным и тактическим подразделением АНОА стала рота (110 человек). Как правило, она дислоцировалась в определенном секторе, но при проведении широких наступательных операций перебрасывалась в другой район или зону. Вспомогательные подразделения АНОА выполняли задачи по связи, снабжению, боевому охранению и т. п. Они не имели единой организации и придавались тому или иному боевому подразделению АНОА на время проведения операции. В отличие от военнослужащих АНОА, для которых были введены военная форма, воинские звания и знаки различия, бойцы вспомогательных подразделений (мусебили) не носили формы и были вооружены самым разнообразным оружием, вплоть до охотничьих ружей. АНОА имела и специальные подразделения, воины которых ("фидаи" – жертвующие собой) действовали нелегально в районах и городах, контролируемых французскими войсками. Они вели агентурную разведку, осуществляли диверсии и террористические акты.

К концу 1956 года на территории Алжира, а также за его пределами – в Марокко и Тунисе, добившихся к этому времени политической независимости, были созданы учебные лагеря и центры. Здесь же располагались базы снабжения оружием.

Рассчитывая, что боевые операции АНОА послужат сигналом к массовым выступлениям всех алжирцев, военное руководство ФНО отказалось от тактики партизанской войны и перешло к войне обычной. Однако крупные группы (батальон-полк) были менее подвижными, чем мелкие группы (взвод-рота), легко обнаруживались наземной и авиационной разведкой французов и часто подвергались уничтожению.

К лету 1956 года численность французских регулярных войск возросла до 400 тысяч человек. Кроме того, около 100 тысяч находилось в жандармских подразделениях, многие из которых были моторизованными, и 100 тысяч – в военизированных формированиях французов-поселенцев. Из-за малоэффективности артиллерии в горно-лесистой местности французские части были дополнительно укомплектованы значительным количеством минометов. Было произведено бронирование около 6,8 тысячи автомобилей [18]. В ВВС поступили легкие бомбардировщики, штурмовики, вертолеты и новые транспортные самолеты, которые были сведены в командование легкой авиации.

Территория Северного Алжира была разделена на три армейских корпусных района: Оран, Алжир и Константина. Кроме того, имелся южный район, охватывающий Сахару, и два отдельных района (Бискра и Тебесса), прилегающих к Марокко и Тунису. Причем на границах с этими странами, чтобы лишить АНОА возможности получать помощь, началось строительство оборонительной линии.

Две трети французских войск, находившихся в Алжире, были распределены по этим районам, и одна треть (главным образом бронетанковые, моторизованные и воздушно-десантные соединения и части) находилась в резерве главнокомандующего и предназначалась для развития наступательных операций против АНОА.

Корпусные и отдельные районы делились на дивизионные районы, полковые секторы, батальонные подсекторы, а последние – на ротные районы. Две трети сил корпусных и отдельных районов (главным образом пехотные соединения и части) находились в дивизионных районах и предназначались для обороны городов и других важных объектов, а одна треть составляла резерв командующих, которому отводилась задача борьбы с крупными отрядами АНОА, проникавшими в район [19].

Такое военно-территориальное деление Алжира позволило французским войскам взять под контроль важнейшие стратегические объекты страны, города, населенные пункты, а также вести широкие наступательные операции.

Осенью 1956 года войска АНОА перешли к активным наступательным действиям. К этому времени они насчитывали 30 тысяч человек, не считая "мусебили". За пределами Алжира располагались резервы – около 30 тысяч человек в Тунисе и примерно 20 тысяч человек в Марокко [20].

В январе – феврале 1957 года войсками АЗА численностью около 4500 человек была проведена "битва за город Алжир". По мнению руководителей ФНО, эта операция должна была привлечь внимание мировой общественности к борьбе алжирского народа, а также вызвать массовый приток в АНОА местного населения.

Для борьбы с АЗА в городе Алжир французское командование привлекло войска численностью до 80 тысяч человек, ядро которых составляла 10-я воздушно-десантная дивизия. Командованию этих сил были предоставлены чрезвычайные полномочия для борьбы с повстанцами в городе и прилегающих районах. Была разработана специальная тактика действий. Город был обнесен проволочными заграждениями, разбит на секторы, участки, кварталы, а последние – на группы домов. Был введен комендантский час. В секторах находились военные посты и мобильный резерв сил до роты. Чтобы лишить повстанцев продовольствия, был заклеймен весь скот, введена карточная система на покупку продуктов питания.

Активные действия французских властей, проведение периодических "зачисток" города, эффективная работа внешней (агентурной) и внутренней (сыскной) разведок позволили предотвратить вооруженное выступление жителей города Алжира и фактически обезглавить этот округ. Так, например, с 20 января по 8 февраля 1957 года было арестовано и убито более 250 командиров и фидаев и около 500 активистов ПАО [21]. В результате этих мер вся система АЗА, АНОА и ПАО в столице была дезорганизована. Связь военных округов с городом Алжир, откуда до этого поступало оружие, снаряжение, медикаменты, была потеряна, а военный центр, находившийся в столице, не мог координировать действия.

Одновременно с разгромом структур повстанцев в столице французскими войсками был проведен ряд успешных операций в округах. При этом вместо "выборочных действий" против отдельных отрядов и округов АНОА была применена "тактика квадратов", или "тактика домино". Она сводилась к полному очищению от отрядов АНОА выбранного района силами крупных войсковых соединений. Затем войска перебрасывались в соседний район и после его "умиротворения" приступали к аналогичным действиям в следующем районе и т. д.

В январе 1958 года начался заключительный этап войны. К этому, времени командование АНО отказалось от действий крупными силами и возвратилось к партизанской тактике борьбы. Было решено сократить число проводимых операций, сделав упор на подготовку личного состава, а активными наступательными действиями лишь поддерживать состояние военного "равновесия". Такая стратегия "изматывания", по мнению руководства ФНО, должна была заставить Францию предоставить Алжиру политическую независимость.

1 июня 1958 года, после смены нескольких правительств к власти пришел генерал Шарль де Голль. Чтобы урегулировать алжирскую проблему, де Голль представил проект новой конституции, по которой Алжир объявлялся равноправным членом франко-африканского сообщества. Однако лидеры ФНО призвали население бойкотировать референдум по новой конституции, мотивируя это тем, что в сложившихся условиях не может быть и речи о свободном волеизъявлении алжирцев.

В июне 1958 года командование АНО отдало приказ о переходе в наступление на всей территории Алжира, с тем чтобы помешать подготовке и проведению референдума.

18(19) сентября 1958 года в Каире было объявлено о создании Алжирской республики и образовании Временного правительства Алжирской республики (ВПАР).

Премьер-министром Временного правительства стал Фархат Аббас [22], заместителем премьера – Керим Белькасем. Последний являлся также председателем созданного в январе 1960 года военного комитета, который руководил ведением боевых действий в Алжире. Алжирская Республика была признана рядом стран, в том числе КНР и всеми арабскими государствами. В октябре 1960 года Временное правительство было признано Советским Союзом [23].

Несмотря на неутихающие боевые действия, французским властям все же удалось провести референдум и получить одобрение новой конституции 96,5% голосов, принявших в нем участие.

После референдума де Голль заявил о своем намерении провести в Алжире широкие социальные и экономические преобразования и полуофициально предложил лидерам ФНО прекратить вооруженную борьбу, пообещав добровольно сложившим оружие прощение. Но, поскольку французское правительство не согласилось признать независимость Алжира, борьба продолжалась.

К концу 1958 года французское командование разработало так называемый "план Шаля" (по фамилии главнокомандующего французскими войсками), которым предусматривался разгром основных сил АНО, захват их баз и районов дислокации, уничтожение сети ПАО и полувоенных формирований путем общего наступления на марокканской границе до Туниса [24]. В феврале 1959 года французские войска перешли в наступление, ведя его с запада на восток, от марокканской до тунисской границы, и нанося последовательные удары по округам АНО. К этому времени в стране были сосредоточены значительные военные силы, достигавшие вместе с вспомогательными частями, набранными в Алжире, 800 тысяч человек. В боях были задействованы 250 вертолетов, 1400 самолетов, тысячи орудий, минометов [25].

К концу 1959 года французским войскам удалось нанести повстанцам значительный урон и вынудить их отойти из ряда районов. Потери повстанцев с октября 1958 года по ноябрь 1959 года только убитыми составили 68 тысяч человек. В боях погибло до 50% командного состава, были выведены из строя или убиты все командующие округами. Всего же, по некоторым оценкам, АНО за пять лет боев потеряла 145 тысяч человек и к 1959 году насчитывала не более 46 тысяч бойцов с 44 тысячами единиц оружия, включая 850 единиц тяжелого вооружения (орудий, минометов) [26]. К сентябрю 1960 года, по заявлению французского командования, численность активно действующих повстанцев сократилась до 22 тысяч человек, включая 8 тысяч бойцов в регулярных частях Армии национального освобождения [27]. Французский полковник Ж. Руа, побывавший в это время в Алжире, так описывает состояние боевых частей повстанцев:

"С чисто военной точки зрения можно было действительно утверждать, что ФНО разбит. Его последние отряды по сто человек забились в непроходимые скалистые массивы, где были окружены со всех сторон. В других местах положение было примерно такое же, как в Тудже: местные феллахи скрываются в маки, а разбитые отряды, распавшиеся на маленькие группы по десятку человек, каждую ночь меняют свои убежища. Единственная цель их выступлений – поддерживать тревожное положение в стране. Отряды, которые называют армией ФНО, сгруппировались в зонах, примыкающих к алжирской границе, в Тунисе и Марокко. Как могут эти отряды сражаться или заниматься боевой подготовкой? Ночью они пробираются к полосе заграждений и нападают на сторожевые посты и прочесывающие дороги бронемашины. Попытки пересечь заграждения почти всегда обречены на провал; только одиночки могут надеяться, что, растворившись во мраке, им удастся подорвать сеть высокого напряжения, а затем успеть пробраться сквозь минные поля, избежав сосредоточенного огня и ловушек. Организованные отряды гибнут, им не удается пройти незамеченными, и их уничтожают один за другим.

Южнее пройти столь же трудно – там полоса заграждений тянется на сотни километров. Авиация непрерывно наблюдает за территорией в глубине пустынь, где скопления войск, орудий и военного снаряжения неизбежно подвергнутся полному уничтожению. Флот днем и ночью сторожит подступы с моря. Военные действия ФНО все больше сужаются, и французская армия утверждает, что вскоре она их окончательно подавит" [28].

В сложившейся ситуации основная часть АНО стала все больше перемещаться за границы Алжира, отступая на территорию Туниса и Марокко. Так возникли "внешняя" и "внутренняя" АНО. Первая из них усиливалась, получая деньги и вооружение из арабских и других стран (в частности из СССР и Китая), превращаясь не столько в военный, сколько в политический фактор. Вторая же слабела и постепенно выбивалась в неравной борьбе [29].

Одновременно для гражданского населения, с целью изолировать его от повстанцев и тем самым лишить их помощи, французскими властями были созданы "центры перегруппирования". Они представляли собой обширные территории, огражденные колючей проволокой и находящиеся под охраной войск. К сентябрю 1958 года французские власти переместили в "лагеря перегруппировки" 535 тысяч алжирцев [30], а к 1961 году около 2 млн. человек.

16 сентября 1959 года французский президент Шарль де Голль признал право Алжира на самоопределение. Однако в марте 1960 г. он заявил: "Независимость… безрассудство, чудовищность… Французы не должны уходить.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 1

Провозглашение алжирской независимости


У них есть право находиться в Алжире. И они там останутся" [31]. Война продолжалась, хотя боевые действия велись в более ограниченных масштабах, чем в предыдущий период.

1 апреля 1960 г. в беседе с Председателем Совета Министров СССР Н.С. Хрущевым он высказывал три возможных варианта решения алжирского вопроса: выход Алжира из Франции; полная ассимиляция Алжира с Францией, при которой алжирцы получили бы такие же права, как и французы, и ассоциация Алжира с Францией при наличии в Алжире собственного правительства [32]. В то же время он подчеркнул, что в Алжире не сложилось никаких местных кадров и если Франция уйдет, то в стране воцарится хаос. По мнению французского президента, Алжиру потребуется не менее 25 лет, чтобы организоваться [33].

Позиция же Советского Союза по решению "алжирского вопроса", как и в некоторых других аналогичных ситуациях, была двоякой. С одной стороны, идеологическая база социализма требовала помощи народу, ведущему "антиколониальную, освободительную борьбу". Так, в своем выступлении 6 января 1961 года Н.С. Хрущев подчеркнул, что борьба алжирцев против французских колонизаторов – "это освободительная война народа за свою независимость. Это – священная война. Мы признаем такие войны, помогаем и будем помогать народам, борющимся за свою свободу". И помощь оказывалась, как поставками вооружения, так и посылкой в страну военных советников и специалистов. С другой стороны, Москва прекрасно понимала, что если Франция будет вытеснена из Алжира, то ее место будет быстро занято каким-либо "союзником" из капиталистического блока [34].

Следует отметить, что после выступления де Голля 14 июня 1960 года, в котором содержалось приглашение "руководителям повстанцев" приехать для переговоров, чтобы "почетно закончить сражения, которые все еще продолжаются", ВПАР решило направить во Францию свою делегацию. Франко-алжирские переговоры состоялись в конце июня в городе Мелене, неподалеку от Парижа. Французская сторона выдвинула в ходе них ультимативные требования, которые ставили представителей Алжира в положение побежденной стороны, прибывшей выслушать условия капитуляции. Эти требования ВПАР не были приняты, и переговоры окончились провалом.

В конце 1960 года премьер-министр Временного правительства Ф. Аббас посетил ряд африканских стран, а также КНР и Советский Союз (сентябрь – октябрь 1960 г.) с целью заручиться поддержкой этих стран в пользу народа Алжира. В Москве он был принят А.Н.Косыгиным, в то время занимавшим пост заместителя Председателя Совета Министров. Уже 30 октября Аббас публично заявил: "Нам нужны союзники, и мы их нашли в Пекине и Москве". Пытаясь нейтрализовать деятельность Временного правительства, американская пресса развернула пропагандистскую кампанию, склоняя алжирцев на мирное решение вопроса, которое "предпочтительнее, чем долгая и тяжелая война", а также против французской политики в стране. Причину этой "гибкой" политики США раскрыл один из американских органов печати: "Война в Алжире настраивает всю Северную Африку против Запада. Боятся, что продолжение войны оставит Запад в Северной Африке без друзей, а Соединенные Штаты – без баз" [35].

В декабре 1960 года и январе 1961 года в городах Алжира развернулись массовые политические демонстрации под лозунгом предоставления независимости. В сложившейся обстановке в январе 1961 года французское правительство провело референдум по вопросу о судьбе Алжира. Большинство французов и алжирцев (55,9%) проголосовало против продолжения войны.

Летом 1961 года правительство де Голля, пытаясь извлечь из создавшегося положения максимальные выгоды, вступило в новые переговоры с Временным правительством Алжирской Республики. Франция, соглашаясь на самоопределение, в случае независимости Алжира потребовала отделить Алжирскую Сахару и оставить, таким образом, более 4/5 алжирской территории под ее властью, дать особые привилегии европейскому меньшинству, а также сохранить французские военные базы в Северном Алжире [36]. Однако эти условия не были приняты алжирским правительством.

Тем не менее в середине 1961 года боевые действия были прекращены.

В войне французская армия потеряла 112 тысяч человек, из них 25 тысяч убитыми. Общие расходы Франции на войну превысили 30 млрд. франков. По различным оценкам, АНО потеряла от 145 до 200 тысяч человек убитыми, ранеными и пленными.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 2

Группа алжирских повстанцев, захваченных французскими войсками


Кроме того, было убито и ранено около 600 тысяч мирных жителей Алжира. Около 2 млн. человек были согнаны в "лагеря перегруппировок", и более 1 млн. человек покинуло страну. По заявлению президента Алжира X. Бумедьена, потери Алжира составили 2 млн. человек: 1 млн. погибших и 1 млн. репатриированных. [37] За время войны в частях АНО находилось 337 советских военных советников и специалистов. Они способствовали организационно-кадровому укреплению алжирской армии, планированию операций против французских войск [38]. Большинство из них принимали непосредственное участие в боевых действиях [39]. По официальным данным, потерь среди советских советников и специалистов за это время не было. Говоря о степени подготовки повстанческой армии, интересно привести высказывание одного французского офицера. В своем дневнике он записал: "Все это вранье, что мы имеем дело с кучкой мятежников. Противник организован, принимает продуманную тактику, в его действиях чувствуется военная зрелость. Меня особенно поражает их подвижность. Смотришь – засада. Ураганный ружейно-пулеметный огонь. Пока мы опомнимся, их и след простыл, как будто земля проглотила. Через несколько часов они уже снова в засаде. И так изо дня в день. Какие же это мятежники?" [40].

В августе 1961 года Национальный совет алжирской революции реорганизовал Временное правительство Алжирской Республики. Руководящее положение заняла одна из групп Фронта национального освобождения во главе с новым премьер-министром Бен Хеддой и министром внутренних дел Белькасемом и вице-премьером Бен Беллой.

В июле 1962 г. президенту Шарлю де Голлю удалось заключить Эвианское соглашение, положившее конец военным действиям, и после референдума 3 июля Алжир получил независимость [41]. В страну прибыло республиканское правительство, возглавляемое премьер-министром Бен Юзефом Бен Хеддой. Критически относящийся к "колонистским" аспектам соглашения о независимости Бен Белла остался во Франции. В Тлемсене, заручившись поддержкой Египта и СССР, он сформировал политбюро ФНО и провозгласил "продолжение алжирской революции по социалистическому пути". С этой целью в Алжир были направлены воинские части, которые в сентябре возглавил полковник Хуари Бумедьен, сформированные в Тунисе и Марокко. В этом же месяце на выборах в Национальное учредительное собрание Бен Белла был избран премьер-министром, а Бумедьен – министром обороны [42]. В октябре 1962 года в Алжир прибыл первый советский посол.

К этому времени относится активная помощь Советского Союза в ликвидации последствий военных действий, в первую очередь в разминировании территории страны. Наиболее плотные минные заграждения находились вдоль алжиро-марокканской и алжиро-тунисской границ.

Еще в 1959 году граница с Марокко на всех наиболее важных участках была перекрыта минными полями, системой постов и проволочными заграждениями (560 км, в том числе 430 км электрифицированных). Вдоль границы с Тунисом протянулись 1500 км электрифицированных проволочных заграждений, усиленных сплошными минными полями.

По оценкам некоторых очевидцев, французские саперные батальоны на границе Алжира с Марокко и Тунисом оборудовали полосу заграждений, состоящих из многих рядов заминированной колючей проволоки, часть которой находилась под напряжением в 6000 вольт. На каждом километре в полосе от 3-5 до 10 км в земле находилось до 20 тысяч мин всевозможной конструкции ("выпрыгивающие" мины, осветительные, "глубинные", фугасные, осколочные противодесантные натяжного и нажимного действия – французские "АРМВ", американские "М-2", "М-3", и "М-2-А-2", французские противопехотные мины нажимного действия, не обнаруживаемые "APID", и др.). По словам бывшего колониста и полковника ВВС Франции, а затем известного писателя Жюля Руа, "только безумец осмелился бы ступить на эту землю" [43].

Не имея в составе своей армии специалистов нужной категории, алжирское руководство было вынуждено обратиться за помощью к ряду европейских государств (Западной Германии, Италии, Швеции), но получило отказ. Попытки заключить договоры с частными компаниями также не принесли желаемых результатов. К примеру, начавшая работу группа итальянцев под руководством отставного генерала Иполито Армандо из-за подрыва на минах нескольких человек, в том числе и начальника работ, вынуждена была вскоре прекратить разминирование.

В сентябре 1962 года правительство Алжира обратилось за помощью в уничтожении минно-взрывных и иных заграждений к Советскому Союзу. Советская сторона согласилась выполнить эту опасную работу безвозмездно (соглашение от 27 июля 1963 г.) [44]. 11 октября (по другим данным, 16 ноября) 1962 года в г. Марния (алжиро-марокканская граница) для рекогносцировки на местности прибыла оперативная группа офицеров инженерных войск во главе с полковником В.Я. Пахомовым [45] (позже командир группы советских военных саперов на алжиро-марокканской границе). В ее составе были полковник Ю.Н. Галкин [46], подполковник Л.А. Казьмин [47] (позже командир группы советских саперов на тунисской границе), подполковник В.Г. Орлов, майор М.А. Ломакин, капитаны И.Ф. Щерба, И.С. Ткаченко, М.И. Греков, Г.А. Старинин, старший лейтенант А.И. Улитин, переводчики: лейтенанты B.C. Кострюков и А.И. Михайлов [48]. 9 января 1963 года на алжиро-марокканскую границу прибыли инженерная техника, состоящая из 5 танковых тягачей, и личный состав во главе со старшим лейтенантом В.И. Кавченко. 25 января группа (старший группы военных специалистов – генерал-майор инженерных войск П.И. Фадеев [49]) приступила к экспериментальным выборочным работам по разминированию.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 3

Разминирование


Прибывшие в Алжир советские специалисты столкнулись с рядом исключительно сложных проблем. Во-первых, им пришлось скрупулезно изучить и расшифровать составленные французскими минерами схемы заграждений, часто подготовленные небрежно и со специфическими буквенными и цифровыми шифрами, военными терминами, обозначениями и сокращениями.

Во-вторых, выработать нестандартные приемы и способы обезвреживания неизвестных ранее мин французского и американского производства.

В-третьих, найти технические решения для очистки полей от густых проволочных заграждений. Работа усложнялась отсутствием у советских минеров специальной инженерной техники – танков, тягачей, бульдозеров, разрыхлителей. Изготовленные на месте легкие тралы для борьбы с противопехотными минами, специальные бороны для их выпихивания были недостаточно эффективными и не могли обеспечить надлежащую безопасность. Кроме этого, выяснилось, что стандартный армейский миноискатель был непригоден для обнаружения мин, в которых корпус и другие детали были изготовлены из пластмассы (французская фугасная мина "APID" – Antipersonel indetectable": противопехотная необнаруживаемая).

В июне 1963 г. в Алжир прибыла вторая группа советских военных специалистов во главе с заместителем командира группы советских военных специалистов на алжиро-тунисской границе капитаном А.Я. Павленко [50]. Вскоре в Алжире находилось уже более ста советских специалистов и военнослужащих срочной службы [51]. Стала поступать дополнительно и специальная техника. К осени этого же года на боевом счету каждого минера было уже по 10-15 тысяч уничтоженных мин. Однако несмотря на большой опыт, осторожность и надежду на "саперское" везение, их боевая работа не обошлась без жертв, ранений и увечий. При выполнении своих обязанностей погиб ефрейтор Н.С. Пяскорский, до этого обнаруживший и уничтоживший более 10 тысяч мин, в том числе свыше 300 крайне опасных выпрыгивающих осколочных мин. В результате подрыва лишился ноги младший сержант В.В. Прядко. Были ранены подполковник Ю.Н. Галкин, майор М.А Ломакин, сержант В.Ф. Толузаров (дважды), сержант А.Ф. Жгалов и рядовой М.А. Обилинцев. Причем последний – при оказании помощи подорвавшемуся на мине алжирскому солдату. Из-за тяжелого ранения потерял зрение капитан И.Ф. Щерба. За героический подвиг, совершенный при выполнении воинских обязанностей в Алжире, капитан И.Ф. Щерба был награжден орденом Красного Знамени с присвоением звания майора досрочно. Дальнейшая жизнь И.Ф. Щербы не менее героична. На 37-м году жизни, после 18 лет службы, майор в отставке фактически начал жизнь заново. В октябре 1964 года он пришел в Белорусское общество слепых и попросился на работу. Его зачислили учеником в электросварочный цех. Вскоре скоропостижно ушла из жизни его жена, и бывший командир саперной роты остался с двумя малолетними детьми на руках. Но постигшее горе не сломило его. Он продолжал работать и без отрыва от производства учиться на вечернем факультете Института народного хозяйства имени В.В. Куйбышева. Был заведующим организационно-массовым отделом, заместителем председателя и председателем Центрального правления республиканского общества слепых Белоруссии.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 4

Николай Демьянюк с алжирским минером


Секретные войны Советского Союза

Рисунок 5

Ефрейтор Н. Пяскорский, погибший при разминировании в Алжире


За самоотверженный труд был награжден Почетной грамотой Президиума Верховного Совета Белорусской ССР. Скончался майор Щерба в начале 1990-х годов [52].

Последние советские саперы покинули Алжир в июне 1965 года. За это время они обезвредили около 1,5 млн. мин, разминировали более 800 км минно-взрывных полос и очистили 120 тыс. га земли [53].

После возвращения на Родину большинство саперов, работавших в АНДР, были удостоены советских правительственных награда. В их числе полковник П. Кузьмин, капитаны В.Ф. Бусалаев, М.Д. Курицын, Н.К. Словьев, старший лейтенант А.И. Улитин, сержанты и рядовые В. Андрущак, Н. Ахмедов, В. Зуя, Е. Морозов, Н. Пашкин, У. Перфилов, военный врач М.П. Блотов и многие другие. Ефрейтор Николай Станиславович Пяскорский был посмертно награжден орденом Красного Знамени.

Одновременно с помощью в ликвидации последствий войны в Алжире работали группы советских специалистов по демонтированию военной техники, поставленной ранее Советским Союзом. Так, в 1964 году в стране в течение трех месяцев работали советские военнослужащие срочной службы (15 человек) дивизии им. Константина Заслонова (г. Лепель). За время командировки группой, в частности, были сняты радиостанции с 40 танков советского производства Т-34. Приборы были отправлены в СССР, а танки переданы алжирским вооруженным силам.

По словам одного из членов этой группы, Г.И. Акимова, советские специалисты жили в отдельном городке, тщательно охраняемом и обнесенном забором с колючей проволокой [54]. Питание было обеспечено на хорошем уровне. Ежедневно выдавалось кофе и 22 пачки папирос "Беломор" на месяц. За три месяца пребывания группы в Алжире были организованы две экскурсии по достопримечательным местам Алжира.

В 1965 г. в результате бескровного государственного переворота власть президента Ахмеда Бен Беллы была захвачена сторонниками левого правительства во главе с бывшим министром обороны полковником Хурари Бумедьеном. В 1966-1968 годах в стране были национализированы шахты, рудники, страховые общества, банки, основные отрасли промышленности и т. д., а в 1971 г. частично французские нефтяные и газовые концессии. В 1974 году было введено бесплатное медицинское обслуживание, объявлено об отмене крестьянам налогов. К этому периоду относится и активное строительство боеспособных, оснащенных современными средствами ведения войны вооруженных сил, которые должны были прийти на смену Армии национального освобождения. Государство нуждалось в регулярной армии. И Алжир, естественно, обратился за помощью к Советскому Союзу.

В ходе нескольких официальных переговоров представителей АНДР и СССР, состоявшихся в 1965 году, были подтверждены и развиты практические вопросы советско-алжирского военного сотрудничества, уточнены объемы, сроки и виды поставок советского вооружения для Национальной народной армии Алжира [55]. Были обсуждены формы оказания помощи в обучении личного состава и квалифицированной подготовке офицерских кадров.

На основе заключенных договоров в страну было направлено значительное количество советских военных советников и специалистов. В гарнизонах Арзева, Сиди-Бель-Абесса, Бешира, Орана они помогали алжирскому командованию в организации боевой подготовки, повышении боевой готовности, освоении советских образцов вооружения и техники. В основных местах дислокации видов вооруженных сил: сухопутных войск – в Батие, военно-воздушных сил – в Уаргле, военно-морского флота – в Мерс-Эль-Кебире, – советники и специалисты оказывали содействие в обустройстве учебных центров, полигонов, в разработке планов проведения учений и тренировок. Немалую роль сыграли советские офицеры и генералы в подготовке алжирского офицерского корпуса. Они преподавали в училищах и Военной академии Алжира, сотни алжирских военнослужащих прошли обучение в военных учебных заведениях в СССР [56].

В числе советских военнослужащих, работавших в те годы в Алжире, был капитан А.Д. Сергеев, возглавлявший в 1974-1975 гг. группу авиационных специалистов на военно-воздушной базе в г. Бешар (в состав группы входили: переводчик – Л. Цыбулько, врач-медик – О. Ковтун, авиационные техники В. Мельник и В. Цветков, летчик-инструктор Г. Куров [57]). На аэродроме базы (который одновременно являлся и гражданским аэродромом) в то время располагалась эскадрилья боевых самолетов МиГ-17 (командир эскадрильи лейтенант Люнеc Мухаммед) и эскадрилья транспортно-боевых вертолетов Ми-4 (командир эскадрильи лейтенант Бенамин Таеб). В задачу советской группы входило обучение алжирских летчиков полетам днем и ночью на боевое применение: полетам, взлетам и посадкам на песчано-пыльных площадках, боевым стрельбам по наземным целям, полетам на предельно малых высотах, оценка технических навыков летчиков, инструкторских способностей командиров по обучению своих летчиков и т. д. [58].

Всего, по официальным данным, с 1962 по 1991 год в Алжире несли службу 10 367 советских военнослужащих, в том числе 411 солдат и сержантов срочной службы. 437 генералов и офицеров побывало в Алжире в периоде 1962 по 1964 год. В 1978 году, по данным шведских военных экспертов, их количество достигало 2000 человек. Общие потери среди советских военнослужащих составили 34 человека [59].

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 6

Торжественные проводы погибшего при разминировании в Алжире ефрейтора Н.С. Пяскорского (архив автора)


После смерти Бумедьена, в 1978 г., власть в стране перешла к его преемнику Бенджадиду Шадли, который попытался восстановить отношения Алжира с иностранными державами. В этот период в страну поставлялись советские сельскохозяйственные машины и оборудование, гидротехнические и водохозяйственные сооружения, прокат, цемент, пиломатериалы, сахар и другие товары [60]. Однако военное советско-алжирское сотрудничество, в связи с переходом правительства Алжира к политике "диверсификации" военных связей, ориентации на страны Запада, постепенно пошло на убыль.

Между тем высокий уровень безработицы, инфляция и коррупция вызвали серьезные волнения в конце 1980-х годов. В 1989 г. в Алжире прекратилось однопартийное правление, значительный авторитет завоевал Фронт исламского возрождения (ФИС), выступавший с требованием установления исламского государства. Все это привело к отставке в 1992 г. Шадли, установлению военного режима во главе с Мухаммедом Будиафом и запрещению ФИС. Однако в июне 1992 г. Будиаф по заказу исламистов был убит собственными охранниками, и сторонники Фронта активизировали свою террористическую деятельность. В стране началось религиозно-политическое противостояние между непримиримой исламской оппозицией и правительственными войсками.

В это неспокойное время, в конце 1992 года, в Москву прибыла высокопоставленная делегация алжирских военных и обратилась в Министерство обороны РФ с просьбой направить в Алжир группу российских специалистов ПВО.

В итоге, после подписания договора и соответствующего тщательного отбора, в страну было командировано около 20 офицеров (преимущественно полковники) Академии ПВО имени Жукова в Твери. Группа была размещена на окраине Регайи – пригороде алжирской столицы. Для российских военнослужащих был приспособлен целый городок: несколько легких, сборных домов (бунгала) со всеми удобствами – с ванной и туалетом, кондиционерами. Примерно в двадцати минутах езды находилась военная база, где размещалось местное училище ПВО, по соседству с которым стоял танковый полк. При училище ПВО и были развернуты высшие курсы, на которых российские офицеры стали готовить местные кадры противовоздушной обороны. Охрану советских специалистов и их семей (всего около 50 человек) осуществляли алжирские военнослужащие. Это были либо десантники, либо менявшие их курсанты, вооруженные автоматическим оружием разных видов. Однако охраной, по словам Сергея Балмасова, находившегося в то время в Регайи вместе с отцом, алжирских солдат можно было назвать лишь с большой натяжкой. Малорослые (не более 1,6 м), физически слабые "десантники" более походили на "распущенную банду в обмундировании и с оружием, экипированную кто во что горазд", чем на "повелителей воздушной стихии". Не лучшим образом обстояло у них дело и с несением воинской службы. Большинство "десантников" во время дежурств "безмятежно спало, откинув в сторону автомат, обильно смачивая униформу слюной" [61]. И это несмотря на то, что городок Регайи считался одним из крупных "гнезд" исламистов, где власть держалась исключительно силой оружия. Даже днем этот небольшой городок патрулировала небольшая, но сильная колонна на 2-3 грузовых машинах с открытыми бортами, в каждой из которых сидели алжирские коммандос из спецотрядов госбезопасности. В машинах находилось по 3-4 пулемета: по бортам, сзади и иногда сверху. Коммандос могли открывать огонь по своему усмотрению, не запрашивая разрешения "сверху". Тем не менее несмотря на принимаемые местными властями меры безопасности, убийства, теракты и даже вооруженные нападения на полицейские машины, по словам очевидцев, происходили здесь постоянно.

К середине 1993 года ситуация в Алжире еще более обострилась. Лидеры исламистов выступили с заявлением о выплате за голову любого убитого иностранца, невзирая на его пол и возраст, премии в размере 10 тыс. долларов. Произошли первые нападения на специалистов, повлекшие за собой человеческие жертвы. Так, недалеко от Регайи был вырезан сербский городок. Погибло не менее 12 человек. Зверски убита группа французов и экипаж небольшого итальянского судна. Расстрелян автобус с российскими гражданами, в результате чего, по некоторым сведениям, погибло около 20 человек. Насилию подвергались даже русские женщины, прожившие в Алжире по 13 и более лет и принявшие ислам. Осенью 1993 года было совершено нападение на русских военных специалистов в городе Лагуат. О том, как это произошло, вспоминает С. Балмасов:

"Однажды по алжирскому радио было сделано сообщение о нападении исламистов на русских военных, повлекшем жертвы. Вскоре мы узнали подробности этого происшествия, случившегося в городе Лагуат на севере Сахары, где находились ВВС Алжира и где наши летчики инструктировали алжирских пилотов.

Ничего не подозревавшие русские офицеры после занятий пошли играть в волейбол. Кто-то после игры пошел домой, а четверо остались курить на лавочке возле дома. Внезапно из кустов раздались выстрелы. Один из летчиков, получивший огнестрельное ранение в голову и сердце, рухнул на землю. Двое других бросились бежать, а один, упав под лавку при звуках выстрелов, затаился, притворился убитым. Когда другие летчики уже забежали в подъезд, прогремела автоматная очередь. Пули попали одному офицеру сзади в сердце, а одна раздробила ногу другому летчику. Лежавший под лавкой летчик видел, что из автомата стрелял старик, который даже не прятался, а из кустов били из пистолетов пацаны лет шестнадцати. Одним из убитых российских офицеров был полковник Орлов…" [62].

В сложившейся ситуации российские военнослужащие, которые по контракту не имели оружия, вынуждены были позаботиться о своей безопасности сами и вооружиться кто чем мог: топорами, ножами, обрезками водопроводных труб, арматуринами и палками. По словам С. Балмасова, все понимали, что это слабая защита против огнестрельного оружия, смешили им друг друга, но иных вариантов не было, а сдаваться без боя никто не хотел.

Через некоторое время русскую группу в Регайи перевели на территорию самого училища, где была организована относительно хорошая охрана, позволившая российским специалистам продолжать занятия с алжирскими курсантами.

Интересно отметить, что насилию подвергались представители почти всех иностранных государств. В первую очередь французы и русские. За ними по числу потерь шли итальянцы, югославы, испанцы, немцы, японцы и другие. В этом списке не значились только иностранцы-мусульмане и американцы. Последний факт породил версию о причастности к акциям ЦРУ, которое таким образом пыталось вытеснить из сферы военного сотрудничества, добычи, обработки и транспортировки полезных ископаемых конкурентов из других стран.

Документальным свидетельством, подтверждающим эту версию, автор не располагает, однако косвенные данные говорят о большой вероятности причастности американских спецслужб к дестабилизации ситуации в стране и соответственно к поощрению терроризма.

В начале 2000-х годов сотрудничество между Алжиром и Россией получило новое развитие, в том числе и в военной области. В марте 2006 года Президент России В.В. Путин посетил страну с официальным визитом (завершился 11 марта). Главным его итогом стало списание с Алжира долга (около 4,5 млрд. долларов) в обмен на покупку этой страной российского вооружения. По сообщению генерального конструктора РСК "МиГ" А.Федорова, с Алжиром были подписаны контракты на поставки самолетов "МиГ-29СМТ", "Су-30МКИ" и "Як-130" на сумму 3,5 млрд. долларов. Кроме того, были практически парафированы контракты на поставку восьми дивизионов зенитно-ракетных систем С-300 ПМУ-2 и примерно 40 танков Т-90 [63].

АРАБО-ИЗРАИЛЬСКИЕ ВОЙНЫ


ВОЙНА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ. 1936-1948 гг.

Истоки арабо-израильского конфликта берут свое начало со времени образования первых еврейских поселений в Палестине в конце XIX – начале XX века.

В 1917- 1918 годах части британской армии под командованием сэра Эдмунда Алленби разгромили войска Оттоманской империи и освободили от турецкого владычества народы Ближнего Востока. Арабское население Палестины, рассматривая евреев как инородцев, пытавшихся захватить их земли, стало нападать на их поселения. Чтобы противостоять натиску арабов, поселенцы стали создавать нелегальные отряды самообороны, объединившиеся позже в Иргун Ха-Хагана (Хагана, или Организация самообороны).

Родоначальником еврейских частей самообороны был капитан британской военной разведки Орд Ч. Уингейт. В 1936-1939 годах Уингейт сформировал так называемые "специальные ночные эскадроны", состоявшие из легковооруженной пехоты и предназначенные для проведения рейдов в глубь арабских территорий. Эти эскадроны стали своего рода кузницей кадров для будущей армии Израиля ЦАХАЛ.

Примерно с середины 1930-х годов столкновения между арабами и евреями стали приобретать все более кровавые формы. Эти боевые действия получили название "общинной" войны.

Так, в ночь на 15 апреля 1936 года группа арабов остановила грузовик и расстреляла ехавших в нем трех евреев. Через два дня члены "группы В" сионистской военной организации "Хагана", относящейся к правому политическому крылу, в отместку убили двух арабов [64]. Спустя короткое время евреи жестоко расправились с арабами в Тель-Авиве. В ответ на это арабы на улицах Яффы убили 16 евреев [65].

По всей видимости, эти первые акты насилия произошли спонтанно, но волна убийств, грабежей и пожаров вскоре стала более организованной и охватила всю Палестину. Главным методом борьбы обеих противоборствующих сторон стал террор.

К этому времени обострились и отношения с Великобританией – держателем мандата на владение территорией Палестины. Не желая терять свое влияние на подмандатной территории, англичане выступили против главной идеи сионистского движения – создания еврейского государства. В результате конфронтация вылилась в организацию в начале июня 1939 года специальных групп вмешательства, "тайных из тайных", основной задачей которых стало осуществление антибританских операций. Этим же группам было поручено проводить и репрессивные меры против арабских террористов, и карательные операции по отношению к предателям и доносчикам из еврейского сообщества. Однако деятельность этих групп продолжалась недолго – в сентябре 1939 года они были расформированы.

Начало Второй мировой войны определило новую линию "боевых задач". Она была сформулирована одним из лидеров сионистского движения, Д. Бен-Гурионом [66], впоследствии премьер-министром Израиля. На собрании руководителей "Хаганы" 8 сентября 1939 года он заявил: "Война 1914-1918 годов дала нам декларацию Бальфура. В этот раз мы должны создать для себя еврейское государство и, следовательно, еврейскую армию в этой стране и для этой страны" [67].

29 февраля начались всеобщая забастовка и массовые демонстрации в городах и сельскохозяйственных поселениях. Английская полиция вынуждена была применить силу, в результате чего десятки членов "Хаганы" ранены и арестованы.

Активные сионистские группы продолжили вооруженную борьбу. Военный отдел "Национальной военной организации" ("Иргун") [68] "Лехи" под руководством Авраама Штерна объявил полномочным властям крупномасштабный террор [69]. Англичане ответили на это убийством А. Штерна.

В 1944 году "Иргун" перешел к действиям под руководством бывшего шефа "Бетара" в Польше Менахема Бегина. Его члены развернули жестокий террор, взрывая по всей стране британские представительства, нападая на полицейские посты и убивая офицеров. Переодевшись арабами или надев форму британских солдат или полицейских, они захватывали оружие в английских казармах и брали заложников.

В то же время противоречия в сионистском движении обострили внутриполитическую борьбу. После убийства в ноябре 1944 года членами "Лехи" английского министра лорда Мойна противостояние вылилось в вооруженную борьбу.

"Мы столкнулись с альтернативой, – писал Бен-Гурион, – или терроризм, или политическая борьба; террористические организации или организованная еврейская община. Если мы выбираем политическую борьбу… то должны восстать и принять соответствующие меры против терроризма и осуществляющих его организаций. Пора перейти от слов к делу" [70].

В ноябре 1944 года "Хагана" начала операцию, получившую название "Сезон". Она продолжалась до марта 1945 года и достигла своей цели – за короткий срок по всей стране были арестованы или нейтрализованы большинство членов "Иргуна". После этого активная террористическая деятельность боевых групп прекратилась вплоть до окончания Второй мировой войны. В конце 1945 года она вспыхнула с новой силой и получила название англо-еврейской войны.

Ночью 1 ноября подразделения "Пальмаха" [71], "Иргуна" и "Лехи", объединившиеся в "Еврейское движение сопротивления", организовали диверсии в 153 местах железнодорожных путей и пустили на дно три катера береговой охраны, предназначенные для преследования судов с нелегальными иммигрантами на борту. По всей Палестине прошли демонстрации, сопровождавшиеся поджогами общественных зданий [72].

В ответ на действия евреев англичане ввели по всей стране комендантский час, провели массовые обыски и аресты. Орудием репрессий стала 6-я английская воздушно-десантная дивизия, отличившаяся во время Второй мировой войны.

29 июня 1946 года, после уничтожения сионистами четырнадцати мостов, связывающих Палестину с соседними странами, английские власти провели крупномасштабную операцию, названную местным населением "черной субботой". В акции приняли участие 17 000 человек при поддержке танков и бронемашин. Сотни еврейских руководителей, подозревавшихся в связях с "Хаганой", были арестованы. Такая же участь постигла и членов "Пальмаха". Тысячи людей были отправлены в лагеря предварительного заключения, трое убиты [73].

В результате деятельность арабских боевых групп еще более активизировалась. Их лидером стал иерусалимский муфтий Хадж Амин аль-Хусейн, активно сотрудничавший в годы Второй мировой войны с нацистами. Началась "дорожная война" с применением мин с дистанционным управлением, засад, устройством баррикад. В результате этого только за одну неделю марта 1948 года в разных регионах страны погибло более 100 еврейских бойцов. Большинство еврейских конвоев с продовольствием попали в засаду и были уничтожены, что привело к изоляции Негева, Иерусалима, Эциона и части Галилеи [74].

Одновременно обострились отношения с американцами. Пентагон, Государственный департамент, Великобритания и нефтяные компании потребовали от правительства США не поддерживать разделения Палестины. Американское руководство, потрясенное февральским "пражским переворотом" и опасаясь роста проникновения коммунизма в зону влияния Запада, стало настаивать на передаче Палестины под опеку ООН.

Несмотря на сложную внешнеполитическую обстановку, сионистские лидеры продолжили борьбу за самостоятельность еврейского государства [75]. Однако отсутствие необходимого количества оружия и вооружения снижало ее эффективность [76]. В этой ситуации на помощь "борцам против английских колонизаторов" пришел Советский Союз и страны, оказавшиеся после войны в сфере коммунистического влияния.

Следует отметить, что еврейский вопрос приобрел важное значение во внешней и внутренней политике Советского Союза еще в 1942-1945 годах. В Кремле рассчитывали благодаря его решению получить значительные средства на восстановление народного хозяйства под видом оказания помощи еврейскому населению СССР, пострадавшему от гитлеровского нашествия. Кроме того, Советский Союз пытался использовать "палестинский вопрос" в переговорах с англичанами, опасавшимися за свои позиции на Ближнем Востоке и препятствовавшими массовому переселению евреев в Палестину.

План по привлечению американского капитала, а точнее – еврейских организаций США, был связан с идеей создания еврейской республики в Крыму, так называемой "крымской Калифорнии". Реализация этого плана, по расчетам Сталина, должна была принести стране, нуждавшейся в средствах для восстановления разрушенной войной экономики, 10 миллиардов долларов. Вопрос о "крымской Калифорнии" обсуждался Сталиным в июне 1944 года с президентом американской палаты Эриком Джонстоном и сразу же после победы над Германией с делегацией американских сенаторов. В обоих случаях американские представители обещали предоставить СССР солидные долгосрочные кредиты.

После окончания Второй мировой войны позиция Сталина изменилась. Когда в конце 1945 года стало ясно, что проект еврейской автономии в Крыму является лишь политическим ходом Кремля и не будет реализован, англичане и американцы организовали Англо-американский комитет по Палестине без участия Советского Союза. Это противоречило ранее достигнутому соглашению о совместных консультациях союзников по палестинской проблеме. В этой ситуации Москва взяла ориентацию "на необходимость создания демократического еврейского государства на подмандатной территории Палестины". Расчет заключался в том, чтобы усилить советскую позицию на Ближнем Востоке и вместе с тем подорвать британское влияние в арабских странах, противившихся появлению нового государства. Помощник Молотова Ветров (позже советский посол в Дании) следующим образом передал П.Судоплатову слова Сталина: "Давайте согласимся с образованием Израиля. Это будет как шило в заднице для арабских государств и заставит их повернуться спиной к Британии. В конечном счете британское влияние будет полностью подорвано в Египте, Сирии, Турции и Ираке" [77].

Одновременно с предпринимавшимися политическими шагами в

1946 году в Палестину через Румынию были направлены советские агенты, в том числе Гарбуз, Семенов (настоящее имя Таубман) и Колесников. Они должны были создать в Палестине нелегальную агентурную сеть для использования впоследствии в боевых и диверсионных операциях против англичан [78]. Колесникову удалось также организовать доставку в Палестину из Румынии стрелкового оружия и противотанковых гранат, захваченных в годы войны у немцев [79]. В это же время, по сведениям бывшего полковника КГБ, перебежавшего на Запад, О. Гордиевского, стала формироваться и агентура, подбираемая из эмигрантов, выезжавших в Израиль. За эту работу отвечал начальник управления нелегальных агентов в КИ (позднее в ПГУ) полковник A.M. Кротков. Его помощником был подполковник В.Вертипорох, назначенный в 1948 году резидентом в Израиль [80].

Переговоры о крупных закупках оружия для "Хаганы" относятся к концу 1947 года. Его главным поставщиком становится согласовавшая свои действия с Москвой Чехословакия.

Первый контракт на покупку оружия был подписан представителем чешского правительства и уполномоченным Бен-Гуриона Иехошуа Ариэлем – "самым выдающимся тайным эмиссаром "Хаганы" и нелегальной иммиграционной организации, действующей в Европе". Контракт предусматривал поставку в Палестину (официально – в Эфиопию) 4500 винтовок, 200 автоматов и 5 000 000 патронов. После "пражского переворота" в феврале 1948 года, приведшего к власти коммунистов, количество вооружения, поставляемого Чехословакией в Палестину, резко возросло. Так, до мая 1948 года палестинскими евреями будет закуплено дополнительно 24 500 винтовок, более 5000 легких пулеметов, 200 средних пулеметов, 54 миллиона патронов и 25 "мессершмиттов", захваченных в конце войны у немцев [81]. Однако из-за строгого надзора британских властей большая часть этого оружия попадет в Палестину только после провозглашения независимости.

Первый самолет из Чехословакии с грузом в 200 винтовок, 40 пулеметов и тысячи патронов совершил посадку на секретный аэродром ночью 28 марта. На следующий день в Тель-Авивский порт, прорвав блокаду англичан, прибыло судно "Нора". В его трюмах находилось 4500 винтовок, 200 пулеметов и 5 000 000 патронов [82]. Часть оружия была вовремя доставлена войскам, участвующим в операции "Нахшон". Военное значение этой операции, проведенной с целью разблокирования дороги на Иерусалим, контролируемой арабскими группами, невелико. Тем не менее ее успех вызвал большой политический резонанс и укрепил боевой дух подразделений "Хаганы" и местного еврейского населения. Впоследствии операция "Нахшон" будет даже названа "революцией", "решающим поворотом" и "самой значительной боевой операцией в период войны за независимость". Именно во время этой операции, по мнению военных аналитиков, будет положено начало новой стратегии "Хаганы" и ее реорганизации в регулярную армию [83].

Позже, 5 августа 1948 года, газета "Нью-Йорк Геральд трибюн" опубликует следующее сообщение из Израиля: "Престиж Советской России стоит во всех политических фракциях (Израиля) необычайно высоко. Благодаря своей неизменной поддержке Израиля в ООН Советский Союз создал себе верных сторонников среди левых, умеренных и правых элементов. Еще большее значение для нового государства, борющегося за свое существование, имел тот малоизвестный факт, что Россия дала практическую помощь в тот момент, когда в ней была наибольшая нужда… Россия открыла свои склады вооружения Израилю. Самые существенные и, вероятно, самые большие массовые закупки вооружения евреи смогли сделать у советского сателлита – Чехословакии. Поставки чехословацкого вооружения, прибывшие в Израиль в критический период войны, сыграли решающую роль… На параде еврейских частей по улице Алленби в Тель-Авиве на прошлой неделе на плечах израильской пехоты красовались новенькие чехословацкие винтовки" [84].

В апреле 1948 года началась вторая фаза необъявленной войны, которая продлилась до провозглашения независимого государства Израиль. Этот период был отмечен наиболее кровавой и жестокой акцией за все время войны еврейских боевых групп в деревушке Дир-Ясине (Деир Ясин).

9 апреля 1948 года деревушка Дир-Ясине, к западу от Иерусалима, подверглась нападению 132 боевиков "Иргуна" и "Лехи". В ходе многочасового боя и последующей "зачистки" было уничтожено 254 араба, среди которых были старики, женщины и дети [85]. Особенно потрясли международную общественность факты, свидетельствовавшие о жестокости и издевательствах боевиков по отношению к мирным жителям. Так, 12-летний Фахми Зейдан показал: "Яхуди выстроили всю нашу семью лицом к стене и стали стрелять. Уцелели только я, моя сестра Кадри, четырех лет, сестра Сами, восьми лет, брат Мухаммет, семи лет, потому что мы были малы ростом и взрослые нас прикрывали телами. Погибли моя мать и отец, мои дедушка и бабушка, мои дяди и тети и их дети".

Аналогичную картину зверств рисовали и другие очевидцы, уцелевшие в дир-ясинской резне.

Нани Халил, 16 лет: "Я видел, как человек каким-то огромным ножом разрубил моего соседа Джамиля Хиш, прямо на ступеньках его дома, затем таким же способом убил моего кузена Фати".

Назра Ассад, 36 лет: "Я видела, как у моей молодой соседки Сальхед Эйсса мужчина выхватил из рук ребенка, бросил его на землю и стал топтать ногами. Потом он изнасиловал ее, а затем убил и мать и ребенка" [86].

Другие свидетели указывали, что среди нападавших было на удивление много женщин и в своем варварстве они не уступали мужчинам.

Спустя несколько дней арабы жестоко отомстили за жертвы в Дир-Ясине. 13 апреля они атаковали конвой, который совершал регулярные рейсы в госпиталь "Хадассах" на горе Скопус. Множество пассажиров заживо сгорели в машинах "Скорой помощи" и автобусах. В итоге погибло 75 человек, среди которых были известные врачи, медицинские сестры и служащие университета. В числе жертв оказались Хаим Ясский, офтальмолог с мировым именем, его жена, доктор Ехуда Матот, доктор социологических наук Эстер Пассман и другие, а также студент медицинского факультета – жених младшей дочери Бен-Гуриона.

Однако эта акция уже не могла изменить ход событий. 18 апреля евреи заняли Тибериаду – древнюю столицу римских наместников на землях Палестины, а спустя несколько дней крупный портовый город Хайфу. В это же время был взят и другой важный порт – Яффа, который фактически стоял в городской черте Тель-Авива. В то же время части "Хаганы" потерпели поражение в бою за высоты Неби Самюэль. Частями Арабского легиона [87] были захвачены укрепленные поселения (кибуцы) Кфара, Массуот, Цурим и Ревадим.

Война продолжалась, несмотря на окончание срока мандата Лиги Наций, дававшего право Англии управлять Палестиной. 15 мая 1948 года он истек. В этот же день, в 16 часов, в Музее Тель-Авива было провозглашено создание еврейского государства Израиль. Одним из первых государств, признавшим его самостоятельность, стал Советский Союз.

ПАЛЕСТИНСКАЯ ВОЙНА. 1948-1949 гг.

В ночь с 14 на 15 мая 1948 года, еще за несколько часов до провозглашения части территории Палестины государством Израиль, началась первая арабо-израильская война, получившая название Палестинской [88].

Против Израиля выступили: Египет, Трансиордания (с 1950 г. – Иордания), Ирак, Сирия, Ливан, Саудовская Аравия и Йемен. Уже в первые дни своего существования еврейское государство оказалось на грани катастрофы. На севере страны развернулись кровопролитные бои с сирийцами и ливанцами; Арабский легион захватил в Иерусалиме утраченную ранее территорию и отрезал путь к горе Скопус; египетская армия захватила крепость в северной части Негева. Арабские самолеты полностью контролировали воздушное пространство. В результате массированной бомбардировки вокзала в Тель-Авиве погибло сорок два человека.

В этой ситуации сторону палестинских евреев, в противовес западным странам, поддержал Советский Союз. Свою официальную линию советское руководство выразило публикацией в газете "Правда" от 30 мая 1948 года. В ней говорилось: "Надо ясно сказать, что, ведя войну против молодого израильского государства, арабы не сражаются за свои национальные интересы, ни за свою независимость, но против права евреев создать свое собственное независимое государство. Несмотря на всю свою симпатию к движению национального освобождения арабского народа, советский народ осуждает агрессивную политику, ведомую против Израиля" [89].

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 7

Бронечасти Арабского легиона, готовые к нападению на Израиль


Позиция СССР, поддерживавшая создание независимого еврейского государства и отстаиваемая советскими представителями в ООН, была известна израильскому руководству еще до начала войны. Сразу же после провозглашения Израиля (15 мая 1948 г.) в Москву было направлено специальное послание за подписью министра иностранных дел временного правительства М. Шертока. В нем выражались "чувства глубокой благодарности и признательности еврейского народа Палестины, разделяемые евреями всего мира, за твердую позицию делегации СССР в ООН, направленную в пользу создания суверенного и независимого еврейского государства в Палестине" [90].

Стремясь превратить Израиль в свой форпост на Ближнем Востоке и тем самым противостоять британцам и не допустить туда американцев, советское руководство продолжало линию на сближение с правительством нового государства.

3 сентября 1948 года в Советский Союз торжественно прибыла первый посол Израиля Голда Меир [91]. Чтобы поприветствовать ее, у синагоги, куда она пришла в еврейский Новый год, собралась толпа численностью около пятидесяти тысяч человек. Позже, в мемуарах, Голда Меир напишет: "Такой океан любви обрушился на меня, что мне стало трудно дышать, я была на грани обморока" [92]. Возможно, что эта демонстрация "любви" была санкционирована свыше.

С началом войны различные еврейские организации обратились лично к И.В. Сталину с просьбой оказать прямую военную поддержку молодому государству. Особый упор делался на "важности" посылки "еврейских летчиков-добровольцев на бомбардировщиках в Палестину". Израиль обещал заплатить за самолеты и, играя на советско-английских отношениях, намекнул, что в египетской армии находится более 40 английских офицеров "в ранге выше капитана". По официальным данным, советские евреи-добровольцы не были посланы в Палестину. Тем не менее есть сведения, что весной 1948 года многим бывшим демобилизованным из Красной армии офицерам-евреям было негласно разрешено выезжать в Палестину вместе с семьями, если они того пожелают [93].

Так или иначе, в октябре 1948 года состоялась встреча израильского военного атташе в Москве полковника Иоханана Ратнера [94] с первым заместителем начальника Генерального штаба генералом армии А.А. Антоновым. На встрече обсуждались практические вопросы поставок и способы отправки в Израиль немецкого трофейного вооружения и о принятии на учебу в СССР группы израильских офицеров [95].

После этого в Израиль стало поступать трофейное немецкое оружие и боевая техника, в которой остро нуждалось молодое государство. Ее поставки стали осуществляться главным образом через Чехословакию и Венгрию. В Праге же готовились и военные специалисты для будущей Армии обороны Израиля (бригада Готвальда) [96].

К этому времени армия Израиля имела в своем составе несколько бригад, по численности фактически равных полкам других армий. Так, самая большая, 1-я бригада "Голани" насчитывала чуть более 4000 человек, а самая маленькая, 2-я бригада "Кармели" – менее 2500 человек. Одна из бригад – 8-я бронетанковая, которой командовал ветеран Второй мировой войны полковник (алуф-мишне) Ицхак Садэ, состояла из иммигрантов, уроженцев Палестины, и некоторого количества дезертиров из британской армии. В бригаду входило два батальона, при этом один из них, 82-й танковый, разделялся по языковому признаку и состоял из "английской" и "русской" рот (или эскадронов). 89-й батальон мотопехоты – передвигавшееся на джипах подразделение коммандос – возглавлял тридцатитрехлетний подполковник (сган-алуф) Моше Даян, впоследствии начальник Генерального штаба армии. 7-й бригадой, созданной во второй половине мая 1948 года, командовал уроженец России Шломо Шамир. В ее состав входили выходцы из Восточной Европы: Польши, Румынии, Чехословакии, Болгарии и России. Новая армия располагала всего двумя полевыми 65-мм артиллерийскими орудиями начала века с ограниченным боезапасом и без прицельных устройств. Первыми бронеединицами стали два 28-тонных крейсерских танка "Кромвель" с 3-дюймовой лобовой броней и 75-мм пушкой, угнанные со склада гусарского полка британской армии. Следующими тремя танками стали 32-тонные американские М4 "Шерман", к которым в ходе боевых действий добавились десять выпущенных еще в тридцатые годы 12-тонных французских "Гочкисов" Н-35 с 37-мм пушками и несколько полугусеничных и колесных бронемашин [97].

Первые "мессершмитты" в разобранном виде прибыли в Израиль из Чехословакии 24 мая 1948 года. В обстановке строгой секретности они были собраны группой из пяти чехов-авиатехников и провели первые бомбардировки крепости Латрун на Иерусалимском фронте и на юге страны [98].

Позже президент Всемирной сионистской организации Нахум Гольдман напишет: "Без Советского Союза государство Израиль вообще не существовало бы. И не столько потому, что русские голосовали за его создание, сколько благодаря тому, что во время арабского вторжения в 1948-1949 все вооружение Израиль получил от коммунистических стран" [99]. То же самое подтвердит и основатель Израиля, премьер-министр Бен-Гурион. В интервью журналистам Израильского телевидения он скажет: "Если сейчас я принимаю вас в еврейском государстве, то этим мы обязаны гораздо больше Советскому Союзу, чем Соединенным Штатам, ибо во время нашей войны за независимость, когда мы были окружены арабскими армиями, мы не получили из США ни одного ружья" [100].

14 июня 1948 года в Палестине наступило временное перемирие. Шведский граф Фолк Бернадот – посредник, назначенный Советом Безопасности – начнет переговоры о длительном перемирии. Однако его предложения не устроят противоборствующие стороны [101]. 16 сентября Бернадот предложит новый план, но и он будет отвергнут обеими сторонами. Дальнейших предложений не последует: 17 сентября Бернадот и его заместитель полковник Серро были расстреляны, как показало расследование, боевиками "Лехи". Трое исполнителей акции благополучно скрылись с места преступления. По некоторым сведениям (требующим дополнительных подтверждений), они сели на самолет и были переброшены в Чехословакию [102].

В это время в порты Хайфа и Яффа было доставлено вооружение, закупленное в Европе. 15 июня первый пароход выгрузил 10 пушек калибра 75 мм, 12 легких танков "Ходжкисс", 19 противотанковых пушек калибра 65 мм, 4 орудия ПВО и 45 000 снарядов. Следующий доставил 500 пулеметов, несколько тысяч винтовок, 17 тысяч снарядов и 7 миллионов патронов. Еще один корабль доставил из Италии 30 танков "Шерман" [103].

Убийство Бернадота всколыхнуло мировую общественность и дало возможность израильским властям расправиться с оппозицией в сионистском движении. Спустя три дня после террористического акта все диссидентские организации в стране были ликвидированы, а 8 июля египтяне, нарушив перемирие, начали боевые действия. Через десять дней наступила новая передышка, а вскоре перемирие было вновь нарушено, на этот раз израильской стороной, которая начала операцию под кодовым названием "Десять казней (египетских)". Предлогом развертывания боевых действий стал спровоцированный Израилем обстрел египетскими частями колонны с продовольствием. Эта идея была предложена премьер-министром Бен-Гурионом и одобрена Советом министров.

15 октября колонна вышла по направлению к Негеву. Египтяне, как и планировалось израильским штабом, на глазах наблюдателей ООН открыли огонь по машинам. Израильская авиация тут же начала бомбить аэродром Эль-Ариш, а пехотные части, численностью до дивизии, развернули наступление.

19 октября, в самый разгар сражения, Совет Безопасности выступил с призывом к немедленному прекращению огня. Израильская сторона сознательно затянула с ответом и за это время провела шестидесятичасовую операцию на Северном фронте. В результате наступления израильская армия захватила всю территорию Центральной Галилеи, вошла в Ливан и остановилась на реке Литали. 22 декабря, несмотря на протесты ООН, она провела операцию "Хорев" при участии 5 бригад под командованием Алона. Войска пересекли египетскую границу, проникли на Синайский полуостров и подошли к расположенной на средиземноморском побережье военной базе Эль-Ариш. Захват последней должен был завершить окружение сектора Газа.

Тем не менее 31 декабря ситуация резко изменилась. Великобритания на основании англо-египетского договора об обороне заявила о готовности осуществить военное вмешательство, если Израиль незамедлительно не покинет египетскую территорию. В результате угрозы израильская армия вынуждена была прекратить боевые действия и начать вывод своих войск с Синайского полуострова. Чтобы удостовериться в выполнении своего требования, Великобритания послала на Синай, в целях разведки, группу "Спитфайеров". В итоге пять английских самолетов были уничтожены израильской противовоздушной обороной. Однако инцидент не получил дальнейшего развития благодаря вмешательству американской стороны.

Война завершилась. 24 февраля было подписано соглашение о перемирии с Египтом, 23 марта – с Ливаном, 3 апреля – с Трансиорданией и 20 июля – с Сирией. Остальные арабские страны, участники войны, соглашений не заключили и продолжали, хоть и формально, находиться с Израилем в состоянии войны.

В ходе войны, прерывавшейся кратковременными перемириями, войсками Израиля была захвачена – часть территории Палестины, которая предназначалась по резолюции Генеральной Ассамблеи ООН для создания Арабского государства, а также часть г. Иерусалима. Таким образом, территория Израиля была увеличена почти на 48% по сравнению с территорией, определенной для нее решением ООН.

Израиль потерял 6000 человек только убитыми – примерно 1% от своего тогдашнего населения. В одном лишь Иерусалиме погибло и было ранено 2000 военных и гражданских лиц. Как заявил позднее Ицхак Рабин: "Это была самая длительная, самая тяжелая война с наибольшим количеством жертв у нас". Потери арабов были выше.

Последний акт войны, на этот раз политической, разыгрался в мае 1949 года. Израиль приняли в ООН. Когда его делегация, возглавляемая министром иностранных дел Моше Шаретом, вошла в зал Ассамблеи, большинство членов мирового собрания встретили ее аплодисментами. В то же время все до одной делегации арабских стран в знак протеста покинули зал заседаний.

Несмотря на официальное окончание войны, арабо-израильское вооруженное противостояние продолжилось. Нестабильность ситуации, а также неурегулированность многих вопросов вновь активизировали террористическую деятельность.

В июле 1951 года в результате покушения погибли сторонники мира с Израилем премьер-минртстр Ливана Риада эль-Соля и король Иордании Абдаллах. Последний был убит фанатичным сторонником муфтия 20 июля при выходе из мечети Эль-Акса в Старом городе.

12 октября 1953 года группа арабских боевиков, проникшая с территории Иордании в израильскую деревню, забросала гранатами жилой дом. В результате погибли женщина и ребенок.

Военное руководство Израиля ответило операцией возмездия – самой крупной из всех, проводившихся ранее. Для ее реализации было привлечено около 100 человек под командованием майора Ариэля Шарона [104] из 101-го парашютного отряда, несущих на себе 600 килограммов взрывчатки. По плану бойцы отряда должны были захватить иорданскую деревню Кибия, взорвать несколько домов и уничтожить примерно 10- 12 иорданцев. Операция прошла "успешно": было убито 12 человек, преимущественно солдат, взорвано 45 домов. Однако истинная картина трагедии стала известна на следующий день – под обломками жилищ оказались погребенными 70 человек, среди которых десятки женщин и детей [105].

Чтобы успокоить мировую общественность, Израиль в официальном коммюнике заявил, что нападение на Кибию произошло спонтанно и было проведено жителями приграничных деревень. Впоследствии премьер-министр Израиля Бен-Гурион, вспоминая эту акцию, скажет, что в определенных обстоятельствах ложь оправдана интересами государства.

В конце 1954 года ситуация в Израиле усугубилась. Сильный международный прессинг, стычки на границах, внутриполитическая борьба, приведшая к потере доверия к правительству, поставили страну на грань катастрофы. К этому добавился приход к власти в Египте Гамаля Абдель Насера и заявление Великобритании о выводе из Египта своих войск. Последнее обстоятельство вызвало у руководства Израиля особое беспокойство. По его мнению, это могло бы спровоцировать рост наступательного потенциала Египта, который унаследует аэродромы, военные объекты, склады оружия и боеприпасов, расположенные вдоль берегов Суэцкого канала.

В сложившейся обстановке армейское руководство и секретные службы Израиля решили провести тайную операцию, которая позволила бы отменить или задержать вывод британских войск. План операции включал в себя проведение ряда террористических акций, направленных против посольств западных держав и относящихся к ним служб, таких как библиотеки, культурные центры или консульства. По замыслу разработчиков, доля ответственности за случившееся британское правительство возложит либо на сами египетские власти, либо на националистическое движение "Братьев мусульман" [106].

23 июля 1954 года агент израильской разведки в Египте Аври Элад (действовал под видом немецкого бизнесмена Пауля Франка) отдал приказ взорвать два кинотеатра и привокзальную камеру хранения в Каире и два кинозала в Александрии. Однако из-за ошибки одного из боевиков – Филиппа Натансона операция провалилась и стала известна египетской полиции.

25 июля арабские средства массовой информации обнародовали сведения о подрывной деятельности подпольной сионистской организации, а 11 декабря провели первое судебное заседание по делу "сионистских агентов" [107]. Официальный Тель-Авив от причастности к акции отказался.

Следует заметить, что в это время, согласно тайному договору, Тель-Авив получил значительное количество французского вооружения. И это несмотря на то, что в 1950 году Англия, США и Франция подписали соглашение, по которому они не должны были продавать оружие как арабским странам, так и Израилю [108].

Начало 1955 года знаменуется новым всплеском террористической деятельности.

В ночь на 23 февраля египетская разведгруппа перешла границу в районе сектора Газа, проникла в Государственный научный институт и захватила ценные документы. Во время операции был убит еврей-велосипедист, случайно наткнувшийся на засаду, и член разведгруппы, погибший в перестрелке с израильским патрулем.

Через четыре дня израильтяне провели "акт мести" – нападение на египетскую военную базу около Газы. Операция, получившая название "Черная стрела", была проведена силами 149 парашютистов под командованием Ариэля Шарона. Количество планируемых жертв – не более 12 человек. Однако "Черная стрела" приобрела непредвиденный размах в связи с неожиданным прибытием дополнительных египетских подразделений. Результат – 38 убитых и 30 раненых. Эта вылазка вызвала резкую эскалацию напряженности между Израилем и Египтом. Как вспоминает Мохсен Абдель Халек, близкий соратник Насера: "Гамаль решил, что это было сделано специально, чтобы унизить Египет…" Впоследствии сам Насер заявит, что "ночь кошмаров" в Газе вынудила его принять два важных решения: создать диверсионные отряды смертников (фидаинов [109]) и закупить в большом количестве современное вооружение [110].

Вскоре после операции "Черная стрела" один из журналистов спросит Бен-Гуриона, почему он одобрил политику репрессий. "Чтобы устрашить врага", – ответит премьер-министр Израиля.

Однако расчеты руководителя страны не оправдались.

24 марта группа арабских боевиков расстреляла свадьбу в поселении в северной части Негева. Итог: один человек убит и двадцать два ранены.

Спустя короткое время египетские солдаты обстреляли на границе израильский патруль и потеряли при этом трех человек. Затем египетские диверсанты-смертники пробрались на сорок километров в глубь израильской территории и уничтожили шесть гражданских лиц, напали на военные машины и предприняли попытку разрушить радиопередатчики [111].

В свою очередь израильские десантники взорвали штаб-квартиру палестинской бригады, находившуюся в секторе Газа, и уничтожили 37 египетских солдат. Получив подкрепление, последние развернули длительные боевые действия. Египетские самолеты проникли в воздушное пространство Израиля. Противоборствующая сторона ответила огнем средств ПВО и сбила два "Вампира" [112].

Интересно отметить, что для определения мест базирования диверсионных и террористических групп применялись различные, даже на первый взгляд экзотические приемы разведки. Так, например, израильтянами для этой цели использовались голуби. На их лапки крепили мини-маячки и отпускали голодных птиц на поиски еды. Те районы пустыни, где голуби приземлялись, чтобы поживиться оставленными боевиками пищевыми отходами, брали под особый контроль.

Политическая напряженность достигла предела, когда Израиль узнал, что Каир заключил с Чехословакией контракт на поставку вооружений. Это, в свою очередь, дало возможность руководству Израиля объявить о смене политической и военной ориентации и избрать курс на развязывание превентивных боевых действий.

Вот как комментируют эти события Арон Брегман и Джихан Эль-Тахри в "Пятидесятилетней войне": "В сентябре 1955 г. Египет объявил о крупном контракте на поставку вооружений из Чехословакии – государства-сателлита этого блока. Но вовлеченность Советов скрыть было невозможно. Эта сделка явилась сокрушительным ударом для Израиля. Абба Эбан, который тогда был представителем в ООН, вспоминает: "Сам факт приобретения реактивных истребителей Египтом… сразу превратил израильские ВВС, которые в то время в основном полагались на пропеллерные самолеты, в устаревшие" [113]. Кроме того, весной 1956 года израильской военной разведке "Аман" стало известно, что в Польше, под Гданьском, началось обучение египетских военных летчиков.

Уже к концу года в Египет прибыло значительное количество оружия и военной техники: 230 танков, 200 бронетранспортеров, 100 самоходных орудий, около 500 стволов артиллерии, 200 истребителей, бомбардировщиков и транспортных самолетов, а также эсминцы, торпедные катера и подводные лодки. Общая сумма поставок составила 250 млн. долларов [114].

Реализация нового военно-политического курса Израиля была возможна лишь при наличии сильного западного союзника. Попытки заручиться американской поддержкой не привели к желаемому результату.

Руководство США, обеспокоенное угрозой проникновения русских на Средний Восток, все же полагало, что амбиции СССР можно разрушить мирным соглашением между Израилем и Египтом. Но такое положение не устраивало ни Израиль, ни набирающий силы Египет.

В этой ситуации на помощь Тель-Авиву пришла Франция. Последняя была заинтересована в уничтожении власти Насера, который поддерживал восстание Фронта национального освобождения Алжира и являлся его главным поставщиком оружия.

1 апреля 1956 года в Израиль прибыли первые двенадцать французских самолетов "Мистэр" ("Myster"). 23 апреля было подписано соглашение о поставке еще двенадцати истребителей, а 23-24 июня – секретный контракт на сумму в 80 миллионов долларов [115]. В перечне военной техники значились: 200 танков АМХ, 72 истребителя "Mystere IV", 40 000 единиц 75-миллиметровых снарядов, 10 000 противотанковых ракет [116]. Первая партия французской военной техники прибыла 24 июля 1956 года.

Спустя два дня (26 июля 1956 г.) египетский президент провозгласил национализацию Суэцкого канала [117].

В своих мемуарах "Моя жизнь" Голда Меир пишет: "Насер сделал свой жест – национализировал Суэцкий канал. Никогда еще ни один арабский лидер не совершал такого эффектного поступка, и арабский мир был поражен. Только одно оставалось Насеру совершить, чтобы управляемый им Египет был признан главной мусульманской державой: уничтожить нас" [118].

В то же время эффектный жест Насера был вынужденным шагом. 21 июля 1956 года США отказались от обещания, данного президентом Эйзенхауэром, оказать Египту американскую финансовую помощь в строительстве Асуанской плотины. Это поставило страну в безвыходное положение: крах грандиозного проекта грозил огромными проблемами экономике страны. И президент решил национализировать Суэцкий канал. На митинге в Александрии 26 июля он публично озвучил свое решение и заверил народ, что средства, вырученные от национализации канала, пойдут на строительство плотины.

Советский Союз приветствовал этот жест, а США попытались создать международную организацию управления каналом и настоять на мирном урегулировании проблемы. Франция и Великобритания, в свою очередь, склонились к союзничеству с Израилем, вплоть до участия в совместных боевых действиях [119]. Последний нужен был им как "внутренний фактор", чтобы придать агрессии "цивилизованный" вид. О роли Израиля в предстоящих боевых действиях высказался начальник генерального штаба Моше Даян [120]. В беседе с Бен-Гурионом накануне его отлета во Францию 21 октября 1956 года, он заметил: "Для проведения военных действий ни Франция, ни Великобритания в нас не нуждаются… Наш единственный козырь – единственный, которым они не располагают, – это наша возможность дать им необходимый предлог для начала войны. И только это может дать нам право ввязаться в битву за Суэц" [121].

В ходе бесед 22-24 октября 1956 года все три стороны одобрили единый проект операции против Египта, получившей кодовое название "Мушкетер". Он заключался в следующем: 29 октября Израильская армия начнет атаку вблизи Суэцкого канала. На следующий день французское и британское правительства обратятся с категоричным "призывом" к правительствам Египта и Израиля. Египту будет предложено немедленно прекратить огонь, отвести войска на пятнадцать километров от канала и дать согласие на временную оккупацию находящихся вдоль канала стратегических позиций французскими и британскими войсками. При этом "тройственная коалиция" была полностью уверена, что Египет категорически отвергнет этот "наглый ультиматум". От Израиля также потребуют полного прекращения огня и "отвода" войск на пятнадцать километров от канала. Оба правительства будут настаивать на выполнении их требований в течение двенадцати часов. Если же хотя бы одна из сторон не подчинится этому, утром 31 октября французские и английские войска перейдут в наступление.

СИНАЙСКАЯ КАМПАНИЯ (АНГЛО-ФРАНКО-ИЗРАИЛЬСКАЯ ВОЙНА С ЕГИПТОМ). 1956 Г.

29 октября 1956 года Израиль развернул боевые действия по плану операции "Кадеш" [122].

На исходе дня 16 транспортных самолетов марки "Дакота" (у нас он назывался ЛИ-2) высадили в районе перевала Митла на Центральном Синае 400 парашютистов батальона Рафаэля Эйтана, входившего в 202-ю парашютную бригаду. В то же время восточнее, в южной части пустыни Негев, египетскую границу перешли два десантных и два механизированных батальона с легкими танками АМХ-13 французского производства, с приданными им артиллерией и минометами той же 202-й бригады под командованием Ариэля Шарона. С ходу взяв пограничный пункт Кунтилла, уже ночью они достигли и захватили Эль-Тамад.

30 октября группировка полковника Иегуды Валаха (численностью до дивизии) отвоевала на центральном участке важные приграничные пункты Эль-Кусейма и Абу-Авейгила.

В ночь с 31 октября на 1 ноября северная группировка "Цахала" атаковала позиции египтян в секторе Газа. Танкисты Хаима Барлева и пехотинцы бригады "Голани" прорвали оборону египтян и "оседлали" дорогу на Эль-Ариш и Румани. Одновременно англо-французский флот установил морскую блокаду Египта.

31 октября после отказа египетского правительства принять ультиматум Англии и Франции о передаче под их контроль зоны Суэцкого канала 300 английских и 240 французских самолетов (главным образом истребители "Мистэр" и "Ураган") подвергли ожесточенным бомбардировкам военные и гражданские объекты египтян. Операцию поддерживали также израильские ВВС [123]. Следует сказать, что о начале воздушных бомбардировок англичане сообщили заранее по кипрскому радио. Это позволило персоналу наземных служб спрятаться в укрытиях, а самолетам вылететь на южные аэродромы или в другие арабские страны. Тем самым гибель мирных граждан была сведена до минимума. Материальный ущерб от этой акции был незначительным, но имел огромное политическое значение для Израиля. Мировая общественность переадресовала свое возмущение от "главного агрессора" Лондону и Парижу.

В ответ на английскую агрессию 1 ноября инженерно-саперные части сирийской армии овладели тремя главными насосными станциями нефтепровода компании "Ирак Петролеум", проходящего по территории Сирии, и взорвали их. Тем самым они "перекрыли" британцам поставки иракской нефти.

К исходу 5-6 ноября израильские войска при поддержке союзнического флота и авиации овладели Синайским полуостровом.

Отметим, что к началу Синайской кампании соотношение сил было не в пользу Египта. Тройственный союз выставил для ведения боевых действий военный контингент численностью около 229 тыс. солдат и офицеров, 650 самолетов и свыше 130 боевых кораблей, в том числе 6 авианосцев [124]. Регулярная египетская армия к началу событий насчитывала около 90 тыс. человек, сведенных в 16 пехотных, бронетанковых и артиллерийских бригад. Кроме того, начатая Насером реорганизация армии и ее переход на новое вооружение, поставляемое главным образом из СССР и Чехословакии, не были доведены до конца. В связи с этим к началу войны из 128 современных самолетов египетских ВВС лишь 30 истребителей и 12 бомбардировщиков находились в состоянии боеготовности [125]. Из 30-тысячной группировки египетских войск на Синайском полуострове только 10 тысяч входило в состав регулярных частей, остальные – в ополченскую добровольческую армию национального освобождения. По численности войска Израиля превосходили египтян почти в 1,5, а на отдельных направлениях – более чем в 3 раза; войска англичан и французов, высаживавшихся в районе Порт-Саида, имели более чем 5-кратное превосходство над египетскими [126]. Общее соотношение по авиации было 10:1 в пользу тройственной коалиции [127]. Несмотря на это, египетские летчики приняли участие в отдельных воздушных боях. По данным египетского Генштаба, их общее количество составило 164. Правда, по оценкам западных специалистов, их деятельность была малоэффективна, в первую очередь из-за стремления избежать встреч с авиацией или ПВО противника. Например, израильский генерал Моше Даян в своем "Синайском дневнике" приводит несколько случаев, когда египетские летчики "не спешили" на выручку своим товарищам или сбрасывали бомбы в "чистом месте", не долетая до намеченных объектов [128].

Вместе с египтянами воевали и советские летчики-инструкторы. 30 октября им удалось на МиГ-15 бис перехватить четверку английских разведчиков "Канберра" и сбить один из них. На следующий день советские летчики приняли участие в штурме позиций 202-й израильской парашютной бригады. 1 ноября в бой вступила специально переброшенная из СССР группа истребителей-перехватчиков МиГ-17, которой 2 и 3 ноября удалось сбить несколько английских самолетов. Известен также случай, когда три самолета-бомбардировщика Ил-28 с советскими экипажами вели воздушный бой с 10 английскими истребителями в пригороде Каира. В результате два "Хантера" были сбиты огнем носовой и кормовой огневых установок "илов". Всего же, по некоторым данным, в боях над Синаем египтяне потеряли 4 истребителя МиГ-15 бис. Потери тройственной коалиции составили 27 самолетов и 2 вертолета [129].

5 ноября морские и воздушные десанты союзников захватили плацдармы в районах Порт-Саида и Порт-Фуаде и развернули наступление на Каир [130].

В 1-м эшелоне оперативного построения англо-французских войск были широко использованы бронетанковые части и авиация, которая действовала преимущественно с малых высот. Для захвата важных объектов применялись воздушные и морские десанты, причем для высадки десантов с кораблей были впервые использованы вертолеты.

Несмотря на военный успех англо-франко-израильской коалиции, планируемой победы над Египтом достичь не удалось. Решающую роль в разрешении конфликта сыграло заявление Правительства Советского Союза. В телеграмме, направленной утром 5 ноября министром иностранных дел Д.Шипиловым председателю Совета Безопасности, в частности, подчеркивалось, что СССР готов предоставить "жертве агрессии" помощь путем "посылки военно-морских и военно-воздушных сил, воинских частей, добровольцев, инструкторов, военной техники" и т. д. Вечером того же дня по личному указанию Н.С. Хрущева были отправлены специальные послания главам правительств Англии, Франции и Израиля. В них говорилось, что война с Египтом "может перекинуться на другие страны и перерасти в третью мировую войну", в которой может быть использована "ракетная техника". Эти заявления СССР были восприняты на Западе как "ядерный ультиматум", хотя слово "ядерный" ни в одном официальном донесении не употреблялось. Тем не менее эта "психологическая атака" возымела действие.

Уже на следующий день Н.С. Хрущев получил послания от руководителей Великобритании и Франции, в которых А. Иден и Ги Молле сообщили о прекращении огня в полночь с 6 на 7 ноября 1956 года. 8 ноября аналогичное послание поступило и от израильского премьера Бен-Гуриона. Чтобы "поторопить агрессоров", Москва 10 ноября вновь заявила, что если коалиция, вопреки решениям ООН, не выведет свои войска с территории Египта, то советское правительство "не будет препятствовать выезду советских граждан-добровольцев, пожелавших принять участие в борьбе египетского народа за его независимость".

К 22 декабря 1956 года Англия и Франция, а к 8 марта 1957 года Израиль вывели свои войска с захваченных территорий. Вдоль демаркационной линии перемирия на территории Египта с согласия его правительства были размещены вооруженные силы ООН [131]. Причем Насеру, следовавшему советам СССР, удалось добиться от Генерального секретаря ООН письменного заверения в том, что "войска ООН без согласия Египта не могут ни прибыть, ни оставаться на его территории, если это согласие будет отозвано".

В результате боевых действий Египет потерял около 3000 человек убитыми и ранеными. 15 000 военнослужащих попали в плен. Было сбито 4 истребителя МиГ-15, 3 "Вампира" и 1 "Метеор". Кроме того, израильтяне захватили 486 единиц бронетехники (включая 16 ложных "Шерманов"), в том числе советского производства – 27 танков (Т-34), включая командирский танк, 6 единиц самоходных артиллерийских установок СУ-100, 60 единиц гусеничных бронетранспортеров; 489 единиц артиллерии (включая 120-мм минометы); 1 эсминец ("Ибрагим-эль-Аваль"); 1000 военных автомобилей, 7000 тонн амуниции, 1200 тысяч литров бензина, советский пост Радар, большое количество продовольствия, всего, по западным оценкам, на сумму 20 миллионов английских фунтов.

Израиль, в свою очередь, потерял 172 человека убитыми и 817 ранеными. 3 военнослужащих пропало без вести, и 1 был пленен [132].

Несмотря на военное поражение, Абдель Насер одержал важную политическую победу. Чрезвычайные силы ООН контролировали вывод израильских войск, а спасательная команда ООН выполняла очистку канала от затонувших судов. Все арабские государства выразили поддержку Египту, популярность Насера среди арабов достигла апогея. По достигнутому в 1958 году в Риме соглашению Египту надлежало выплатить пайщикам компании Суэцкого канала 28,3 млн. фунтов стерлингов.

Благодаря политической победе, одержанной на Синае, Абдель Насер стал самым авторитетным политическим деятелем арабского мира. В Иордании, Ливане, Сирии и других арабских странах он воспринимался как лидер, способный возглавить всех арабов в борьбе за ликвидацию остатков колониализма, противостоять угрозе со стороны государства Израиль и объединить арабский мир в мощную силу, которая пользовалась бы влиянием во всем мире. Партия арабского возрождения (Баас) в Сирии давно пропагандировала идею единства арабского мира. Представители разных политических организаций Сирии и ее президент Шукри Куатли отправились в Каир, чтобы убедить Абдель Насера в необходимости создания союза двух стран. Абдель Насер согласился с этим предложением при условии, что все политические партии Сирии будут запрещены и заменены единственной партией на территории Египта – Национальным союзом. 1 февраля 1958 года Египет и Сирия объединились в федеративное государство Объединенная Арабская Республика (ОАР). Президентом новой республики был избран Абдель Насер. В Каире, столице ОАР, заседал единый законодательный орган, было создано единое военное командование и проводился единый внешнеполитический курс. В арабском мире образование ОАР было воспринято как первый шаг на пути к арабскому единству.

Немалые дивиденды, несмотря на дипломатическое поражение, принесла Синайская кампания и Израилю.

Во-первых, укрепились его отношения с Францией, благодаря чему израильская армия в течение десяти лет не испытывала никаких трудностей с поставками французского вооружения.

Во-вторых, Израиль получил главного и многолетнего союзника в лице Соединенных Штатов. США сделали ставку на Израиль как на страну с режимом западного типа, препятствующей проникновению СССР на Средний Восток.

И наконец, израильская сторона получила важную для страны компенсацию за свое участие в войне – атомный реактор, предоставленный безвозмездно по распоряжению военного министра Франции Бурже-Манори. Акт о сотрудничестве с Израилем и предоставлении ему атомного реактора мощностью в 24 мегаватта вместе с необходимым персоналом и технической документацией был подписан 3 октября 1957 года [133].

Следует сказать, что разработку атомной программы в Израиле начали еще в конце 1940-х годов. В 1955 г. в ходе объявленной президентом США Дуайтом Эйзенхауэром программы "Атом для мира" Израиль получил атомный реактор мощностью 5 мегаватт, который был установлен в Наххаль Сорек (15 км к югу от израильской столицы). Он мог быть использован лишь в качестве учебного пособия. Однако еще ранее ученые-евреи, работавшие в атомных программах США, Англии и Франции, получили задание собрать информацию о ядерном оружии и технологии его создания. Значительную роль в этой деятельности сыграл "русский еврей", видный французский физик Морис (Моше) Сурдин и ученый-физик Эрнст Давид Бергман, выехавший в Палестину из Германии после прихода к власти Гитлера.

В период с 1957 по 1964 год при помощи Франции в Израиле был создан ядерный центр в Димоне. В строительстве на площади 36 кв. км участвовали 1500 израильских и французских рабочих. 20 тонн тяжелой воды – необходимого вещества для работы реактора предоставила Великобритания. Судя по документам, главными при продаже были коммерческие соображения. Британское атомно-энергетическое ведомство просто избавилось от тяжелой воды (стоимостью 1,5 млн. фунтов), купленной у Норвегии, но ставшей ненужной. Сделку скрыли от США, выступавших против ядерного распространения. Однако в 1958 году американцы засекли строительство в Димоне. Сначала Израиль заявил, что это – текстильная фабрика, потом – металлургический исследовательский комплекс. Два года спустя американцы все же обозначили комплекс как ядерный реактор, и ЦРУ заявило, что это часть программы создания ядерного оружия. Президент США Джон Кеннеди попытался заставить тогдашнего премьер-министра Давида Бен-Гуриона согласиться на регулярную инспекцию американскими специалистами. Чтобы избежать этого, израильский премьер даже подал в отставку, а его преемник Леви Эшкол, получив новое, еще более жесткое послание Джона Кеннеди, охарактеризовал его "дипломатически некорректным и посягающим на государственный суверенитет его страны". 14-15 ноября того же года для обсуждения возникшей проблемы состоялась секретная встреча делегаций обеих стран. Однако вопрос о ядерной программе Тель-Авива был перенесен на более поздний срок. Но дальнейшего развития эта проблема в американо-израильских отношениях так и не получила. 22 ноября 1963 года Кеннеди был убит при весьма странных обстоятельствах. После этого, по высказыванию израильской газеты "Гаарец", "массированное давление вашингтонской администрации на Тель-Авив с целью ликвидировать ядерную программу прекратилось раз и навсегда" [134].

Ряд независимых расследований этого преступления, проведенных в последние годы, позволил выявить круг лиц, причастных к заговору. Центральными из них были Линдон Джонсон и директор ФБР Эдвард Гувер.

Замешанными в организации физического устранения президента оказались также специалисты ЦРУ и израильской разведки "Моссад". Это "сотрудничество" определило дальнейшее отношение американского руководства к атомной проблеме Израиля. Линдон Джонсон, ставший после смерти Кеннеди президентом США, публично заявил, что реактор в Димоне действительно предназначен для мирных целей. Более того, он сразу же отдал распоряжение ФБР прекратить разработку созданной агентурой "Моссада" в СШАв 1959 году компании NUMEC, которая нелегально переправила в Израиль 266 кг обогащенного урана, похищенного из военных арсеналов США. А также дал указание закрыть начатое при президенте Кеннеди расследование деятельности фирмы "Перминдекс" (Permindex), также созданной "Моссадом" [135]. Она базировалась в Риме и осуществляла тайные поставки в Израиль как обычного вооружения, так и расщепляющихся материалов. Главным акционером компании являлся директор женевского банка "Банк де креди интернасьональ" – ветеран "Моссада" – Тибор Розенбаум, а исполнительным директором – канадец Луис Блумфелд. Последний был ключевой фигурой еврейской диаспоры в США и Канаде и представитель интересов клана Бронфманов в коридорах власти в Вашингтоне. В совет директоров "Перминдекс" входил также двойной агент ЦРУ и "Моссада" Клей Шоу. Позднее, вместе с другими агентами ЦРУ – Дэвидом Ферри и Ги Бэнистером – он предстал перед судом по обвинению в "заговоре с целью убийства президента США". Прямым свидетельством вовлеченности "Моссада" в убийство президента Кеннеди являются откровения участника заговора, сотрудника ЦРУ Фрэнка Стерджиса – бывшего офицера Армии обороны Израиля "Хагана". К слову сказать, не последнюю роль Стерджис играл и в создании антикубинской террористической организации "Международная антикоммунистическая бригада" (МАБ) в Майами. Причем активную помощь в этом ему оказывал заместитель директора "Моссада" Йехуда Сиппер [136].

Но вернемся к ядерному центру в Димоне. Последующие попытки поднять завесу секретности вокруг атомной программы Тель-Авива неизменно терпели провал. В 1974 году заместитель директора отдела ЦРУ по науке и технологии Карл Даккетт на Комиссии по ядерному надзору попытался было заявить, что у Израиля есть программа создания ядерного оружия, но получил приказ от главы ЦРУ Ричарда Хелмса не распространяться о своих предположениях.

Все точки над "i" были поставлены 5 октября 1986 года, когда в "The Sunday Times" была опубликована статья, в которой бывший сотрудник завода в Димоне Мордехай Вануну детально описал израильскую программу создания ядерного оружия [137]. К этому времени, по его словам, Израиль уже располагал примерно 100-200 ядерными боеголовками.

Таким образом, Израиль стал нелегальным членом "атомного клуба", шестым после США, СССР, Англии, Франции и Китая, хотя официально об этом не заявлял. Это, впрочем, не ставилось и не ставится Израилю в вину мировым сообществом, в отличие от последующих репрессий по отношению к Северной Корее, Ираку и Ирану.

В то же время Израиль продолжал прилагать большие усилия по нейтрализации военных программ арабских государств, в первую очередь Египта. Одна из таких операций, получившая название "Каир", была предпринята агентами "Моссада" и израильской военной разведки "Аман" в 1962 году. Она была направлена против специалистов из ФРГ, работавших в военно-промышленном комплексе Египта.

Первой жертвой операции "Каир" стал директор западногерманской фирмы "Интра" ("Intra") Хайнц Круг. От имени "Интра" в Египте работали немецкие специалисты профессора Пильц и Кляйнвехтер. 11 сентября Хайнц Круг бесследно исчез.

26 ноября в офисе профессора Пильца, эксперта по строительству ракет, взорвалась бомба, заложенная в письмо из Гамбурга. Секретарша профессора Ханнелоре Венди получила тяжелые ранения, потеряла зрение и лишилась правой руки. На следующий день произошел взрыв – на военном заводе. Директор, кому была адресована "посылка с книгами", не пострадал, но получили тяжелые ранения шесть египетских служащих.

20 февраля 1963 года было произведено вооруженное нападение на профессора Кляйнвехтера, одного из авторов электронной системы управления ракет, преподававшего в Каирском университете. Профессор оказал сопротивление, и нападавшие вынуждены были ретироваться. Другого специалиста, профессора Пауля Герке, пытались запугать, шантажируя его детей. Последние заявили в полицию, и двое сотрудников израильской разведки, Отто Жоклик и Иосиф Бен-Гал, были арестованы. Во время следствия выяснилось, что Жоклик во время Второй мировой войны был офицером вермахта.

Террор по отношению к немецким специалистам осуществляется в тот период, когда ФРГ дала согласие "искупить преступления Третьего рейха в отношении евреев", предоставив заем в 500 миллионов долларов. Кроме того, в Израиль уже стало тайно поступать современное германское оружие, в том числе танки, самолеты и вертолеты. Причем на совершенно исключительных условиях – за 10% стоимости, а некоторые виды вооружения – бесплатно.

В рамках операции по ликвидации египетских специалистов, работавших в военной области, израильские спецслужбы пытались организовать покушение на египетского военного промышленника Камиля. Благодаря случайности (в последний момент он сошел с борта самолета, взорвавшегося в воздухе) Камиль остался жив, погибла его жена. Неудачей для израильских спецслужб закончилось и покушение на бригадного генерала Камаля Азабу. Бомба, заложенная в посылку с книгами, взорвалась в тот момент, когда генерала не было в кабинете.

ШЕСТИДНЕВНАЯ ВОЙНА. 1967 г.

В апреле 1967 года президент Египта Г.А. Насер получил от представителей Советского Союза предостережение о возможном вторжении израильских войск на сирийскую территорию. Эта информация была повторена 13 мая 1967 года в ходе визита в Египет советской делегации и стала веским "козырем" в политической игре вице-президента и главнокомандующего египетскими войсками Абд-эль Хаким Амера, считавшего, что арабскому миру представилась великолепная возможность "избавиться от Израиля раз и навсегда". По некоторым сведениям, сам Насер не был уверен в способности своей армии победить Израиль, но был вынужден считаться с мнением своего старого соратника и вице-президента. Тем более что раскручивание механизма антиизраильской пропаганды повышало его статус как внутри страны, так и в арабском мире в целом. Да и игнорировать активную деятельность пользующегося авторитетом в стране А.Х. Амера – ветерана революционной борьбы и многоопытного политика он не мог. Насер опасался, что. если А.Х. Амер сумеет перехватить инициативу, его личная власть окажется под серьезной угрозой.

Подогреваемый своим генералитетом и полученной от Советского Союза информацией, Насер 18 мая 1967 года потребовал вывести войска ООН с линии перемирия с Израилем и берега Тиранского пролива, ввел на эти позиции египетские войска и закрыл выход для израильских судов из залива Акаба в Красном море. 30 мая король Иордании Хусейн присоединился к египетско-сирийскому "антиизраильскому фронту". Была объявлена блокада израильского побережья. Ситуация в районе резко обострилась.

Несмотря на требования А.Х. Амера, Г.А. Насер, очевидно, не планировал наносить удар по Израилю. Он рассматривал концентрацию своих войск у израильской границы как предупреждение Тель-Авиву – демонстрацию силы, на случай агрессивных поползновений последнего. Однако, не зная подробностей закулисных политических перипетий, способствовавших эскалации напряженности в регионе, население арабских стран, и прежде всего Египта, Сирии и Иордании, увидело в происходящем приближение долгожданного "джихада". Да и лидеры как Сирии, так и Иордании были в значительной степени заинтересованы в "священном походе на Израиль". В Сирии в это время правящая власть пользовалась весьма незначительной поддержкой населения и удерживалась в основном благодаря жестким репрессивным методам. Отсутствие идеологической подпорки делало ее еще уязвимей. В Иордании тридцатилетний король Хусейн находился в еще более сложной ситуации. Его власть, в отсутствие "внешних врагов", опирающаяся на бедуинское меньшинство монархия, в окружении враждебного палестинского большинства, не могла продержаться долгое время.

Резкая эскалация израильско-палестинско-иорданского противостояния произошла 10 ноября 1966 года. В этот день трое израильских полицейских подорвались на мине, заложенной боевиками ФАТХа неподалеку от Хеврона. Король Иордании Хусейн направил израильскому правительству соболезнования по поводу случившегося через американского посла в Тель-Авиве. Однако письмо дошло до него как раз перед наступлением субботы, и он решил подождать с передачей письма еще сутки. Промедление оказалось роковым, поскольку именно в эту субботу Израиль предпринял акцию возмездия против деревенских жителей западного берега реки Иордан, которые, предположительно, укрывали у себя террористов. Близ города Саму израильские подразделения, посланные на эту акцию, столкнулись с иорданскими солдатами. Произошло вооруженное столкновение, закончившееся потерями с обеих сторон. Палестинцы, вместо того чтобы искать у короля Хусейна защиты от израильских войск, подняли против него восстание, которое было жестоко подавлено иорданским легионом. Этот эпизод послужил толчком к эскалации конфликта, поскольку обострил отношения между палестинским населением Иордании и королем Хусейном, а также настроил последнего против Израиля.

В такой острой политической обстановке и проходила передислокация египетских войск к границам Израиля.

Необходимо подчеркнуть, что советское руководство не хотело войны на Ближнем Востоке, и не только из нежелания втягиваться в конфликт с США. Оно было убеждено, что Египту и другим арабским странам Вашингтон не даст возможности одержать военную победу над Тель-Авивом. Поэтому Советский Союз употребил весь свой политический вес и престиж для того, чтобы удержать арабов от развязывания губительной для них, да и для всего арабского мира войны. Здесь, на наш взгляд, уместно привести выдержку из воспоминаний П.С Акопова – председателя ассоциации российских дипломатов, шестнадцать лет проработавшего в Египте. Она касается секретных переговоров военного министра Египта Бадрана с Председателем Совета Министров СССР Алексеем Косыгиным.

Вот как он описывает эту встречу:

"Ранее никогда не раскрывалось содержание переговоров советских руководителей с военным министром Египта Бадраном, который приехал в конце мая 1967 года с секретной миссией в Москву. Египтянин имел поручение от главнокомандующего заручиться поддержкой Москвы в связи с намерением Насера нанести "превентивный удар" по Израилю.

По поручению Политбюро ЦК КПСС главу военного ведомства Египта принял Председатель Совета Министров СССР Алексей Косыгин. Переговоры между ними проходили ежедневно и длились почти неделю. Каждый раз военный министр докладывал о ходе этих переговоров Насеру. Он вновь и вновь получал указания добиваться согласия советского руководства на "упреждающий" удар Каира.

Алексей Косыгин от имени Политбюро ЦК КПСС с первой же встречи твердо, в категоричной форме заявил: "Мы не можем одобрить такой шаг. Если вы начнете войну, то вы будете агрессором. Советский Союз не может поддержать агрессию – это противоречит основополагающим принципам внешней политики страны". Вслед за этим Председатель Совета Министров СССР отметил, что войной нельзя решить ближневосточную проблему. Новое столкновение приведет лишь к эскалации насилия. Оно может поставить вопрос о вовлечении в конфликт великих держав. СССР против такого развития событий, против своего непосредственного участия в военных действиях. "Мы слишком долго воевали в условиях, когда у нас не было другого выбора, – отметил Косыгин. – Мы знаем цену войны и твердо придерживаемся курса на предотвращение вооруженных конфликтов".

На протяжении всех переговоров Предсовмина занимал именно такую позицию. В самый последний день пребывания в Москве Бадран, сославшись на указания президента, сообщил, что Насер просит Политбюро ЦК КПСС еще раз рассмотреть его просьбу. На это Косыгин заявил, что ему поручено от имени Политбюро сообщить египетскому руководству, президенту Насеру, что изложенная ранее советская позиция является неизменной. Бадран передал все это в Каир и вскоре получил ответ. Перед отлетом египетский министр обороны снова напросился на краткую встречу с главой советского правительства. В ходе этой встречи он сообщил, что президент Насер, учитывая мнение советских друзей, принял твердое решение не начинать первым войну. 28 мая 1967 г. Бадран отбыл в Каир" [138].

Дипломатическая задача советского правительства была выполнена. Но трудно было предвидеть, что Израиль усмотрит в этом признак слабости арабов, в особенности Каира, и использует для того, чтобы самому нанести удар по Египту и другим арабам с далеко идущими целями. Эти цели намного превосходили по своим масштабам стремление ослабить военную машину арабов.

В хронологической последовательности события последних предвоенных дней выглядели следующим образом:

15 мая. Парад по случаю Дня независимости в Израиле. Передвижение египетских войск через Каир в направлении Синайского полуострова. Израиль привел свои войска в состояние готовности.

16 мая. Введение чрезвычайного положения в Египте. Все войска находятся в состоянии полной боевой готовности. Все вооруженные силы отмобилизованы и передислоцированы для занятия оборонительных рубежей на израильской границе.

17 мая. В заявлениях, сделанных в Каире и Дамаске, утверждается, что ОАР и Сирия "готовы к бою". Продвижение крупных египетских сил на восток Синайского полуострова. Из Аммана сообщают о проведении мобилизации в Иордании.

18 мая. Каирское радио продолжает сообщать о приведении сирийских и египетских войск в состояние максимальной боевой готовности. Ирак и Кувейт объявили мобилизацию. Тель-Авив объявил о принятии "надлежащих мер".

19 мая. Официально выведены чрезвычайные войска ООН; в Газе спущен флаг ООН и объявлено о роспуске войск Объединенных Наций на Ближнем Востоке.

20 мая. Израиль закончил частичную мобилизацию.

21 мая. Ахмед Шукейри сказал, что 8-тысячная Армия освобождения Палестины поставлена под командование ОАР, Сирии и Ирака. Призыв резервистов в Египте.

22 мая. Г-н Эшкол сообщил об увеличении синайской армии Египта с 35 до 80 тысяч человек за несколько дней. В Каире объявлено о принятии Насером предложения Ирака об оказании Египту военной помощи в случае войны.

23 мая. Король Саудовской Аравии Фейсал, находившийся с визитом в Лондоне, заявил, что он отдал приказ вооруженным силам Саудовской Аравии быть готовыми участвовать в отражении израильской агрессии.

24 мая. Согласно поступившим сообщениям, американский VI флот (около 50 военных кораблей) сосредоточен в восточной части Средиземного моря. В Аммане официально объявлено о проведении всеобщей мобилизации и о разрешении войскам Ирака и Саудовской Аравии вступить в Иорданию. Сообщают о концентрации 20-тысячной армии Саудовской Аравии на саудовско-иорданской границе в районе Акабского залива.

26 мая. Президент Насер сказал в Каире, что, если разразится война, Израиль будет окончательно уничтожен: арабы готовы к войне и победят.

28 мая. Всеобщая мобилизация в Судане.

29 мая. В Алжире сообщено об отправке алжирских воинских частей на Ближний Восток в помощь Египту.

30 мая. Иракские войска с их танковыми частями вступили в Иорданию.

1 июня. Переброска иракских самолетов из Хабании (район Багдада) на Г-3, самую западную базу у израильской границы.

В этот день в Израиле приступил к обязанностям новый министр обороны генерал Моше Даян.

Первоочередной задачей нового министра стала попытка разубедить мир в том, что война неотвратима. Свое первое публичное заявление он сделал в субботу, 3 июня, на пресс-конференции в Тель-Авиве. В отчете, опубликованном на другое утро в газете "Джерузалем пост", сообщалось:

"Министр обороны Даян, выступая вчера на пресс-конференции, заявил, что слишком поздно ожидать спонтанной военной реакции на египетскую блокаду Тиранских проливов и слишком рано делать какие-либо выводы о возможном исходе дипломатической кампании: "Правительство до моего вступления в него… обратилось к дипломатии; мы должны предоставить ей шанс".

На другой день – за день до начала войны – в редакции газет в Израиле и во всем мире поступили фотографии отдыхающих израильских солдат, которые загорали на пляжах. В качестве одного из элементов израильского плана дезинформации нескольким тысячам израильских солдат был предоставлен отпуск на субботу. Египетский разведчик в Тель-Авиве мог с полным основанием послать донесение о том, что страна охвачена каникулярным настроением.

Благодаря предпринятым шагам по дезинформации противника и мировой общественности израильтяне получили важный козырь – момент внезапности.

План боевых действий, разработанный в штабе армии Израиля, предусматривал после внезапного удара авиации по египетским аэродромам ввод в сражение четырех танковых бригад и приданных им соединений мотопехоты и самоходной артиллерии. Целью маневренных групп был разгром синайской группировки противника и выход на восточный берег Суэцкого канала. После этого планировалось перенести усилия на Сирийский фронт.

К началу боевых действий на Синае и в зоне Суэцкого канала была развернута наиболее сильная группировка египетских войск. Она включала 4 мотопехотные и 2 танковые дивизии, а также 5 отдельных пехотных и мотопехотных бригад 1-й полевой армии, несколько бригад обеспечения. Количество личного состава достигало 90 тыс. человек. На их вооружении находилось 900 танков и самоходных установок, до 1 тыс. стволов артиллерии, 284 самолета.

Сирийские воинские части в районе Голанских высот состояли из 6 пехотных, 1 мотопехотной и 2 танковых бригад общей численностью 53 тыс. человек. На вооружении этих частей находилось 340 танков и самоходных установок, до 360 стволов артиллерии, 106 боевых самолетов советского производства [139].

Иордания выделила для антиизраильской коалиции (Египет, Сирия и Иордания) 12 бригад (55 тыс. человек), 290 танков и самоходных установок, до 450 единиц артиллерии и 30 боевых самолетов (в основном английского и французского производства).

В свою очередь, Израиль создал следующие ударные группировки войск: Синайское направление (Южный фронт) – 8 бригад, 600 танков и 220 боевых самолетов. Количество личного состава – 70 тыс. человек; Дамасское направление (Северный фронт) – 5 бригад, около 100 танков, 330 единиц артиллерии, до 70 боевых самолетов. Количество личного состава – около 50 тыс. человек; Амманское направление (Центральный фронт) – 7 бригад, 220 танков и самоходных установок, до 400 стволов артиллерии, 25 боевых самолетов, 35 тыс. личного состава [140].

Война началась 5 июня (в 8.45 по каирскому времени) серией массированных ударов израильской авиации по основным авиационным базам и аэродромам Египта, радиотехническим постам ПВО, позициям ЗРК и мостам через Суэцкий канал. Время – 8.45 было выбрано не случайно. Рабочий день в Египте начинался в 9.00. Поэтому в 8.45 большинство лиц, уполномоченных принимать какое-либо решение, находилось по дороге на работу.

В первом ударе приняло участие 80 израильских самолетов, во втором – 120. В течение 80 минут израильские самолеты беспрерывно бомбили египетские аэродромы. Затем, после десятиминутной передышки, последовали новые 80 минут бомбардировки. За эти 2 часа 50 минут израильтянам удалось уничтожить наступательный потенциал египетской авиации и покончить с ней как с боеспособной силой. Всего в первый день войны были подвергнуты бомбардировке девятнадцать египетских аэродромов.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 8

Фото уничтоженных на аэродроме во время Шестидневной войны советских истребителей


Израильтяне считают, что за эти 170 минут было уничтожено свыше 300 из всех 340 боевых египетских самолетов (по другим данным – около 270, 286), в том числе все 30 бомбардировщиков дальнего радиуса действия ТУ-16. Выведено из строя 9 аэродромов.

Один из непосредственных очевидцев войны, тогдашний атташе посольства СССР в Египте С. Тарасенко, так вспоминает эти события: "Через час мы уже практически знали, что происходит. В посольство прибыла группа советских специалистов, работавших на крупнейшей египетской базе "Кайро-Уэст". Их внешний вид – порванная грязная одежда, осунувшиеся лица – говорил сам за себя. На вопрос, что случилось, старший офицер коротко бросил: "У Египта больше нет ВВС, базы "Кайро-Уэст" тоже нет". Нашим ребятам повезло, они как раз подъезжали к базе, когда накатилась первая волна израильских "Миражей". Люди успели выскочить из автобуса и залечь в прилегающих к дороге канавах… После первого налета на базе уцелело с десяток самолетов, и их можно было поднять в воздух с рулежных дорожек, но этого не было сделано. Вторым налетом дело было закончено" [141].

Единственным аэродромом, взлетно-посадочные полосы которого не пострадали, был главный синайский аэродром в Эль-Арише. Израильтяне намеревались использовать его в качестве передовой базы для снабжения войск и эвакуации раненых. Уже во вторник аэродром стал выполнять эти функции. На многих египетских базах израильская авиация уничтожила все самолеты, оставив нетронутыми все макеты под маскировочным покрытием. Отвечая на вопрос, поступили ли они так, потому что у египтян были такие плохие макеты, или потому, что у израильтян такая хорошая разведка, один израильский офицер ответил, что по обеим причинам, добавив, что в Абу Суэйре, неподалеку от Исмаилии, было подорвано несколько макетов и одновременно уничтожены все самолеты. Он сказал, что если речь идет об аэродромах на Синайском полуострове, о которых израильтяне располагали более полной информацией, чем о главных египетских базах, то ошибок допущено не было.

Следует сказать, что начало войны вызвало резкую реакцию ряда стран, в том числе Франции. Президент последней, де Голль, провозгласил Израиль "агрессором", применил к нему санкции в виде "эмбарго" и "заморозил" израильский заказ на 50 самолетов "Мираж".

Сразу же после первого налета израильской авиации в бой пошли бронетанковые силы. Главный удар Северной группы израильских войск под командованием генерала Таля на приморском направлении был нанесен в стык между 2-й и 7-й египетскими мотопехотными дивизиями, вспомогательный – в стык 20-й пехотной и 7-й мотопехотной. К исходу 5 июня 20-я дивизия оказалась в окружении. Обойдя с флангов 7-ю дивизию, израильские бригады развернули наступление и 6 июня окружили еще одну египетскую бригаду.

К этому времени Центральная группа израильских войск, преодолев упорное сопротивление 2-й танковой дивизии противника, продвинулась на 25 км в глубину египетской территории, взяв 2-ю дивизию в мешок.

6 июня командующий египетской армией генерал Амер отдал приказ об отводе своих войск с Синайского полуострова. Спустя два дня три израильские дивизии достигли Суэцкого канала в районах Порт-Фуад, Эль-Кантара, Исмаилия и Суэц.

5 июня началось наступление на Иорданском фронте. Чтобы остановить израильские части, иорданцы попытались организовать контрудар вдоль шоссе Рамаллах – Иерусалим силами 60-й танковой бригады, вооруженной американскими танками М48 "Паттон" при поддержке мотопехоты на БТР M113. Однако неудачно. По иорданским частям был нанесен массированный авиаудар, в результате которого в 60-й бригаде осталось только шесть "паттонов". К исходу 8 июня, после двухдневных тяжелых боев, израильтяне вышли к реке Иордан, выполнив тем самым поставленные задачи.

Последние сражения этой войны произошли на Сирийском фронте. Они были начаты 9 июня силами шести израильских танковых бригад. Им противостояли 14-я и 44-я танковые бригады сирийской армии. Наступление разворачивалось в гористой местности, и перед израильскими танками пришлось пускать бульдозеры для устройства проходов в горах. Тем не менее к исходу первого дня оборону сирийцев на Голанских высотах удалось прорвать.

В ходе войны Советский Союз направил к берегам Египта оперативную эскадру ВМФ из состава Черноморского флота: 1 крейсер, до 9 эсминцев, до 3 подводных лодок. Вскоре к ней присоединилась группа кораблей и подводных лодок из состава Северного флота. Эскадра увеличилась до 40 боевых единиц, в том числе 10 подводных лодок. Корабли находились в боевой готовности с 1 по 31 июня 1967 года и базировались в египетском порту Порт-Саид. Им противостояли корабли 6-го флота США – 2 авианосца ("Америка" и "Саратога"), 2 крейсера, 4 фрегата, 10 эсминцев, несколько подводных лодок. Эти силы в случае обострения обстановки могли быть усилены со стороны Великобритании [142].

10 июня СССР разорвал дипломатические отношения с Израилем и объявил, что если Израиль не прекратит военные действия, то Советский Союз "не остановится перед принятием мер военного характера".

В тот же день война, продолжавшаяся шесть дней, была завершена. В результате израильские войска нанесли серьезное поражение Египту, Сирии, Иордании и палестинским вооруженным формированиям. Они оккупировали Синайский полуостров, сектор Газа, Голанские высоты и Западный берег реки Иордан общей площадью 68,5 тыс. кв. км.

Арабские потери, по данным Британского института стратегических исследований, составили: 40 тыс. человек убитыми, ранеными и плененными, около 900 танков (в том числе 251 Т-34-85 на Синае и 73 танка Т-34-85, Т-54 и PzKpfw.IV на Сирийском фронте), более 1 тыс. стволов артиллерии, более 400 боевых самолетов. Наибольшие потери понес Египет – 80% от всего имевшегося военного снаряжения и боевой техники. Причем из 709 танков египетской армии, потерянных только на Синайском полуострове, 100 были захвачены в полной исправности и с неизрасходованным боекомплектом, а около 200 – с незначительными повреждениями. Израильские потери во время войны составили: около 800 человек убитыми, 700 человек ранеными, 48 боевых самолетов, 122 танка (АМХ-13, "Шерман" и "Центурион") на Синае и 160 машин на Сирийском фронте [143].

Советские потери в войне составили 35 человек. В основном военнослужащие погибли во время налетов израильской авиации на военные объекты Египта и Сирии [144].

Как показали прошедшие четыре десятилетия, Шестидневная война стала высшей точкой израильских успехов. Однако она имела и обратную сторону. Как позднее говорил шеф "Моссада" Меир Амит, "после войны 1967 года мы все заболели высокомерием. Мы знаем все лучше всех, мы самые лучшие, мы выше всех остальных" [145].

По убеждению израильского руководства, Шестидневная война должна была обеспечить еврейскому государству безопасность как минимум на 20-25 лет. Но оно ошиблось. Не прошло и десяти лет, как Израиль начал свое отступление, продолжающееся по сей день. Отчасти его неизбежность была заложена самой этой войной. Арабы, потеряв территории, получили легальное оправдание своего антисемитизма. Израильтяне, захватив Западный берег Иордана, получили внутри страны абсолютно враждебное палестинское население, которое, как сейчас выясняется, благодаря несравненно более высокой рождаемости очень скоро может по численности обойти еврейское население. Кроме того, агрессия Израиля стимулировала организацию различных мусульманских группировок, взявших со временем на свое вооружение методы террористической борьбы.

Война, как и планировалось, закончилась за шесть дней, но и сегодня нет убедительного ответа на загадочный инцидент, произошедший в Средиземном море 8 июня и стоивший жизни 34 американским морякам. В этот день американский разведывательный корабль "Либерти" вел радиослежение за обеими воюющими сторонами. Одной из задач судна являлось "отслеживание" и предупреждение применения ядерных и химических компонентов вооруженной борьбы. "Либерти" находился в нейтральных водах – в тридцати милях от побережья спорной территории Газа. Неожиданно, при ясной погоде, корабль был атакован группой израильских самолетов. Затем подоспели три израильских торпедных катера и произвели залп по горящему судну [146]. "Либерти" не имел брони и был вооружен только четырьмя пулеметами. В результате нападения были убиты 34 офицера и члена экипажа "Либерти" и 76 ранены. Судно было изрешечено 821 попаданием, в носовой и средней части корабля вспыхнули пожары. Однако уцелевшим членам экипажа, несмотря на тяжелейшие условия, все же удалось удержать корабль на плаву до подхода спасателей.

Впоследствии было сделано много неудачных попыток дать объяснение этому событию. В частности, утверждали, что, считая подслушивание разговоров в этой части света своей монополией, израильтяне были возмущены американским вторжением; согласно другому мнению, израильтяне предприняли эту атаку по просьбе ЦРУ, стремившегося доказать необоснованность распространяемых египтянами сообщений о сговоре между Израилем и Соединенными Штатами. Командование израильской авиации возложило всю вину на флот, который, по его утверждению, был ответствен за неопознание судна. Морская разведка сперва сообщила, будто это египетское судно, затем признала судно советским, затем снова египетским и, наконец, сообщила, что это "несомненно военное судно, которое чертовски близко".

По утверждению одного израильского морского офицера, на "Либерти" к моменту атаки якобы не был поднят флаг. "На его палубе не было видно ни души, словно корабль-призрак, он казался безлюдным". Но, согласно заявлению комиссии морского министерства США, сделанному после недельного расследования, "американское судно "Либерти" находилось в международных водах и было снабжено принятыми опознавательными знаками", в частности, звездно-полосатый флаг размером 5x8 футов развевался на его гафеле.

Так или иначе, но Израиль принес официальные извинения и назвал это нападение "несчастным случаем". Правительство США приняло извинения, хотя многие советники президента Джонсона, включая госсекретаря Дина Раска, были убеждены, что нападение было преднамеренным. Тем не менее конгресс США не стал проводить расследование инцидента. Это был единственный случай в американской истории, когда нападение на военный корабль в мирное время не сопровождалось расследованием. Вместо этого был созван военно-морской суд, обвинивший экипаж "Либерти" в сокрытии истины. А "сокрытие истины" заключалось в том, что радиоразведчики с "Либерти" (а также американские станции радиоперехвата в Германии) слышали переговоры израильских летчиков со своим командованием. Пилоты сообщали, что видят американский, а не египетский корабль, и запрашивали разрешение вернуться на базу. Но вместо этого получили приказ атаковать. По мнению бывшего офицера военно-морского флота США Ричарда Томпсона, этот "несчастный случай" был спланированной акцией двух спецслужб – американской и израильской. По его убеждению, если бы "Либерти" удалось пустить на дно (при условии гибели всех американских моряков), то атаку можно было бы приписать египтянам и тем самым втянуть США в войну, превратив ее из локальной в широкомасштабную [147].

Спустя почти два года после окончания боевых действий, 8 мая 1969 года, глава правительства Израиля Голда Меир в беседе с сотрудником "Нью-Йорк таймс" заявила, что "Москва несет по меньшей мере такую же ответственность за войну 1967 года, что и арабы, а может быть, и большую" [148].

ВОЙНА НА ИСТОЩЕНИЕ. 1968-1970 гг.

После Шестидневной войны прошел год. Летом 1968 года египтяне, опираясь на подъем морального духа в армии и народе, начали периодические артобстрелы израильских позиций на восточном берегу Суэцкого канала. К этому времени вооруженные силы благодаря советской помощи были полностью восстановлены и укреплены [149]. Наиболее успешная "акция" египтян была проведена с моря. В ночь с 9 на 10 ноября 1969 г. эсминцы "Насер" и "Домьетта", на борту которых находились советские специалисты, во взаимодействии с ракетными и торпедными катерами, береговой артиллерией и при поддержке авиации подвергли обстрелу израильские позиции в районах Румани и Эль-Балузы. В результате обстрела были уничтожены сосредоточенные в этих местах военная техника, склады топлива и боеприпасов, а также механизированная бригада израильтян. При отрыве от противника эсминцы в течение двух часов подвергались атакам более чем 40 израильских самолетов, 3 из которых были сбиты. Командир бригады эсминцев и командиры кораблей были удостоены высшей награды Египта. Остальные участники операции были награждены специально учрежденными офицерскими и матросскими медалями. Шесть советских участников операции получили награды после возвращения в 1970 г. на родину: двое – орден Красной Звезды, один – медаль "За боевые заслуги", три советника были удостоены награды "За мужество и смелость при выполнении задания правительства СССР" [150].

Вялотекущие боевые столкновения продолжались почти в течение года, пока осенью 1969 года ВВС Израиля не получили первую партию новейших истребителей "Фантом F-4". Этот самолет по своим летным характеристикам превосходил всех своих соперников, изготовленных в Западной и в Восточной Европе. Установленная на нем новейшая электронная аппаратура позволяла "фантому" совершать бреющие полеты на низких высотах с большой скоростью, что значительно уменьшало опасность поражения от советских САМов (зенитных ракет класса "земля – воздух" [151]). Ввод "фантомов" в действие увеличил эффективность израильских ВВС в схватках с египетской ПВО. Легкость и безнаказанность полетов привели к тому, что воздушные операции были включены в учебные планы израильского военно-летного училища, с проставлением оценок в "зачетку". На египетских объектах отрабатывались упражнения по пикированию, заходу на цель, практической стрельбе и т. д. Использовались израильские "фантомы" и для психических атак на жителей египетских городов. Истребители-бомбардировщики проносились на сверхзвуковой скорости на предельно малых высотах над Каиром и другими населенными пунктами, производя потрясающий эффект: в домах вылетали стекла, у многих людей лопались барабанные перепонки [152].

В конце 1969 года Израиль приступил к осуществлению плана операции "Хордос" с целью уничтожения 18 военно-стратегических объектов Египта. Перед этим ВВС Израиля совершили более 300 разведывательных полетов авиации, в ходе которых были выявлены египетские зоны ПВО. После их подавления израильские ВВС нанесли ракетно-бомбовые удары по центральным районам и пригороду Каира. В результате операции были разрушены многие сооружения гражданского назначения, в том числе металлургический комбинат в Хелуане, построенный при содействии советских специалистов. При налете на деревню Бахр эль-Бакр жертвами стали арабские школьники – 31 ребенок погиб, более 40 получили тяжелые ранения.

Израильтяне чувствовали себя хозяевами положения не только в воздухе. В ночь с 26 на 27 декабря 1969 года отряд коммандос высадился с вертолетов в районе поселка Рас-Гариба на побережье Красного моря.

Целью израильских спецназовцев была радиолокационная станция разведки и целеуказания П-12М "Десерт" советского производства, входившая в систему противовоздушной обороны армии Египта.

Рота охраны была уничтожена, аппаратная и антенно-мачтовые устройства демонтированы и вместе с расчетом радара вывезены вертолетами на Синайский полуостров. Изучение трофея позволило противнику выработать эффективную тактику противодействия радиотехническим средствам египетской ПВО. Успех операции израильских коммандос стал возможен главным образом из-за неправильной организации охранения этого важнейшего военного объекта. По свидетельству советского военного советника – танкиста майора М.И. Антонова, вся египетская пехота в этом районе размещалась в окопах и блиндажах, а вкопанный в землю танковый батальон (командир – подполковник Ахмед Хафеш) в ущелье, в нескольких километрах от радиостанции. Без помощи пехоты машины не смогли выйти на боевые позиции и оказать надлежащего сопротивления израильским десантникам. Из-за потери важнейшего объекта десятки египетских солдат и офицеров пошли под трибунал, а командующий военным округом, в зоне ответственности которого произошел инцидент, был отстранен от занимаемой должности и уволен из Вооруженных сил. Оборудовать новые позиции было поручено советским военным специалистам [153].

В складывающейся не в пользу Египта ситуации президент Насер в декабре 1969 года прибыл в Москву с конфиденциальным визитом. В ходе встреч с Л.И. Брежневым и А.Н. Косыгиным египетский лидер, после обсуждения официальных вопросов, обратился с просьбой о направлении в АРЕ контингента советских частей ПВО. Следует сказать, что впервые вопрос о посылке советских войск в Египет был поднят еще в марте 1968 года на переговорах с прибывшими в Каир министром иностранных дел СССР А.А. Громыко и министром обороны СССР А.А. Гречко. Президент Насер первоначально настойчиво просил увеличить поставки вооружения и техники для формирования еще двух дивизий, затем увеличения числа египетских летчиков, проходивших обучение в СССР, и, наконец, направить в Египет "летчиков-добровольцев" из социалистических стран или советских авиационных частей и полков ПВО.

Как вспоминал генерал Малашенко: "Реакция маршала А.А. Гречко была сдержанной. Министр отвечал, что эти вопросы решать непросто, об их содержании он доложит советскому руководству. Отметил, что, по его мнению, сформировать и вооружить еще две дивизии в течение года сложно, на это потребуется не менее двух лет. Количество же египетских летчиков, обучаемых в СССР, можно несколько увеличить. Относительно дополнительных поставок гусеничных машин было заявлено, что Советская армия сама в них нуждается.

Командирование летчиков-добровольцев в ОАР маршал Гречко считал нецелесообразным, а переброску целых частей из Советского Союза – вопросом большой политики" [154].

В отличие от министра обороны, активным сторонником расширения военного присутствия в Египте был посол СССР в Каире С.А. Виноградов. Генерал Малашенко позже вспоминал, как военные, и в первую очередь генерал П.Н. Лащенко, пытались доказать послу, что египтяне имеют двойное превосходство в силах над Израилем, но не хотят воевать сами и поэтому стремятся освободить Синай чужими руками [155]. На некоторое время доводы военного руководства возымели действие. Последующие события показали правоту генерала П.Н. Лащенко. Все военные специалисты, побывавшие в Египте и Сирии, в один голос отмечали постоянное стремление арабского руководства решать проблемы чужими руками – они страстно хотели победы над ненавистным Израилем, но предпочитали, чтобы это сделали солдаты и офицеры Страны Советов.

Спустя полтора года мнение советского руководства по поводу непосредственного участия в ближневосточном конфликте изменилось. На этот раз вопрос встретил "понимание" и согласие было дано.

В декабре 1969 года Генеральный штаб Советских Вооруженных сил и Главный штаб Войск противовоздушной обороны представили руководству страны план операции "Кавказ". Он предусматривал размещение на территории Египта крупной группировки регулярных советских войск, способной противостоять ВВС Израиля и обеспечить безопасность ближневосточного союзника СССР.

Однако еще до переброски в Египет советских частей ПВО в Египет поступила новая советская разработка ПЗРК "Стрела" – переносной зенитно-ракетный комплекс, стреляющий с солдатского плеча и наводимый на цель по тепловому излучению двигателя самолета. Обучение пользованием "Стрелой" египетских солдат проводили инженеры-испытатели Коломенского КБ. Первое боевое крещение "Стрелы" произошло в самом конце декабря 1969 года. 10 израильских "фантомов" по привычке на малой высоте перелетели Суэцкий канал и приблизились к позициям египетской армии. В результате нескольких залпов ПЗРК было сбито 6 самолетов противника. Интенсивность налетов на Египет резко снизилась.

9 января 1970 года с подмосковного аэродрома в Каир вылетела оперативная группа генералов и офицеров МО СССР. Ее возглавили заместитель главнокомандующего войсками ПВО страны генерал-полковник (позже – генерал армии) А. Щеглов и заместитель главнокомандующего ВВС генерал-полковник авиации (в последующем – маршал авиации) А. Ефимов. В группу входили генералы А. Беляков, А. Ваньков, Л. Громов, М. Науменко, полковник Б. Грицай, подполковник А.Жданов и ряд офицеров Генерального штаба Вооруженных сил СССР, войск ПВО, ВВС и РТВ.

Группа должна была провести рекогносцировку местности и выбрать элементы боевых порядков готовившихся к отправке в ОАР советских воинских частей, а также египетских войск. В кратчайшие сроки советские специалисты разработали несколько генеральных планов строительства и типовые решения площадок и огневых позиций для дислокации зенитно-ракетных комплексов С-75 "Двина" (для египетских войск) и С-125 "Печора" (для ограниченного контингента советских войск), технических дивизионов и батарей, КП бригад и укрытий для размещения техники на стационарных и временных позициях, создания запасных (полевых) и ложных позиций для подвижных зенитных установок ЗСУ-23-4 "Шилка" и ПЗРК "Стрела-2". Был предложен ряд вариантов базирования советской авиации на местных аэродромах, выполнены расчеты по воздействию различных боеприпасов противника на возводимые сооружения и отдельные их конструктивные элементы. Для пяти основных районов прикрытия группировок войск (Северо-Александрийский, Центральный, Южный и Приканальный) в период с 5 марта по 10 апреля 1970 года планировалось построить 25 позиций для ЗРК "Двина" и 24 – для ЗРК "Печора" [156].

В 1969-1970 годах советским командованием при непосредственном участии военных советников была разработана новая тактика применения несколько устаревших комплексов С-75, находившихся в это время на вооружении египетской ПВО. Создавались так называемые маневренные группы в составе дивизиона С-75, батареи 57-мм орудий и отделения стрелков-зенитчиков комплекса "Стрела-1". Группа ночью совершала марш, развертывалась в районе пролета израильских самолетов, наносила неожиданный удар, свертывалась и уходила в другой район. Однако на первом этапе использования этой тактики ракетчики столкнулись с большими трудностями. Дело в том, что стационарный комплекс С-75 был мало приспособлен к маневренным действиям. На его свертывание и развертывание положено несколько часов. В Советской армии за счет четкой работы этого добивались за 30-40 минут, что было сложно достичь с египетскими солдатами. В результате один из дивизионов во время боевых действий был разбит, погибли советник командира дивизиона, советник командира бригады и большое количество офицеров и солдат [157].

В середине января в Египет прилетел главком Войск ПВО страны маршал П.А. Батицкий [158], который возглавил работу оперативной группы.

Советская группировка войск, уже подготовленная к середине января 1970 года для отправки в Египет, включала в себя особую зенитно-ракетную дивизию (командир – генерал-майор А.Г. Смирнов, численность личного состава – 10 тысяч человек по штатам военного времени) в составе трех зенитно-ракетных бригад и Центра радиоэлектронной борьбы (командир – подполковник А. Исмаков). Каждая бригада состояла из 8 дивизионов ЗРК С-125 "Печора" по 4 пусковые установки в каждой. Дивизионам были приданы взводы прикрытия в составе четырех ЗСУ "Шилка", отделения ПЗРК "Стрела-2", а также средства РЭБ. Соединение замыкалось на старшего по ЗРВ генерал-майора Л. Громова.

Управление дивизии формировалось в конце 1969 года в Днепропетровске, на базе 11-й дивизии ПВО. Новое соединение получило условное наименование – 18-я особая зенитно-ракетная дивизия (обычно дивизию называли "11-й Днепропетровской"). Первая бригада формировалась на базе соединений и частей Московского округа ПВО. Ее возглавил полковник Б. Жайворонок (участник конфликтов в Венгрии и Чехословакии) [159]. Вторая, которой командовал подполковник Н. Руденко (участник войны во Вьетнаме), прибыла из 2-й отдельной армии ПВО, дислоцированной в Белоруссии. Основу третьей бригады под командованием майора В. Белоусова (участник войны во Вьетнаме) составил личный состав из 6-й отдельной Ленинградской армии.

Кроме зенитно-ракетной дивизии в группировку входила истребительно-авиационная группа (старший группы генерал-майор авиации Г. Дольников) в составе двух полков [160] и группа военных советников и специалистов (главный военный советник и старший группы военных специалистов генерал-полковник И. Катышкин (1968-1970). В последующем эти должности до их упразднения соответственно занимали: генерал-полковник В. Окунев (1970-1972), генерал-лейтенант П. Самоходский (1972-1974) и генерал-майор Е. Боковиков (1974-1978) [161].

В общей сложности группировка насчитывала 32 тысячи генералов, офицеров и солдат.

В первых числах февраля 1970 года в Каир вылетела группа специалистов во главе с генерал-майором А. Смирновым. В ее задачу входили контроль и помощь в строительстве КП и позиций ЗРДН, на котором работали десятки тысяч египтян.

В начале марта 1970 года зенитно-ракетные комплексы 125-й системы (по американской классификации "САМ-3") с советскими военнослужащими стали прибывать в египетский порт Александрию [162]. Это был первый контингент советских войск, переброшенный в Египет в рамках операции под кодовым названием "Кавказ" [163]. Всего для этой цели было задействовано 16 транспортов Министерства морского флота СССР. Первым из них стал сухогруз "Роза Люксембург", прибывший в Александрию 5 марта. Суда отходили из порта Николаев, официально с грузом сельскохозяйственной техники, спортсменами и туристами на борту. Конечную цель маршрутов капитаны сухогрузов узнавали последовательно. Пакет № 1 вскрывали в Черном море, а пакет № 2 – пройдя Босфор и Дарданеллы. При каждом капитане имелся представитель особого отдела ("капитан-наставник"). На борту работали офицеры военной контрразведки, политотдела и партийного комитета дивизии. В портах захода суда проходили таможенный контроль, однако, по словам очевидцев, он ограничивался лишь осмотром палубы. По мнению С. Дудниченко, находившегося на борту "Георгия Чичерина", отбывшего из Николаева 8 марта 1970 года, этому способствовал, к примеру, в Стамбуле, "конверт с деньгами, который почти в открытую передал представителям местных властей капитан сухогруза" [164].

Один из участников событий следующим образом описывает переброску советских частей в Египет: "Грузили все. Начиная от техники и полевых кухонь до колотых березовых поленьев и резервуаров с питьевой водой. Как выразился старшина, теперь нас можно выбросить на необитаемый остров, где мы могли бы самостоятельно существовать. Переодели в гражданскую одежду… Выстроили перед кораблями. Выкликали каждого пофамильно. Мы подходили к столу, застеленному кумачом, и принимали от растроганного генерала "благословение" в дальний путь. Пришлось выложить из карманов все имеющиеся документы и выслушать от непосредственных командиров такую версию, что "в случае непредвиденных обстоятельств мы называем себя… физкультурниками".

1 марта (1970 г. – А.О.) отчалили. Пока шли в наших водах, разрешили находиться на палубе. Дальше приказ: всем в трюмы. В Средиземном море корабль попал в шторм, и для нас, сухопутных, он оказался нелегким испытанием. Представьте трюм, набитый людьми, как бочка с сельдью. И все проявления массовой морской болезни…

На третьи сутки подошли к берегам Африки. Корабль встал на рейде. Ждали темноты, разгружаться надо было ночью. В кромешной тьме мы выстроились на пирсе. Местный представитель нашей державы вкратце объяснил обстановку и – новое переодевание (в форму египетских вооруженных сил). Теперь мы выглядели все как один, что рядовой, что полковник. Не обошлось без казусов, ведь все мы были из разных частей, и большинство подчиненных и командиров не знали друг друга в лицо. Нам ответили так: по вашим возможным трупам враг не должен определить ни воинское звание, ни род войск, ни национальность". (Позже для опознания генералы и офицеры носили полевые куртки поверх брюк, а сержанты и солдаты заправляли их под ремень. – А.О.)

После разгрузки в порту и перекрашивания техники "под пустыню" люди и вооружение были отправлены на машинах в пункты дислокации.

Размещение дивизионов ПВО для защиты египетских объектов было закончено в кратчайшие сроки. Были прикрыты аэродромы, порты, группировки войск, левый берег Суэцкого канала, Асуанский гидроузел и другие объекты. Так, три бригады были сосредоточены в районе Каира, одна группа из двух дивизионов на юге прикрывала Асуан, а другая, на севере, – порт Мерса-Матрух. Была создана и четвертая бригада пятидивизионного состава (командир – полковник Шумилов) для прикрытия Александрии. Однако впоследствии она была расформирована.

В ночь с 14 на 15 марта 1970 года первые дивизионы под командованием подполковников Н. Кутынцева и Кириченко заступили на боевое дежурство. В апреле свои позиции занял дивизион из бригады майора В. Белоусова, под командованием В. Таскаева (замполит – капитан В. Михайленко).

Позиции, подготовленные для размещения дивизиона В. Таскаева, представляли собой железобетонные укрытия для кабин и личного состава, которые выдерживали прямое попадание 500-кг бомбы, а также укрытия для пусковых установок ракет и заряжающих машин из мешков с песком и обваловки. Дивизиону были приданы для непосредственного прикрытия от ударов авиации 4 ЗСУ "Шилка" и отделение переносного зенитно-ракетного комплекса (ПЗРК) "Стрела-2". "Шилки" располагались на расстоянии 300-500 м от дивизиона по кругу, а посты "Стрела-2" вывозились с рассвета и дежурили до заката солнца на расстоянии 5- 7 км на вероятных маршрутах полета израильских самолетов на малых высотах. От наземного противника дивизион охраняли до роты египетских военнослужащих. Для каждого дивизиона было предназначено несколько таких позиций, которые менялись примерно через одну – две недели. На оставляемых точках организовывались ложные позиции – ставились деревянные макеты [165].

Во время разворачивания средств ПВО одним из советских дивизионов был сбит бомбардировщик Ил-28 с египетским экипажем, подбит штурмовик Су-7б и пассажирские самолеты Ан-24 и "Боинг" [166]. Расследование инцидентов показало, что по небрежности египетской стороны на сбитых самолетах не была установлена система "запрос – ответ" и погибшие экипажи не могли реагировать на сигналы с земли. После этого был отдан приказ "Не стрелять". Воспользовавшись этим, один из израильских "Фантомов", на экране локатора "спрятавшийся" за заходившим на посадку пассажирским лайнером, нанес удар по г. Александрии [167]. Тем не менее эти трагические эпизоды, как заявили египетские офицеры, показали им эффективность советских средств противовоздушной обороны [168]. В дальнейшем удалось наладить тесную координацию между воинскими подразделениями Египта и группировкой советских войск, что позволило вести эффективную борьбу против израильской авиации.

Следует сказать, что, несмотря на секретность, развертывание советской группировки не осталось не замеченным противоборствующей стороной. В западной печати появились сведения о "советском присутствии в Египте", включая точные координаты новых позиций ЗРК и аэродромов базирования советской авиации. Между тем Москва официально заявляла, что советники в Египте есть, а войск нет. Чтобы доказать обратное, израильской стороной была сформирована специальная группа коммандос для захвата советских военнослужащих. Плененных планировалось представить в ООН как подтверждение агрессивной политики СССР. Лишь особые меры предосторожности, а также сознательная дезинформация арабской стороны со стороны советской разведки не позволили израильтянам выполнить поставленную задачу [169].

Вступление в боевые действия советских пэвэошников изменило ситуацию в египетском небе. Благодаря их действиям за период с 30 июня по 3 августа было сбито 12 вражеских самолетов и 3 подбито. Первые два "Фантома" были уничтожены дивизионами капитана В. Маляуки и майора Г. Комягина 30 июня 1970 года, а 18 июля еще четыре. Позже отличились дивизионы майоров С. Завесницкого и И. Кузьменко. Рекордом стало 3 августа, когда советскими средствами ПВО было сбито пять "Фантомов" (по другим данным, семь).

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 9

Советские военные специалисты в Египте


За успешное выполнение боевой задачи командиры дивизионов К. Попов и Н. Кутынцев были удостоены звания Героя Советского Союза. Всего же за успешные действия в Египте были награждены правительственными наградами 166 офицеров, сержантов и солдат зенитно-ракетной дивизии, многие получили также египетские награды. Кроме того, более 200 человек было представлено к награждению, но документы, по словам генерала А. Смирнова, "затерялись в верхних инстанциях". Сам командир генерал-майор (позже – генерал-полковник) А. Смирнов был удостоен ордена Боевого Красного Знамени.

Однако "демонстрация" превосходства отечественного вооружения над западным (эта конкуренция была немаловажным фактором многих локальных войн второй половины XX века) давалась советской стороне также нелегко. Как правило, с огромными финансовыми затратами и человеческими жертвами.

Вот как описывает один из боев командир бригады ПВО полковник Б. Жайворонок:

"Постоянно инспектируя позиции, 18 июля 1970 года я прибыл на передний край, где располагались дивизионы под командованием майора Мансурова и подполковника Толоконникова. Минут через двадцать после моего приезда начался налет. Это вряд ли можно передать словами. Представьте: пятидесятиградусная жара, вентиляторы с ней не справляются, все сидят в трусах и касках (плюс противогазы), нервно смеясь, глядя друг на друга. Араб-планшетист принимает данные. "Фантом" выходит на нас, точка цели все ближе к середине экрана, то есть ближе к нам. Неожиданно араб срывает с себя наушники, каску и устремляется к выходу. Кто-то хватает его за трусы, бьет каской по голове, ругань: "Ах ты, гад, мы вас тут защищаем, а ты – удирать?!" Но остальные не отвлекаются, у офицера наведения нога выбивает дробь по металлическому полу кабины. Уже весь экран усеян точками целей, каждая из которых несет смерть, и все, все, все идут на нас, но никто не дрогнул в этом аду. Сбит головной самолет, остальные тут же отворачивают, начинают перестраиваться для очередного захода…

Испытывал ли я страх? Конечно. Кроме того, семья: жена, двое детей. Живут в военном городке, в случае чего, куда они? Денег для безбедного существования нет, но… пронесло.

Страшный удар пал на соседний дивизион Толоконникова. Девять обгорелых до неузнаваемости трупов осталось после бомбежки. И невозможно было определить, кто есть кто, – документы не полагались. Не было даже медальонов, как у солдат Великой Отечественной. Дикость, конечно…" [170].

Дивизион подполковника В.М. Толоконникова, о котором пишет полковник Б. Жайворонок, был атакован 18 июля 1970 года во время попытки израильтян ликвидировать советскую зенитно-ракетную группировку. В налете на 5 дивизионов участвовали 24 "Фантома" (6 групп по 4 истребителя-бомбардировщика в каждой). На дивизион подполковника В.Толоконникова налет осуществлялся с разных направлений. В результате боя ракетчики уничтожили 2 самолета противника и 1 повредили. Однако из-за попадания бомбы в пусковую установку в момент ее перезаряжания произошел взрыв ракеты. В результате погибли лейтенант С.П. Сумин и пусковой расчет в составе сержанта А. Мамедова, ефрейтора А. Забуги, рядовых братьев-близнецов И. и Н. Довганюк, Г. Величко, Н. Добижи, Е. Диденко и И. Наку. В ходе этого боя было сбито 4 самолета противника.

Всего на территории Египта был развернут 21 советский зенитно-ракетный дивизион (по другим данным – 18). На военных аэродромах базировались авиачасти, ставшие главной частью в отражении налетов израильских ВВС, возобновившихся летом 1970 года.

К концу 1969 года Советское правительство поставило в Египет десятки самолетов МиГ-21, МиГ-17, Су-7, Ил-28, Ту-16, Ил-14, вертолеты Ми-4, средства связи и РТО, другие средства обеспечения. В январе 1970 года в АРЕ перебазировалась советская авиационная группа, включавшая в себя 35-ю отдельную разведывательную истребительную эскадрилью (30 МиГ-21 мф, 42 летчика – командир полковник Ю. Настенко) и 135-й истребительный авиационный полк (40 МиГ-21 мф, 60 летчиков – командир полковник К. Коротюк). 1 февраля 1970 года эскадрилья и полк (по египетской терминологии – авиационные бригады) заступили на боевое дежурство. Вскоре в Египет были переброшены отдельные эскадрильи морской авиации ВМФ СССР, в том числе отряд РЭБ на самолетах Ту-16п из состава Балтийского флота (командир – полковник Жидецкий), отдельный авиационный отряд МиГ-25, а также прибыли военные советники, специалисты, преподаватели, в том числе офицеры Военно-воздушной академии им. Ю.А. Гагарина.

Группа морских летчиков Ту-16п стала формироваться в январе – феврале 1970 года на базе 240-го гвардейского морского ракетного авиационного полка дважды Краснознаменного Балтийского флота. Полк базировался на аэродроме Быхов в Белоруссии.

Были подготовлены две группы – два отряда по 4 летных экипажа в каждом и по 4 самолета Ту- 16п (Ту-16 РЭБ). Первой группой командовал майор Маресов, второй – майор Е.В. Зимняков.

Военная техника готовилась особенно тщательно и скрупулезно. Двигатели, стоявшие на этих самолетах, заменили на двигатели первой категории с повышенным ресурсом. Все важные агрегаты и приборы также заменили на новые. Красные звезды на самолетах были смыты, и нанесены опознавательные знаки авиации АРЕ.

Первая группа под командованием майора Маресова была отправлена в марте 1970 года на аэродром Асуан. Вылет второй планировался через неделю на аэродром Хартум в Судане. Однако из-за переворота в стране переброска группы была задержана и состоялась только в конце мая 1971 года на смену группы майора Маресова. Группа состояла из 4 экипажей, командирами которых были майор Е. Зимняков, капитаны Б. Станкевич [171], П. Химченко, А. Гришкин, старшие техники самолетов В. Модестов, М. Грызунов, Б. Зорин и Г. Лозынин [172]. Инженер отряда – Б. Купцов.

Группа вылетела с аэродрома Быхов, через аэродром Октябрьский под Симферополем и далее на аэродром города Асуан с промежуточной посадкой в Каир-Весте. По официальным документам летчики являлись специалистами сельского хозяйства [173].

Прибывшие в Египет самолеты Ту-16п были размещены в капонирах, покрытых сверху маскировочными сетками, и находились друг от друга на значительном расстоянии. Их положение было выбрано с учетом опыта войны 1967 года, когда самолеты Ту-16, поставленные Египту Советским Союзом, стоявшие на аэродроме Каир-Вест в один ряд, были уничтожены с одного захода израильской авиацией. Жили советские экипажи и инженерно-технические работники вблизи высотной плотины Ас-Саддаль Али, которая располагалась в 6 км к югу от старой Асуанской плотины. Этот поселок, состоящий из двухэтажных коттеджей, был в свое время построен для советских специалистов, которые в течение десяти лет возводили эту плотину [174].

К началу 1970 года в составе Военно-воздушных сил АРЕ действовали примерно две бригады самолетов МиГ-21, две бригады МиГ-17, бригады Су-7, Ил-28, Ту-16, Ил-14, Ми-4, отдельная смешанная разведывательная эскадрилья (Ан-12) и другие подразделения. Однако все они были не полного состава – бригада включала четыре эскадрильи. Тем не менее по тому времени это была внушительная сила, с высокими боевыми и эксплуатационными характеристиками. Относительно большой процент среди египетских летчиков составляли выпускники Краснодарского, Киевского и Фрунзенского военно-учебных заведений [175].

По сведениям участника событий полковника В.Я.Булыгина, авиация перебазировалась летными и воздушными эшелонами на Ан-22 и Ан-12, а дивизия ПВО – морским транспортом. Воздушный маршрут пролегал над Средиземным морем. Ориентирами и радиомаяками служили расставленные по пути советские военные корабли. Они же обеспечивали и охрану трассы от израильской авиации. Для перебазирования (1973 г.) только отряда МиГ-25РБ (четыре самолета, семь летчиков, 220 специалистов, боеприпасы, оборудование) потребовалось 12 рейсов Ан-22 и 72 – Ан-12. Самолет Ан-22 перевозил один МиГ-25РБ. Операция была проведена с соблюдением секретности и успешно завершена. Впоследствии она длительное время изучалась генеральными штабами и военно-учебными заведениями многих стран [176].

Одной из главных задач советской авиации и средств ПВО было прикрытие строительства Асуанской плотины, на которой работало до 15 000 советских специалистов, а также группировки кораблей Средиземноморского флота. Основными самолетами двух авиационных бригад (под общим командованием генерала Г.У. Дольникова) был самолет МиГ-21 мф. Он имел четыре ракеты Р-ЗС. двухствольную пушку, три подвесных бака общей емкостью 1800 л. Действовала истребительная авиация как с трех основных и двух запасных аэродромов, так и с подскока (из засад) и специально расширенных участков шоссейных дорог.

Появление в египетском небе советских истребителей привело к временному снижению активности израильской авиации, поэтому первая встреча советских и израильских пилотов произошла лишь 13 апреля. Закончилась она мирно, – противники разошлись, не решившись вступить в бой. Аналогично разрешились ситуации 18 и 29 апреля.

К июню 1970 года советские летчики имели уже до 100 и более боевых вылетов, но воздушных боев не проводили. Бригады, главным образом, прикрывали ВМБ г. Александрия, Марса-Матруха, Асуан, имея на аэродроме дежурное звено, в воздухе – пару, продолжали прикрывать корабли флота при переходе из Александрии в Порт-Саид. Кроме того, по просьбе командования АРЕ советские летчики неоднократно прикрывали боевые порядки египетских истребителей-бомбардировщиков и бомбардировщиков до линии фронта.

Самолеты Ту-16п отдельной авиационной эскадрильи РЭБ выполняли боевые задания в Средиземном море и зоне Суэцкого канала, прикрывая активными помехами полеты египетских самолетов-разведчиков, а также другие задачи.

Первый же воздушный бой, в котором участвовали советские летчики, был проведен 22 июня 1970 года парой МиГ-21 (летчики Крапивин и Сальник из 35-й бригады). В результате боя был уничтожен истребитель-бомбардировщик "Скайхок".

Подробности этого боя рассказал полковник В.Бабич, исследовавший вопросы боевого использования авиации в локальных конфликтах:

"22 июня, в соответствии с планом ранее разработанной операции, звено МиГ-21, пилотируемых советскими летчиками, в предрассветных сумерках скрытно перелетело на один передовой аэродром Катамия, где летчики заняли так называемую "нулевую" степень готовности.

При этом пара МиГ-21 с работающими двигателями поочередно с интервалом в 10 минут дежурили на ВПП. Одновременно с основной базы взлетело звено МиГов и направилось в зону с целью оградить перехватчики при отходе от возможных атак "Миражей". При этом были учтены ранее допускавшиеся ошибки в организации боевых действий – дежурство истребителей в воздухе видимости израильских РЛС. Замысел предстоящего перехвата вражеских штурмовиков основывался в первую очередь на маскировке своих намерений. Скрытность действий обеспечивалась за счет осуществления атаки в тот момент, когда противник менее всего ее ожидал.

Ждать противника долго не пришлось, и вскоре расчеты египетских РЛС засекли групповую низколетящую цель (шестерку "Скайхоков", прикрываемую звеном "Миражей"). Как только поступила информация о готовящемся налете израильской авиации, по команде с КП пара перехватчиков, возглавляемая капитаном Сальником, пошла на взлет с передового аэродрома. Оторвавшись от полосы, МиГи на бреющем направились к предполагаемому рубежу встречи с противником вне пределов видимости израильских РЛС. По команде с земли летчики перевели машины в набор высоты для визуального поиска вражеских самолетов.

"Вынырнули" МиГи очень удачно – "Скайхоки" были рядом, и их пилоты, тут же отказавшись от нанесения удара, выполнили расхождение и устремились обратно к каналу на бреющем, сбрасывая по пути бомбовую нагрузку. Почти сразу же появились "Миражи", но разобраться в обстановке их пилотам сразу не удалось, и капитан Сальник над Суэцким заливом двумя ракетами поразил "Скайхок", который, кувыркаясь, врезался в воду. Из-за малой высоты полета пилоту штурмовика не удалось воспользоваться катапультой, и он погиб" [177].

Вся мощь авиации и ЗРВ была бы малоэффективной, если бы не система боевого обеспечения, созданная при непосредственном участии советских специалистов. В связи с этим показательны слова одного из американских летчиков сбитого "Фантома". На вопрос арабского офицера "Как осуществлялось управление" – он ответил: "Это у вас русские организовали настоящую систему: всякие ЦКП, ГКП, ПНЦ, а у этих евреев ничего не поймешь – взлетаешь и не знаешь – кто и откуда тобой будет управлять" [178].

В этот период непосредственно в боевых порядках соединений и частей египетской армии работали генералы и офицеры главного военного советника. Среди них: начальник штаба ГВС генерал-майор М. Гареев, заместитель ГВС по политчасти генерал-майор Щукин, советники командующего инженерными войсками египетских войск генерал-майоры М.Заика и Н. Шитов, советник начальника связи генерал-майор В. Фетисов, советник командующего войсками специального назначения генерал-майор П. Калинин, советники полевых армий и механизированных дивизий полковники В. Максимов, Н. Хорьков, В. Ступин и др.

Следует отметить, что в Египте прошли испытание отдельные образцы отечественной техники и вооружения. Например, впервые был облетан в боевых условиях новейший самолет МиГ-25 (М-500). Испытательную группу возглавил полковник Бежевец.

Подразделение МиГ-25РБ вело разведку на ТВД, контролировало перемещение судов. Отметим, что разведчик-бомбардировщик МиГ-25РБ был первым советским самолетом, способным уничтожать наземные цели с высот более 20 км. Полет и бомбометание осуществлялись в автоматическом режиме. Координаты цели "зашивались" в бортовую ЭВМ. МиГ-25РБ значительно превосходил "Фантомы" и "Миражи", имел на вооружении восемь термостойких бомб ФАБ-500Т, сброс которых выполнялся за 40 км от цели. При падении бомба ФАБ-500Т (ТМ) развивала огромную скорость, с которой она ударялась о землю, оставляя две воронки: на месте падения и на месте взрыва, "проскальзывая" под землей 30-40 м. Показательно, что в декабре 1973 года, при попытке перехвата звеном F-4, наш разведчик (летчик – майор В. Маштаков) при пикировании с высоты 22 км достиг скорости 3150 км/ч. Выпущенные по нему с дальности 12 км две ракеты "Спарроу" не смогли "достать" его и взорвались в воздухе.

А.Смирнов, находившийся в Египте в начале 1970-х годов, в своей книге "Арабо-израильские войны" приводит эпизод действий двух советских истребителей МиГ-25РБ. В начале 1972 года они ходили в пробный учебно-тренировочный поход на Тель-Авив. Самолеты зашли со стороны Средиземного моря, являвшегося нейтральной зоной, затем развернулись и сделали круг над "цитаделью сионизма". Израильтяне в ответ на это подняли в воздух "Миражи" и "Фантомы", а затем стали обстреливать "МиГи" из ракетных комплексов "Хок". Все было напрасно – самолеты остались недосягаемыми. Пролетев через Синай, нашпигованный самой современной боевой техникой, они благополучно сели на базе в Египте [179].

Таким образом, МиГ-25РБ был в то время единственным в мире самолетом, который мог бы беспрепятственно атаковать столицу Израиля, так как охраняющие ее "Хоки" имели досягаемость по высоте 12,2 км и наклонную дальность в 31 км. Уничтожить несущиеся с огромной скоростью из стратосферы бомбы, сброшенные с самолета, не смог бы никто [180]. Однако уничтожение Тель-Авива в планы советского руководства не входило.

После смерти Г. Насера эти машины на "Антеях" были эвакуированы в Советский Союз.

В небе Египта были "апробированы" и самолеты МиГ-23, оснащенные индивидуальной системой радиоэлектронной защиты "Сирень". Эти истребители совершали полеты практически над всей территорией Израиля и в районах дислокации ЗРК ПВО "Хок" производства США. При этом локаторы "Хоков" – гордости американских пэвэошников, "забивались" сверхсекретной аппаратурой РЭБ "Смальта", которая была доставлена в Египет в апреле 1970 года. Подобными средствами РЭБ, а также самолетами МиГ-23 израильская сторона не располагала. В результате была нарушена вся система ПВО Израиля. Недовольство ряда оппозиционных партий, связанное с закупкой правительством неэффективных ЗРК американского производства, послужило одной из основных причин отставки премьер-министра Голды Меир.

Впоследствии система "Смальта" была поставлена на вертолеты и находилась на боевом дежурстве, в том числе и в Европе, где начали развертываться "Хоки". В результате надежды американцев на широкомасштабную продажу "перспективного" ЗРК потерпели провал в отличие от советских комплексов "Печора", которые со временем стали закупаться почти 40 странами мира [181].

Всего же с 20 июля 1969 года по начало августа 1970 года при активном участии советских солдат и офицеров были сбиты 94 израильских самолета, что составляло примерно 50% от имевшегося в Израиле парка боевых машин.

Понесли потери и летчики советской авиационной группы. Так, в конце марта 1970 года, по сообщению западной прессы, над Суэцким каналом были сбиты девять самолетов МиГ-21, которые, по утверждению "осведомленных кругов", управлялись советскими пилотами. В задачу этих самолетов входила охрана советских транспортов, доставлявших в Египет ракеты САМ-3. Восьми летчикам удалось катапультироваться и благополучно достигнуть земли. Один пилот разбился вместе со своим самолетом [182].

30 июля 1970 года в воздушном бою южнее г. Суэца были сбиты 4 самолета МиГ-21 МФ (по другим данным – 5). Они в составе звена из 12 истребителей вылетели на перехват звена израильских истребителей-бомбардировщиков "Скайхок", атаковавших советский зенитно-ракетный дивизион. В воздухе они встретились с 12 израильскими истребителями "Мираж" и 8 штурмовиками F-4. В результате боя (как стало известно после его анализа, из-за неправильных действий расчета КП Био-Арейда) погибли летчики В.А. Журавлев, Н.П. Юрченко, Е.Г. Яковлев и Каменев.

Вот как рассказывает об этом бое уже упоминавшийся выше полковник Бабич:

"В 15.37 в небе появились новые цели: три звена "Миражей" в сомкнутом боевом строю на высоте 7000 м со скоростью около 1000 км/час шли севернее Сухны в направлении северной зоны дежурства египетских истребителей. Последних, по команде с земли, тут же развернули навстречу противнику. Одновременно к ним на помощь были направлены истребители южной группы. Оказавшись с МиГами на встречном курсе, "Миражи" разомкнулись на пары, как бы предлагая своим оппонентам сделать то же самое и начать поединок. Однако наши летчики такой вариант отвергли и четверкой атаковали одну из пар. В этот момент в бой вступило второе звено израильских истребителей, и, таким образом, на каждый МиГ приходилось уже по два "Миража".

Одновременно "южное" звено МиГов было внезапно атаковано из засады звеном – 4. Взорвавшиеся писком "Сирены" предупредили летчиков об угрозе, но было поздно. В круговерти стремительного боя, когда капитан Юрченко уже ловил в прицел уходящий крутым виражом "Мираж", ведомый – капитан Макар – предупредил своего командира о появлении сзади противника и начал строить противоракетный маневр.

Однако ведущий посчитал, что у него еще имеется небольшой запас времени, и, завершив процедуру приведения в готовность оружия, все же выполнил прицельный пуск по израильскому истребителю. Видимо, последнее, что видел капитан Юрченко, это как вспыхнул "Мираж" (потерю самолета ВВС Израиля не подтвердили. – А.О.), а в следующее мгновение его МиГ-21 был поражен управляемой ракетой "Спэрроу".

Разбираться с МиГом ушедшего в боевой разворот ведомого экипажам "Фантомов" было "не с руки", так как они сами в этот момент попали под удар пары капитана Сыркина, шедшей с принижением. Выполнившие форсированный разворот "Фантомы" некоторое время смогли удержать МиГи вне эффективной дальности применения оружия, а затем пара советских истребителей, в свою очередь, попала под удар звена "Миражей", возглавляемого Ашером Сниром, и вскоре осколки взорвавшихся рядом управляемых ракет поразили истребители капитана Сыркина и капитана Яковлева.

Несмотря на то, что катапультироваться удалось обоим, в живых остался только один Сыркин. Между тем, организовав изоляцию района боя, экипажи "Фантомов" отошли на безопасную дистанцию, и в дальнейшем разгром группы советских истребителей довершили "Миражи". Как погиб капитан Каменев, в точности не известно" [183]. Последним был сбит МиГ-21 капитана В. Журавлева – пушечной очередью пилота израильского "Миража" на малой высоте при выходе из боя [184].

Всего же, по некоторым подсчетам, за период с 1 октября 1969 года по 1 декабря 1971 года общие боевые и небоевые потери советской группировки составили около 25-30 человек [185].

К концу июля 1970 года стало очевидным, что война между Египтом и Израилем зашла в тупик. Она могла с переменным успехом продолжаться еще длительное время. Тогда США выдвинули план мирного урегулирования ближневосточной проблемы, получивший название "плана Роджерса". Он предусматривал прекращение огня на 90 дней. СССР и Египет (не без давления Советского Союза) поддержали американскую инициативу. Израиль же затянул с ответом. Однако вскоре ситуация резко изменилась. В результате огня советских ракетных дивизионов израильская сторона понесла ощутимые потери и была вынуждена принять "план Роджерса". 8 августа 1970 года наступило перемирие.

Объявленное на три месяца перемирие по разным причинам растянулось на три с лишним года. Все это время советские специалисты должны были "обеспечивать боеготовность египетской армии" и выполнять "специальные задания".

О том, что это были за задания, рассказал один из участников "спецкомандировки", летчик 47-го отдельного гвардейского разведывательного авиаполка ВВС СССР Николай Левченко:

"Еще в конце года (1970-го. – А.О.) зашла речь о том, что намечается какая-то спецкомандировка летного и технического состава, эксплуатирующих МиГ-25. То кадровики, то особист по одному вызывали народ на собеседование, и во второй половине марта вызывавшиеся куда-то растворялись. Потом оказалось, что все наши "исчезнувшие" люди в Египте. Туда, на авиабазу Кайро-Уэст, отправили 63-й ОАО (отдельный авиационный отряд), сформированный из летчиков и авиаспециалистов НИИ ВВС, ОКБ Микояна, МАП и нашего полка. На вооружении отряд имел четыре МиГ-25Р/РБ. Из тех, кто в полку начинал летать на МиГ-25, в отряд попали Н.П. Чудин, А.И. Уваров, Н.П. Борщев и Ю.В. Марченко.

С мая 1971 -го по апрель 1972 года летчики отряда выполняли разведполеты вдоль Суэцкого канала, затем и восточнее, а уже к зиме – и над территорией Израиля. МиГ по своим высотно-скоростным характеристикам оказался такой машиной, что средства ПВО Израиля были не способны пресечь его разведывательные полеты. На эти задания летали не только летчики-испытатели, но и летчики нашего полка.

Я же попал в Египет в составе второй группы в апреле 1972 года. Тогда мы сменили первый состав 63-го ОАО, и уже 22 апреля я выполнил в небе Ближнего Востока два полета – ознакомительный маршрут и вылет на фоторазведку со стратосферы.

В мае 1972 года на авиабазу Кайро-Уэст из Союза прилетели министр обороны СССР А.А. Гречко, Главком ВВС П.С. Кутахов и Главком ВМФ С.Г. Горшков. 16 мая они устроили показ новой советской авиационной техники – самолетов Су-17 и МиГ-25 – прибывшему на аэродром президенту Египта Анвару Садату. Мой МиГ-25 пронесся над полосой на высоте 15-20 метров и на форсажах, свечой, вертикально вверх растворился в небе. Эффект был ошеломляющий…

За наземный и воздушный показ самолета МиГ-25 гвардии подполковника Мирошниченко, гвардии капитана Маштакова и меня наградили орденами АРЕ. Но вручить их нам так и не успели. После 15 июля 1972 года в срочном порядке наш отряд, как и всех советских специалистов, отозвали в СССР. С 22 апреля по 13 июля я выполнил в небе Египта 15 полетов, 12 из которых – на высотах более 20 000 метров" [186].

Вместе с летчиками в Египте продолжали работать и советские специалисты ПВО. В их числе был лейтенант С. Я. Лукьянов, за год до командировки окончивший Орджоникидзевское зенитно-ракетное училище. В мае 1972 года он в числе еще примерно 400 пэвэошников прибыл на теплоходе "Россия" из Николаева в Александрию, а затем в порт Мерса-Матрух.

Лейтенант С.Я. Лукьянов был назначен начальником одного из отделений технической батареи, обеспечивавшей два дивизиона С-125, находившихся в 15 и 50 км от военного городка, где жили советские военные специалисты. С.Я. Лукьянов вспоминает:

"Без оружия никогда не ходили, при себе всегда – пистолет и автомат. Периметр городка охраняли египтяне, а батарею – сами, с приказом: если где что шевельнется – стрелять без предупреждения. Да и как иначе? Было известно, что в Израиле для захвата советских военнослужащих сформирована специальная группа коммандос. Ведь официально советских войск в Египте не было. Пленных предполагалось представить в ООН доказательством, что СССР ведет в Египте войну с Израилем…

По объявлению тревоги батарею готовили к уничтожению – ставили растяжки и приводили в готовность заложенную всюду взрывчатку. После этого выдвигались в определенные точки в пустыне, километров за пятьдесят, где прикрытие эвакуированной батареи обеспечивали летчики и моряки. Ну а если дела будут совсем плохи, предписывалось уходить в сторону Ливии…

Отношения с местными складывались нормально, но с некоторой спецификой. Сказывалось различие в ритме жизни. Там не любят, когда быстро говоришь, отвечаешь, принимаешь решение. Считается, что это неправильно. И переубеждать бесполезно. Несколько удивляла, например, и обстановка на командном пункте. Чтобы в Союзе кто-то на КП осмелился окурок бросить – и представить невозможно. А там – запросто… Впрочем, свои обязанности египтяне выполняли нормально, но как повели бы себя в боевой обстановке, сказать было трудно" [187].

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 10

Жены советских военных советников на улице Каира (архив автора)


Отношения между двумя "братскими" странами резко изменились летом 1972 года. Начался период охлаждения. В итоге летом Анвар Садат в резкой форме потребовал в кратчайшие сроки вывести из страны все советские войска. Тогда же стало известно: США по линии ЦРУ заверили Садата, что готовы оказать Египту любую помощь при условии избавления от советских войск.

Отзыв советских военных специалистов стал фактически кульминационным моментом кризиса в советско-египетских отношениях, начавшегося вскоре после смерти президента Египта Насера и прихода к власти Анвара Садата. Арабские генералы и офицеры стали открыто негативно высказываться по поводу качества советского оружия и военной техники, обвинять СССР в поставках АРЕ неэффективной и устаревшей военной техники. Заметим, что в большей степени эти обвинения были инспирированы пропагандистскими службами США, старавшимися протащить на рынок вооружения свою продукцию [188].

"Уезжали, можно сказать, в срочном порядке, – вспоминает С.Я. Лукьянов, – вместо полутора лет пробыв пять месяцев. Дали неделю на сборы, чтобы только успеть передать египтянам технику. Но никакого изменения отношения к "советским" не замечалось. Был один инцидент, а может, просто недоразумение. Перед самым отъездом поехали в город. Сели в открытом кафе – коньяк, пиво, шашлычок.

Смотрю какой-то араб пытается нас сфотографировать. Подошли – выхватили фотоаппарат и разбили. Откуда ни возьмись – полицейские. Но я сразу показал специальный пропуск. Пусть не фотографирует, говорю. Они его – под руки, и как будто ничего не было.

До Каира шли огромной колонной. Причем особо предупредили: в пути – ни малейших задержек. И когда случилась авария, две машины просто сбросили в кювет… В Союз летели на гигантских "Антеях", по 300 человек в самолете. В полете все изнутри инеем покрывалось. Но это было уже все равно – лишь бы побыстрее домой. Когда сели во Львове, все эти сотни человек, выйдя из самолетов, с непривычным для военных умилением валились на траву: "Травочка, родная! Прохлада, деревья!" [189]

В конце 1973 года "трехмесячное" перемирие между Израилем и Египтом, заключенное 8 августа 1970 года, было нарушено. Началась очередная арабо-израильская война.

ВОЙНА СУДНОГО ДНЯ (ОКТЯБРЬСКАЯ ВОЙНА). 1973 г.

Война Судного дня, называемая также Октябрьской, началась 6 октября 1973 года в самый священный день еврейского календаря – праздник День искупления (Йом-киппур). Вместе с Египтом против Израиля выступила Сирия.

Интересно отметить, что точная дата наступления была определена двумя президентами лишь 4 октября (за два дня до начала боевых действий) в строжайшей тайне. Американская разведка оставалась в неведении до самого начала войны, а разведывательный отдел при Генеральном штабе ЦАХАЛа (АМАН) получил информацию о начале операции "Шарара" ("Искра") только 6 октября в 4.30 утра – за 18 с половиной часов до ее начала. В то же время сведения о планируемом египетско-сирийском нападении на Синайский полуостров отделу стали известны еще в сентябре 1973 года. Эти данные поступили от семьи Шахинов, завербованных израильтянами еще в 1968 году [190]. Однако израильская разведка проигнорировала их [191].

Что же касается советской разведки, то она узнала об этом в день принятия решения египетским и сирийским президентами – 4 октября.

Накануне войны жены немногих советских офицеров (главным образом преподавателей) и нефтяников, находившихся в Египте, были срочно эвакуированы на родину. Вот как описывает этот эпизод Антонина Андреевна Перфилова – жена начальника группы военных инженеров полковника Ю.В. Перфилова [192], преподававшая в Каире русский язык:

"Вечером я работала. Неожиданно за мной заехала машина генерала Дольникова. Шофер отвез меня домой. Там меня ждал мой муж и уже уложенные в чемодан вещи. Муж сообщил мне, что я в связи со сложившейся ситуацией уезжаю в Москву, а он остается. Все это было неожиданно и непонятно. Но никто ничего не объяснял.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 11

Полковник Ю.В. Перфилов с супругой (архив автора)


Только на аэродроме Юра часа в два ночи, буквально перед самым отлетом, сказал, что завтра начнется война. Нас, жен офицеров и некоторых нефтяников, посадили в самолет. Это был, как потом говорили, личный самолет Л.И. Брежнева. Приземлились мы на военном аэродроме в Киеве. Оттуда тех, кто жил в Москве, на небольшом, но комфортабельном самолете перебросили на подмосковный аэродром в Чкаловске, а затем на машинах развезли по домам. Это было в октябре, а уже в феврале я вновь вернулась в Египет" [193].

В 14.00 арабы начали мощнейшее наступление. Стартовые условия были не в пользу израильтян – 100-километровая линия Барлева на восточном берегу Суэцкого канала оборонялась только 2000 солдат (по другим данным – около 1000) и 50 танками. Час атаки был выбран с учетом солнцестояния в это время оно находилось на стороне египтян и "ослепляло" израильских солдат.

К этому времени в египетских вооруженных силах после отмобилизования насчитывалось 833 тыс. человек, 2 тыс. танков, 690 самолетов, 190 вертолетов, 106 боевых кораблей. Сирийская армия насчитывала 332 тыс. личного состава, 1350 танков, 351 боевой самолет и 26 боевых кораблей.

Израильские вооруженные силы на момент начала войны насчитывали 415 тысяч человек, 1700 танков, 690 самолетов, 84 вертолета и 57 боевых кораблей [194].

Операция по прорыву израильской "непреодолимой" укреп-линии, разработанная советскими советниками, была проведена молниеносно. Сначала передовые ударные батальоны египтян переплыли неширокий канал на десантных лодках и катерах. Затем на самоходных паромах была переброшена техника, а по наведенным понтонным мостам переправлена основная группировка арабов. Чтобы проделать проходы в песчаном вале линии Барлева, египтяне использовали (опять-таки по рекомендации и при участии советских специалистов) гидромониторы. Этот метод размыва грунта был впоследствии охарактеризован израильской прессой как "остроумный".

Одновременно египтяне нанесли массированный бомбовый удар по восточному берегу канала. За первые 20 минут арабской авиацией, которой командовал будущий президент страны X. Мубарак, были уничтожены почти все израильские укрепления.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 12

Советские военные советники-преподаватели в Египте. Крайний справа – полковник Ю.В. Перфилов. Февраль 1973 г. (архив автора)


Из-за неожиданности наступления и воцарившейся неразберихи обороняющиеся не смогли использовать важный оборонительный фактор линии Барлева – цистерны с нефтью, вкопанные в землю. При штурме укреплений горючий материал из емкостей должен был выливаться по специальным сточным желобам в канал. После поджога нефти перед штурмовыми группами неприятеля вырастала огненная стена.

После прорыва линии Барлева и организации переправ на восточный берег Синая вступила передовая египетская группировка, насчитывавшая 72 тысячи (по другим данным – 75 тысяч) солдат и 700 танков. Ей противостояли только 5 бригад "ЦАХАЛА", вынужденных сражаться без своего обычного преобладания в технике и людях, без превосходства в воздухе и с ограниченной мобильностью [195]. Выиграть время до подхода резервов удалось лишь ценой значительных потерь. Так, например, 9 октября войсками 2-й египетской армии за 45 минут была полностью разгромлена 190-я израильская танковая бригада, а ее командир пленен. Главная роль в этом бою принадлежала батареям ПТУР "Малютка", которые поразили большее число бронецелей, чем танки Т-62.

В результате прорыва линии Барлева и разгрома израильских частей был открыт путь на Тель-Авив. Командующий фронтом Шмюэль Гонен, потеряв контроль над ситуацией, был вынужден передать командование Ариэлю Шарону. Дуайен (старший) советского военно-дипломатического корпуса в АРЕ адмирал Н.В. Илиев и посол В. Виноградов рекомендовали А. Садату воспользоваться успехом и продолжить наступление. Однако египетский президент не внял их советам, заявив: "У меня другая тактика. Пусть израильтяне наступают, а мы будем их бить" [196]. Возможно, это решение А. Садата спасло мир от третьей мировой войны.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 13

Группа советских военных советников в Египте. Второй слева – Ю.В. Перфилов, третий – Головко, крайний справа – представитель КГБ в Каире генерал В…А. Кирпиченко (архив автора)


Во всяком случае, как стало известно позже, в эти критические дни премьер-министр Израиля Голда Меир отдала приказ подвесить ядерные авиабомбы к самолетам эскадрильи особого назначения [197].

В сложившейся ситуации оставалась последняя надежда на помощь многолетнего партнера Израиля – Соединенных Штатов. "Я звонила послу Диницу в Вашингтон в любой час дня и ночи, – пишет в своих воспоминаниях Голда Меир. – Где воздушный мост с припасами для нашей армии? Почему он еще не действует? Как-то я позвонила в три часа утра по вашингтонскому времени, Диниц ответил: "Мне не с кем сейчас разговаривать, Голда, тут еще ночь". – "Мне все равно, который у вас час! -вопила я в ответ Диницу. – Звони Киссинджеру немедленно, среди ночи. Нам нужна помощь сегодня. Завтра может быть поздно" [198].

Вечером 12 октября в Израиль прибыл первый американский военно-транспортный самолет, и вскоре воздушный мост заработал во всю силу. Всего за период с 12 по 24 октября Армия обороны Израиля получила 128 боевых самолетов, 150 танков, 2000 ПТУРСов новейшего образца, кассетные авиабомбы и другие военные грузы общим весом в 27 тысяч тонн [199].

Заметим, что советский воздушный мост в Дамаск и Каир был организован на два дня раньше. За короткое время было сделано около 900 вылетов. На борту самолетов Ан-12 и Ан-22 в страну доставлялись необходимые боеприпасы и военная техника. Основное же количество грузов шло морем, поэтому они стали прибывать к месту назначения лишь к концу войны.

В это же время на северном (сирийском) направлении развернулись не менее кровопролитные сражения. Боевые действия на Сирийском фронте начались одновременно с атакой линии Барлева на Синае. О предстоящем наступлении израильским командирам разведка донесла заблаговременно. Командир 77-го танкового батальона подполковник Кахалани в своих мемуарах пишет, что в 8 часов утра 6 октября он был вызван в штаб. Генерал Януш, командующий группировкой войск на границе с Сирией, сообщил прибывшим офицерам, что после полудня координированными по времени ударами сирийской и египетской армий начнется война.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 14

Танковые части израильской армии в Войне Судного дня. 1973 г.


К 12.00 танки были готовы к бою: пополнены запасы горючего и боекомплекта, натянуты маскировочные сети, а экипажи заняли места по боевому расписанию. К слову сказать, сирийские командиры батальонов получили приказ о наступлении только в 12.00 [200].

Наступление началось атакой укреплений на Голанских высотах в районе Эль-Кунейтры силами трех пехотных и двух танковых дивизий и отдельной танковой бригады. (Аппарат советских военных советников в вооруженных силах Сирии возглавлял в этот период генерал-лейтенант танковых войск В. Макаров.) В каждой пехотной дивизии имелось по 200 танков. Сирийцам противостояли одна пехотная и одна танковая бригады, а также часть подразделений 7-й танковой бригады армии Израиля. В четырех батальонах 188-й танковой бригады насчитывалось 90- 100 танков (в основном "центурионы") и 44 105-мм и 155-мм САУ. Общее число израильских танков на Голанских высотах достигало 180-200 единиц.

Вот как описывает начало наступления советский военный специалист по артиллерийскому вооружению И.М. Максаков [201], находившийся в это время в составе сирийской армии. "Наступило 6 октября. С утра в расположении бригады стояла настороженная тишина. Последовала команда: "В укрытие!" Загрохотали орудия, заухали реактивные установки, низко над землей пронеслась восьмерка штурмовиков СУ-20. Над расположением бригады они сбросили пустые топливные баки, послышались взрывы бомб. Грохот стоял невообразимый. В воздухе появилась авиация, началась артиллерийская и авиационная обработка переднего края обороны израильтян. Низко над землей прошли 15 вертолетов с десантом, который высадился на горе Джебель-Шейх (2814 м над уровнем моря). Она просматривалась с территории бригады и являлась высшей точкой Голанских высот. Минут через сорок вертолеты прошли в обратном направлении. Канонада не утихала. Бригада была готова к наступлению.

Через три часа после артподготовки соединения и части сирийской армии с тяжелыми потерями прорвали оборону, преодолели сильно укрепленный противотанковый ров и продвинулись на 5-6 километров в глубь Голанских высот. Ночью бригада совершила марш и с утра 7 октября вступила в бой. За боем довелось наблюдать из укрытия у КП бригады.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 15

А.А. Перфилова и Герой Советского Союза генерал Г.У. Дольников (архив автора)


Горели танки, БТРы, автомобили (впоследствии поле, на котором происходило сражение, будет названо израильтянами "Долиной слез". – А.О.). В воздухе постоянно находилась авиация израильских и сирийских ВВС, прикрывали поле боя, штурмовали противника, вели воздушные бои. КП подвергся удару пары "Фантомов", один из них был сбит сирийской ракетой, пилот выбросился и спустился на парашюте, его захватили и доставили в штаб бригады" [202].

К утру 7 октября максимальная глубина вклинивания сирийцев севернее и южнее Эль-Кунейтры достигла 10 км. Значительную роль в этом сыграло техническое преимущество сирийских танков советского производства Т-62 и Т-55, снабженных приборами ночного видения. Ожесточенные бои продолжались несколько дней. За это время, по словам И.Максакова, было уничтожено 26 израильских самолетов. К исходу дня 8 октября части 1-й танковой дивизии вышли к реке Иордан и Тибериадскому озеру, то есть к границам 1967 года. Однако подошедшее к израильтянам подкрепление (три танковые бригады генерала Дэна Ланера) остановило наступающих.

9 октября израильтяне перехватили инициативу и, несмотря на превосходство в воздухе сирийской авиации и сильную ПВО, нанесли бомбовый удар по Дамаску. Тем не менее в результате действий ПВО были сбиты 2 израильских самолета с американскими пилотами.

10 октября израильтяне перешли в контрнаступление и вышли на "линию перемирия", так называемую "Пурпурную линию", установленную ООН после войны 1967 года. В этот же день в войну вступили иорданские, иракские и саудовские формирования. Сирийская бригада, в которой находился И. Максаков, потеряв более 40% боевой техники и личного состава, в ночь на 11-е была выведена в район переформирования, а затем в резерв. За время боевых действий дивизион ПВО бригады уничтожил 7 израильских самолетов и потерял 3 зенитные установки. Всего же к 13 октября было уничтожено 143 израильских самолета, при сирийских потерях в 36 машин [203].

Значительными с обеих сторон были и потери в живой силе и бронетехнике. Так, за четыре дня боев в 188-й резервной бригаде "ЦАХАЛА" выбыло из строя 90% офицеров. Только в сражении в "Долине слез" 7-я израильская бригада потеряла 98 (по другим данным – 73) "центурионов" из 150, но смогла уничтожить 230 сирийских танков и более 200 БТР и БМП [204].

12 октября благодаря атаке иракской 3-й танковой дивизии наступление израильских войск было остановлено, а 20 октября противники заключили перемирие.

В обшей сложности в результате боев на Северном фронте Сирия и ее союзники потеряли, по разным данным, от 400 до 500 танков Т-54 и Т-55, а Израиль – около 250 (по израильским данным) [205].

Не менее ожесточенные бои происходили и в воздухе, между сирийскими и израильскими ВВС. Напомним, что военно-воздушные силы Израиля к началу войны имели на вооружении 12 легких бомбардировщиков "Вотур", 95 истребителей-бомбардировщиков F-4E "Фантом", 160 штурмовиков А-4Е и Н "Скайхок", 23 истребителя "Мистер" 4А, 30 истребителей "Ураган", шесть самолетов-разведчиков RF-4E. Для решения задач противовоздушной обороны использовались 35 истребителей "Мираж", 24 "Барак" (копии французского "Миража", производившиеся в Израиле), 18 "Супер-Мистер" [206].

ВВС Сирии к началу боевых действий располагали 180 истребителями МиГ-21, 93 МиГ-17, 25 истребителями-бомбардировщиками Су-7б и 15 Су-20. На вооружении войск ПВО имелось 19 дивизионов зенитно-ракетных комплексов С-75М и С-125М, а также три зенитно-ракетных бригады ЗРК "Квадрат" (экспортный вариант ЗРК "Куб"). Действия ВВС и ПВО Сирии курировались советскими военными советниками. Правда, по словам советника по боевому применению начальника Центрального командного пункта войск ПВО и ВВС Сирийской Арабской Республики, полковника К.В. Сухова, не всегда с пониманием ситуации и правильной оценкой противника. В своих воспоминаниях он, в частности, отмечал: "В подготовке ВВС имелись весьма серьезные недостатки. Существовала излишняя централизация управления и, как следствие, недостаточное доверие командирам авиабригад.

Летный состав часто перемешался из части в часть, в результате чего в эскадрильях отсутствовали постоянные боевые расчеты, особенно в звене и паре. Командиры, летный состав и расчеты КП слабо знали особенности противника. Обладая неплохими навыками пилотирования, сирийские летчики имели неудовлетворительную тактическую, а многие и огневую подготовку. К сожалению, в этом большая доля вины лежит на наших советниках командиров эскадрилий, бригад и даже управления ВВС и ПВО, которые тоже недостаточно знали противника и не смогли выработать эффективную тактику борьбы с ними" [207].

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 16

Советские советники-преподаватели военной академии в Каире


Секретные войны Советского Союза

Рисунок 17

Группа советских военных советников-преподавателей в Египте. Февраль 1973 г. (архив автора)


Не все благополучно было и при подготовке средств ПВО. Полковник К.В. Сухов по этому поводу замечает:

"Формирование зенитно-ракетных войск (ЗРВ) закончилось менее чем за месяц до начала войны, поэтому подразделения достигли только удовлетворительного уровня подготовки. Боевые расчеты не успели освоить сложные виды стрельб (по скоростным и высотным целям, в сложной радиопомеховой обстановке, в условиях применения противником противорадиолокационных ракет типа "Шрайк" и различных ловушек). Не была закончена программа обучения и не достигнута слаженность расчетов КП. Практически не отработано взаимодействие ЗРВ с истребительной авиацией. Не полностью завершилось оборудование основных, запасных и ложных позиций" [208]. Впоследствии эти недостатки были использованы сирийским руководством при обвинениях СССР в поставках устаревшей техники и недостаточной подготовке советских военных специалистов. При этом затушевывалась "мечущаяся" политика египетского президента, обращавшегося за помощью к Советскому Союзу в критический момент, когда на необходимую боевую работу уже почти не оставалось времени. Так, например, накануне войны сирийские летчики-истребители проходили специальную подготовку под руководством пакистанских инструкторов. По свидетельству полковника В.Бабича, "они достаточно хорошо освоили технику пилотирования МиГ-21 на режимах полета, близких к критическому", обучились многим приемам ведения одиночного и парного боя, которыми владели израильские пилоты [209]. Однако это не уберегло их от ощутимых потерь. По американским данным, в октябре 1973 года ВВС Сирии потеряли 179 самолетов. Другие арабские страны-союзники, Египет и Ирак, соответственно 242 и 21 самолет (всего 442 единицы). При этом израильские ВВС потеряли 35 истребителей-бомбардировщиков "Фантом", 55 штурмовиков А-4, 12 истребителей "Мираж" и шесть "Супер-Мистер" (всего 98 единиц) [210].

Значительную трудность в ходе боевых действий сирийцы испытывали в добывании оперативной информации, касающейся намерений противника. Однако сирийские ВВС не имели на вооружении "чистого" самолета-разведчика, способного добывать такую информацию, и они вновь были вынуждены обратиться за помощью к Советскому Союзу. С этой целью из СССР на Ближний Восток был срочно переброшен отряд самолетов-разведчиков МиГ-25Р. О формировании первого отряда, направленного в Египет, вспоминает офицер 47-го отдельного гвардейского разведывательного авиаполка Николай Левченко:

"Утром 11 октября 1973 года 47-й ОГРАП был поднят по тревоге. Уже через пару часов на полковом Ан-2 из Шаталово были доставлены те немногие, кто не успел уехать в Шайковку для сборов по замене в Польшу. Была поставлена задача в минимально короткие сроки разобрать и подготовить к перевозке ВТА четыре МиГ-25, а также сформировать группу летного и технического состава численностью около 200 человек для спецкомандировки в одну из стран Ближнего Востока.

Поскольку многие из наших однополчан уже побывали "в одной из стран", то почти ни у кого не было сомнений – это снова Египет. А к вечеру следующего дня я узнал, что вместо Бжега мне предстоит лететь в Каир.

К этому времени уже был сформирован 154-й отдельный авиаотряд (ОАО) из 220 человек личного состава полка. И вечером того же дня курсом на Каиро-Уэст (с промежуточной посадкой на одном из аэродромов Южной группы войск в Венгрии) взлетел Ан-12 с передовой группой техсостава на борту во главе с инженером эскадрильи гвардии капитаном А.К. Труновым. Буквально вслед за ними пошли Ан-22 с разобранными МиГами на борту и с сопровождающим личным составом".

Первый боевой вылет группы был выполнен 22 октября 1973 года. Он проводился в сложных условиях – в режиме радиомолчания, без использования радиотехнических средств навигации, парой МиГов, пилотируемых Левченко и майором Уваровым. Истребители вышли на север, в сторону Александрии, где развернулись и направились на Синайский полуостров. Пройдя траверз озера Корун, разведчики, выполнив разворот, вернулись на свой аэродром.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 18

Советские военные советники-преподаватели в Египте. Февраль 1973 г. (архив автора)


Продолжительность полета составила 32 минуты. За это время было отсняты сотни аэрофотоснимков района боевых действий, из которых на земле был составлен фотопланшет. Увидевший через пару часов этот материал, начальник штаба египетской армии, по словам Левченко, заплакал – "планшет с пустынным пейзажем беспристрастно зафиксировал на светлом фоне песка черные следы гари и копоти от десятков сгоревших египетских танков, бронемашин, другой техники" [211].

Последний боевой вылет летчики 154-го ОАО совершили в декабре 1973 года. Тем не менее до мая 1975 года советский авиаотряд продолжал базироваться в Каиро-Уэсте и совершать тренировочные полеты над территорией Египта.

Назревавшая катастрофа на Сирийском фронте (особенно значительные потери авиационной техники и наземных средств ПВО) заставила президента Хафеза Асада в очередной раз запросить срочной помощи у Москвы. Поскольку поражение сирийцев не входило в планы Кремля, в кратчайшие сроки был организован воздушный мост, по которому в Сирию и Египет хлынул поток из Советского Союза. По данным генерала армии М. Гареева, только в Египет самолеты советской военно-транспортной авиации совершили около 4000 самолето-вылетов, доставив полторы тысячи танков и 109 боевых самолетов для восполнения серьезных потерь.

Вместе с техникой на Ближний Восток отправились и советские военнослужащие. Вот как описывал свою срочную командировку полковник Ю. Левшов: "Все началось рано утром 14 октября 1973 года. Меня, инженера службы ракетного вооружения части, вызвали в штаб округа к 7.00. Предупредили, что придется ехать за границу, срочно.

В установленное время я и еще несколько офицеров прибыли в штаб, где нас всех уже ждал командующий. Он и объявил свое решение: четверо из нас должны убыть в составе ремонтно-восстановительной бригады в Сирию для работы на зенитно-ракетных комплексах.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 19

Советские военные советники-преподаватели на отдыхе. Александрия, 1973 г. (архив автора)


А при необходимости и участвовать в боевых действиях под Дамаском. Утром следующего дня мы уже были в Москве, где в Генеральном штабе формировалась команда в составе около 40 человек. В основном это были офицеры до 30 лет. Нам рекомендовали выслать домой все документы и считать себя членами профсоюза, которые выезжают в развивающиеся страны. После небольшого инструктажа о предстоящей работе и условиях службы нас отправили на один из подмосковных военных аэродромов, откуда вылетели в Венгрию.

Там с аэродрома, где базировались ВВС Южной группы войск, каждые 15-20 минут взлетал военно-транспортный самолет с грузом на борту. Маршрут полета: Венгрия – Сирия. Сначала самолеты садились прямо на полевые аэродромы для доставки техники и вооружения в район боевых действий. В дальнейшем – на стационарные аэродромы Голанских высот и Дамаска".

По прибытии в Сирию советских офицеров переодели в сирийскую форму без знаков различия и разместили в гостинице в центральной части Дамаска. На следующее утро офицеры отправились к месту службы, в зенитно-ракетный дивизион, дислоцировавшийся возле границы с Иорданией. Израильская авиация накануне нанесла по его позициям ракетно-бомбовый удар, поэтому взгляду советских военных предстала довольно удручающая картина: "После удара два дизеля в результате прямого попадания оказались вверх колесами. Все пусковые установки – черные от сажи, две разбиты вдребезги. Повреждены кабины управления. Почти половина позиции засыпана шариковыми бомбами и осколками".

Ремонтом поврежденной техники задачи советских офицеров не ограничились. Уже через несколько дней специалистам пришлось вступить в бой, непосредственно участвуя в отражении атак израильской авиации: "В первые недели ракеты не снимались с подготовки по 20-22 часа в сутки, так как подлетное время составляло 2-3 минуты. Атаки истребителей-бомбардировщиков наносились из-за гор. Ударная группа находилась считаные минуты в зоне огня и тут же уходила обратно за горы.

Вспоминаю такой случай. В одном из дивизионов в прифронтовой полосе мы проверяли настройку техники. В приемно-передающей кабине некачественно были настроены приемники, и наш инженер взялся за настройку (в случае пуска противорадиолокационного снаряда типа "Шрайк" это был смертник).

Командир дивизиона предупредил, что, по опыту, в ближайшее время могут показать ся израильские самолеты – только что пролетел разведчик, и сбить его не удалось.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 20

Подбитые на Голанских высотах танки Т-62 армии Сирии. 13 октября 1973 г.


Готовность комплекса к открытию огня – минуты. Старший группы порекомендовал ничего не трогать, но наш специалист пообещал сделать все четко и быстро, а в случае необходимости перейти на ручной режим поддержания частоты. Только он начал настройку, как старший лейтенант Омельченко закричал с КП, что, по данным разведки целей, начался удар по дивизиону, и бросился в кабину помогать офицеру наведения. В передающей кабине занервничали: как обеспечить стрельбу, когда идет настройка? И вдруг с КП докладывают, что по дивизиону пущены "Шрайки". Все, кто слышал это, сразу притихли. В кабине с расстроенным приемником инженер остолбенел. Пальцы не может оторвать от ручек настройки.

Старший нашей группы запрыгнул в кабину и вытолкнул оттуда ошалевшего от страха горе-специалиста. Сам же в считаные секунды настроил приемник на нужную частоту, обеспечил стрельбу комплекса. По цели была пущена ракета, а от "Шрайка" тактическим приемом удалось увернуться.

Старший лейтенант, пытавшийся настроить аппаратуру, через несколько дней стал заговариваться, и его срочно отправили в Союз" [212].

24 октября 1973 года боевые действия на Сирийском фронте были полностью прекращены.

Однако успех войны решался все-таки на Южном (Синайском) фронте.

Ранним утром 14 октября египтяне перешли в мощное фронтальное наступление. Разразилось грандиозное танковое сражение, по масштабам не уступающее битве на Курской дуге времен Второй мировой войны. 1200 новейшим египетским танкам (не считая бронетехники моторизованной пехоты) противостояло до 800 единиц израильских М-60а1, М-48аЗ и "тиранов". В результате боев только за один день египтяне потеряли 270 танков и бронемашин, израильтяне – около 200.

На следующий день "ЦАХАЛ" предпринял попытку перехватить инициативу. 15 октября 18 израильских бригад (в том числе 9 танковых) при массированной поддержке авиации перешли в контрнаступление.

Спустя день они потеснили на правом фланге египетскую пехотную бригаду 2-й армии и прорвались в районе станции Хамса к Большому Горькому озеру. За трое суток израильские подразделения, переправившись на другой берег, захватили плацдарм и, накопив к 19 октября значительные силы – около 200 танков и несколько тысяч солдат мотопехоты под командованием генерала Ариэля Шарона, развернули наступление на север, северо-запад и юго-запад.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 21

Советские военные советники в Египте


На четвертый день эта группировка, разбитая на небольшие отряды, уничтожая на своем пути командные пункты, узлы связи, подавляя зенитно-ракетные батареи, артиллерию и ликвидируя базы снабжения, подошла к городу Суэцу и практически блокировала 3-ю египетскую армию. Правда, в весьма сложном положении оказались не только египтяне, но и сама израильская группировка. Если бы она потеряла коммуникации, то тысячи израильских солдат оказались бы в плену. В один из моментов группа египетских десантников, пробравшись к израильской переправе, уже готова была взорвать понтонные мосты, но… получила строгий запрет из Каира на осуществление этой операции.

В это же время по переправам уже велся артиллерийский огонь египетскими батареями. И вновь из Каира поступил приказ прекратить огонь. Загадки этих фактически предательских приказов раскрылись благодаря самому президенту Египта А. Садату. В конце 1975 года, беседуя в Каире с двумя советскими представителями, востоковедом Е. Примаковым и журналистом И. Беляевым, президент признал, что египетская армия вполне была в состоянии нанести удар по израильтянам на завершающем этапе войны. По его словам, у египетской армии был двойной перевес в артиллерии, танках и все необходимое, чтобы уничтожить израильскую группировку на западном берегу Суэцкого канала.

Египетская армия могла уничтожить части Ариэля Шарона, но не решилась это сделать. Анвар Садат испугался предупреждения, полученного в первые дни войны от Госсекретаря США Г. Киссинджера. Последний заявил президенту, что "если советское оружие одержит победу над американским, то Пентагон этого никогда не простит, и наша "игра" с вами (по возможному урегулированию арабо-израильского конфликта) будет окончена" [213]. Вероятно, были и другие веские причины "покладистости" Садата. Есть сведения, что он был высокопоставленным "агентом влияния" ЦРУ. В феврале 1977 года газета "Washington Post" опублико вала материал о платежах ЦРУ различным деятелям на Ближнем Востоке.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 22

Карикатура из советского журнала "Крокодил". 1984 г.


В качестве одного из получателей фигурировал Камаль Адхам, бывший специальный советник короля Саудовской Аравии Фахта и связной ЦРУ. Газета называла его "стержневой фигурой в арабском мире". Многие предполагали, что часть денег, получаемых Камалем Адхамом от ЦРУ, от него шла именно Садату. Некий высокопоставленный источник, пожелавший остаться анонимным, подтвердил, что еще в 1960-е годы Адхам обеспечивал Садату, бывшему в то время вице-президентом, постоянный частный доход. И, наконец, американские спецслужбы были осведомлены о том, что Анвар Садат курил гашиш и временами страдал типичными для наркоманов приступами страха, граничившими с паранойей [214]. Общественная огласка этого факта была не в интересах египетского лидера. Подробности же личной жизни президента, как и государственные секреты, американцам мог поставлять начальник разведки Садата генерал Ахмед Исмаил, долгие годы связанный с ЦРУ.

Таким образом, исход кампании с самого начала был предрешен. 23 октября Совет Безопасности ООН принял две резолюции 338/339, обязательные к выполнению воюющими сторонами, а 25 октября стало официальной датой окончания войны. Накануне Израиль попытался "притормозить" решения об окончании боевых действий, чтобы закрепиться на захваченных арабских территориях, но это встретило недовольство Госсекретаря Киссинджера. Вызвав израильского посла Диница, он заявил ему напрямую: "Передайте Меир, что если Израиль будет продолжать войну, то пусть больше не рассчитывает на получение военной помощи от США. Вы хотите заполучить 3-ю армию, но мы вовсе не собираемся из-за вас заполучить третью мировую войну!" [215]. Для такого заявления были веские основания. 24 октября советское руководство предупредило "о самых тяжелых последствиях", которые ожидают Израиль в случае его "агрессивных действий против Египта и Сирии". По дипломатическим каналам Москва дала понять, что не допустит поражения Египта.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 23

Обложка русского эмигрантского журнала "Часовой" с фотографией прибывших в Египет советских военных летчиков


В телеграмме советского лидера Л.И. Брежнева, направленной Р. Никсону, отмечалось, что в случае пассивности американской стороны по урегулированию кризиса СССР столкнется с необходимостью "срочно рассмотреть вопрос о том, чтобы предпринять необходимые односторонние шаги" [216]. Чтобы подкрепить свои слова делом, в СССР была объявлена повышенная боеготовность 7 дивизий воздушно-десантных войск. В ответ на это американцы объявили тревогу в ядерных силах. Страх оказаться между "двух жерновов" вынудил Израиль прекратить наступление и согласиться с резолюциями ООН. 25 октября состояние боевой готовности в советских дивизиях и американских ядерных силах было отменено. Напряжение спало, но, вероятно, именно в это время у советского руководства возникла идея уничтожения израильского атомного центра Димона в пустыне Негев. Для ее реализации были сформированы четыре боевые группы. Их подготовка проходила в учебном центре ТуркВО в Келиту, где диверсанты на макетах, воспроизводящих в натуральную величину ядерные объекты Димоны, отрабатывали операцию по их уничтожению. Тренировки продолжались более месяца, до тех пор, пока из Центра не поступила команда "Отставить!".

Уходя с захваченных территорий, израильские солдаты, по словам очевидцев, забирали с собой все, что могло пригодиться, включая домашнее имущество арабских жителей, разрушали здания. Так, по свидетельству корреспондента болгарской газеты "Работническо дело" Г. Калоянова, части "ЦАХАЛА", покидавшие сирийский город Эль-Кунейтра, провели пятидневную операцию по "уничтожению города". Его многие общественные здания были сначала взорваны динамитом, а затем "заглажены" бульдозером [217].

Однако военный успех достался Израилю дорогой ценой. "ЦАХАЛ" потерял примерно 3000 человек убитыми и 7000 ранеными (по израильским официальным данным – 2521 человека убитыми и 7056 ранеными) [218], 250 самолетов и свыше 900 танков. Арабы понесли еще большие потери – 28 000 человек убитыми и ранеными и 1350 танков. Тем не менее израильские жертвы пропорционально общей численности населения намного превзошли арабские потери [219].

Что же касается советских военнослужащих, участвовавших в "Октябрьской" войне, то кроме артиллеристов, специалистов ПВО, а также пехотных советников в рядах египетской и сирийской армий находились и советские летчики.

Нельзя не упомянуть и о боевой работе советских моряков, несших службу на кораблях 5-й эскадры ВМФ СССР. Они находились в Средиземном море, непосредственно в зоне военных действий. Причем в готовности немедленного применения оружия по противнику. Советские военные корабли выполняли конвоирование транспортов (танкеров), как советских, так и иностранных, в порты Сирии и Египта, эвакуацию советских граждан и иностранных туристов из этих стран и другие задачи. Всего в период войны в Средиземном море было сосредоточено от 96 до 120 боевых кораблей различного предназначения и судов Северного, Балтийского и Черноморского флотов, в том числе до 6 атомных и 20 дизельных подводных лодок. Часть дизельных подводных лодок была развернута в районах на маршрутах прохода советских конвоев с транспортами с задачей их противолодочной обороны. Среди них была подводная лодка "Б-130" под командованием капитана 2-го ранга В. Степанова, несшая боевое дежурство в районе юго-восточнее острова Кипр – западнее Хайфы. За успешное выполнение заданий по охране и обороне советских транспортов командир лодки В. Степанов был награжден орденом Боевого Красного Знамени [220].

Единственным известным случаем боевого контакта советских моряков с противником был эпизод с тральщиком "Рулевой" и средним десантным кораблем "СДК-39" Черноморского флота. Они были вынуждены открыть огонь по израильской авиации, пытавшейся воспрепятствовать заходу советских кораблей в сирийский порт Латакию. Боевых потерь при этом не имелось.

На Западе усиление советской Средиземноморской эскадры [221] рассматривалось как признак того, что она может быть использована для поддержки советских регулярных войск, если они будут направлены в район конфликта. Такая возможность не исключалась. Заметим, что в критический для Египта момент в советском Генеральном штабе в срочном порядке отрабатывался вариант высадки в Порт-Саиде "демонстративного десанта" советской морской пехоты. Примечательно, но, по словам бывшего сотрудника оперативного управления Главного штаба ВМФ капитана 1-го ранга В. Заборского, в это время морских пехотинцев в составе 5-й эскадры не было. Полк еще только готовился к переброске в Средиземное море из Севастополя. В то же время большинство кораблей эскадры имели нештатные подразделения для действий в морском десанте на берегу. Подготовку они проходили в бригаде морской пехоты перед выходом на боевую службу. Командование силами высадки было возложено на командира 30-й дивизии (командный пункт – крейсер "Адмирал Ушаков"). В этой ситуации главнокомандующий ВМФ приказал сформировать на каждом корабле 1-го и 2-го ранга по роте (взводу) добровольцев-десантников и приготовить корабли и плавсредства для десантирования личного состава. Боевой задачей предписывалось зайти в Порт-Саид, организовать оборону с суши, не допустить захвата города противником. Оборону осуществлять до прибытия воздушно-десантной дивизии из Союза. Лишь в последний момент эта операция была отменена [222].

Здесь уместно вкратце остановиться на отношении некоторых социалистических стран к политике Советского Союза, проводимой во время арабо-израильской войны 1973 года.

Большая часть социалистических стран – союзниц СССР по Организации Варшавского договора поддерживала действия Советского Союза по организации помощи арабским странам. Страны, входящие в состав ОВД, не принимали участия в военных действиях, хотя значительное число военных специалистов из Болгарии, ГДР, Польши, Чехословакии находились в Египте и Сирии.

Болгария и Восточная Германия организовали на своей территории подготовку и обучение арабских военных кадров. Чехословакия поставляла арабским странам некоторые виды вооружений. Болгария разрешила использовать свое воздушное пространство советским транспортным самолетам, перевозящим оружие на Ближний Восток.

Югославия, хотя и не была участником ОВД, помогала арабским странам, через территорию Югославии осуществлялись полеты советских самолетов с оружием. СФРЮ сама продавала некоторые виды оружия странам антиизраильской коалиции.

Уже после окончания войны стало известно, что в боевых действиях на стороне Сирии планировалось участие кубинских частей. По словам заместителя начальника Политуправления РВС Кубы полковника Висенте Диаса, Сирия попросила Фиделя Кастро оказать ей помощь в боевых действиях против израильтян. Просьба была удовлетворена, и в страну в абсолютной секретности было переправлено 800 кубинских добровольцев-танкистов. Однако принять участие в боевых действиях они не успели: к этому времени уже было объявлено перемирие.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 24

Участник боевых действий в Египте подполковник А.П. Сердюков (архив В.А. Сердюкова)


Тем не менее начиная с апреля 1974 года кубинские экипажи стали небольшими группами выдвигаться на передний край, где приняли участие в артиллерийских дуэлях с израильской армией [223].

Совершенно иным было поведение Румынии. Румынское правительство закрыло воздушное пространство страны для самолетов с военными грузами, следующими из СССР на Ближний Восток. Более того, СРР поставляла Израилю в ходе конфликта запасные части для ремонта техники советского производства, которая была захвачена израильтянами у арабских стран во время предыдущих военных действий. Израиль получал от Румынии не только запасные части, но и современные образцы компонентов оборудования, в частности, радиоэлектронного, советского производства, находившиеся на вооружении стран – участников ОВД.

На израильской стороне воевали американские части, подготовленные для ведения боевых действий в песках пустыни. По некоторым сведениям, солдаты этих частей имели двойное гражданство. Кроме того, по данным русского эмигрантского журнала "Часовой", в составе израильской армии находилось свыше 40 000 (?) кадровых американских военных [224].

В Средиземном море было сосредоточено около 140 кораблей и судов из состава 6-го флота ВМС США, из них 4 ударных (многоцелевых) авианосца, 20 десантных вертолетоносцев с корабельным соединением амфибийных (десантных) сил в 10-12 единиц, 20 крейсеров, 40 эсминцев и других кораблей.

Несмотря на официальную победу Израиля и его союзников, война "больно" ударила по экономике западных стран, в первую очередь США. На десятый день арабы без переговоров с импортерами наложили эмбарго на поставки нефти в США. Американский импорт из арабских стран сократился с 1,2 млн. баррелей в день почти до нуля. За считаные недели цена на сырую нефть выросла более чем в 4 раза – с 12 до 42 долларов за баррель. В результате в Америке возник дефицит топлива, а во всем мире – экономический спад. Из-за дороговизны топлива в северных районах США были закрыты многие госучреждения и школы, введен жесткий контроль за бензином. Была даже регламентирована заливка бензина в автомобили на заправочных станциях.

Кризис продлился недолго. В марте 1974 года в Вашингтоне прошел "Нефтяной саммит": арабы сняли эмбарго и увеличили добычу. Тем не менее цена на нефть с перерывами продолжала расти. По четным и нечетным номерам бензин наливали до 1976 года, а экономное "национальное ограничение скорости" в 90 км/час продержалось до 1995 года [225].

Разразившийся в результате эмбарго арабских стран Персидского залива "бензиновый кризис" наглядно показал уязвимость экономики Запада. Это, в свою очередь, послужило толчком к созданию антикризисной структуры, в частности в Америке – Министерства энергетики в 1977 году и стратегического нефтяного запаса в 1978 году.

Что же касается Советского Союза, то "бензиновый кризис" принес ему даже определенную выгоду. Повышение цен на нефть позволило СССР закупать зерно, сохранять прежний уровень военных расходов и еще более десяти лет подпитывать свою экономику.

В заключение очерка важно коснуться еще одного аспекта Войны Судного дня, связанного с изучением опыта ведения боевых действий сторон и применения ими современных видов вооружения. Этому аспекту уделялось значительное внимание как со стороны СССР, так и США.

Советская группа в составе 12 офицеров из всех родов войск была создана сразу же после начала боевых действий. Кроме изучения опыта войны, прибывшим из Москвы военным специалистам была поставлена задача собрать образцы новейшего оружия и техники противника. Первым "трофеем" группы стал израильский танк М-60 американского производства. Через неделю он был доставлен в Советский Союз (в Кубинку), а спустя еще две недели египетское командование получило материалы об испытаниях "американца", а также рекомендации по борьбе с М-60 в боевой обстановке. Другими "экспонатами" стали английский танк "Центурион", беспилотный самолет-разведчик американского производства и другие виды западного вооружения и техники. За выполнение этого задания руководитель группы адмирал Н.В. Илиев был награжден орденом Красной Звезды [226].

Аналогичная работа проводилась и американскими военными. Для этой цели по указанию начальника штаба СВ генерала Абрамса была создана специальная комиссия во главе с бригадным генералом Брэйдом. В ее задачи входило изучение особенностей форм и способов действий противоборствующих сторон в конфликте и, что самое важное, – формирование предложений относительно оптимизации развития сухопутных войск США по его итогам.

В результате работы комиссии была отмечена эффективность взятой египетскими войсками на вооружение теории общевойскового боя (разработанной в СССР) – использование пехотных подразделений с ПТУР в боевых порядках танковых частей и подразделений; активное и согласованное арабами многообразие средств ПВО, что лишало израильтян прогнозируемого подавляющего превосходства в воздухе и т.п.

Главный же вывод, сделанный американскими специалистами из анализа боевых действий на Ближнем Востоке в 1973 году, заключался в необходимости разработки национальной теории оперативного искусства [227].

Сразу же после окончания войны по решению ООН в конфликтную зону были направлены Чрезвычайные вооруженные силы (ЧВС-2), созданные под эгидой ООН. В их задачу входило наблюдение за выполнением условий перемирия в Палестине. Численность ЧВС составляла 300 офицеров, представлявших 17 стран. В результате настойчивой работы советской дипломатии по решению Совета Безопасности ООН в состав миротворцев были включены 36 военных наблюдателей от СССР (распоряжение Совета Министров СССР № 2746 от 21 декабря 1973 г.). Первая группа из 12 офицеров под руководством полковника Н.Ф. Блика (заместитель командира Кантемировской мотострелковой дивизии) приступила к выполнению миротворческой миссии в Египте, в зоне Суэцкого канала, 25 ноября [228]. 30 ноября в Каир прибыли еще 24 советских военных наблюдателя. Среди прибывших было много опытных офицеров, некоторые из них побывали в разных странах, участвовали в боевых действиях и имели награды [229]. 18 военных наблюдателей остались в Египте, а 18 наблюдателей убыли в Сирию.

С началом 1977 года СССР и США активизировали свои усилия по созыву Женевской конференции по комплексному урегулированию на Ближнем Востоке. Одновременно активизировалась деятельность и на "внутреннем фронте": Египет и Израиль стали тайно налаживать прямые контакты, подготавливая почву для сепаратной сделки. Показательно, что совершенно секретные контакты между Египтом и Израилем держались под полным контролем как в Москве, так и в Вашингтоне. Советская разведагентура могла в считаные часы добыть нужную информацию и передать ее Андропову, а затем и Брежневу. Кроме того, в Средиземном море постоянно курсировали три советских судна – "Кавказ", "Крым" и "Юрий Гагарин" с необходимым электронным оборудованием, "снимавшим" все радио- и телефонные разговоры на территории Египта, Израиля и других соседних стран.

1 октября 1977 года СССР и США подписали Заявление по Ближнему Востоку, в котором стороны определили дату созыва Женевской конференции (декабрь) и впервые, по настоянию Москвы, включили в документ пункт о правах палестинцев. Однако американский политический истеблишмент настоятельно порекомендовал пришедшей к власти администрации Картера придерживаться независимой от Кремля позиции. Ставка была сделана на союз между Бегином и Садатом. 17 сентября 1978 года Израиль и Египет при участии США подписали Дэвидские соглашения. 26 марта следующего года в Вашингтоне был заключен мирный договор между двумя странами. Начался вывод израильских войск с Синайского полуострова, который завершился в апреле 1982 года. Советский Союз, не желая оставаться простым наблюдателем в Ближневосточном вопросе, вынужден был сделать ставку на политических противников Египта: Ливию, Алжир, Южный Йемен, Ирак, ООП и Сирию.

ЛИВАНСКАЯ КАМПАНИЯ. 1982 г.

Краткая историческая справка

Ливан – государство в Западной Азии, на восточном побережье Средиземного моря. Граничит на севере и востоке с Сирией, на юго-востоке с Израилем. На юге к Ливану прилегает часть территории, выделенной ООН для создания арабского государства. Столица – г. Бейрут. 90% населения страны составляют арабы (ливанцы). На территории страны проживают также армяне, курды, небольшое число черкесов, турок, персов, евреев, европейцев и др. Согласно официальным данным переписи 1932 года, по религиозной принадлежности немногим более половины населения составляли христиане (марониты, православные, греко-католики, армяно-григориане и др.). Остальные – главным образом мусульмане (сунниты, шииты, друзы). До конца XIX века находился под властью Турции и Египта. В июне 1861 года международная комиссия (Франция, Великобритания, Австрия, Пруссия, Россия, Османская империя) выработала Органический статут Ливана (с этого времени страна официально получила название Ливан), который провозгласил автономный Ливан. В октябре 1918 года англо-французские войска оккупировали Ливан, а 1 сентября 1920 года было провозглашено создание под французским мандатом государства "Великий Ливан". В ноябре 1943 года страна получила независимость, в 1945 году была принята в ООН. В декабре 1946 года из страны были выведены все французские войска. До 1964 года страна придерживалась проамериканского курса, затем, с приходом к власти правительства Р. Караме, заявила о политике нейтралитета и неприсоединения к блокам. С 1968 г. на территории Ливана действовали организации палестинского движения сопротивления. Дипломатические отношения с СССР были установлены в августе 1944 года. В июне 1970 г. между Ливаном и СССР было подписано соглашение о сотрудничестве в области туризма, в июле того же года – платежное и торговое соглашение.

В 1975 году в стране началась гражданская война. Она возникла на религиозной почве между мусульманами-шиитами, мусульманами-суннитами и христианами и продолжалась до 1976 года.

Не вдаваясь в подробности, отметим лишь, что фактически ее непосредственным участником стали Соединенные Штаты и Израиль. Американцы, поддерживая правохристианские группировки, подвергали обстрелам горные районы и предместья Бейрута, населенные шиитами и друзами. Одновременно совершали вооруженные операции, совместно с израильскими частями, против сирийского контингента, находившегося в районе долины Бекаа. Согласно сведениям газеты "Нью-Йорк таймс", в результате этих боевых действий 264 американских морских пехотинца погибли и 137 получили ранения [230]. Израиль, в свою очередь, снабжал правохристианские группировки оружием, высаживал десанты, задерживал гражданские суда в территориальных водах Ливана.

К концу 1970-х годов основная масса арабских отрядов федаинов сконцентрировалась в южной части Ливана. Там образовался так называемый "Фатахлент" (от названия основной группировки ООП "Фатах", или "Фатх"). Центральные власти Ливана, ослабленные в ходе гражданской войны, в значительной степени утратили контроль над этими территориями.

Только в течение 1977 года Ливан стал объектом 128 вооруженных акций Тель-Авива. В марте 1978 года израильские войска оккупировали южную часть страны и передали ее под контроль ливанских сепаратистов – "Армии защиты Юга Ливана" (Армия Южного Ливана), возглавляемой сначала майором Саадом Хаддадом, а затем генералом Антуаном Лахадом [231]. Эта армия была сформирована в конце 1970-х годов полковником Йорамом Хамизрахи, офицером резерва сил обороны Израиля, с целью создания "буфера" между еврейским государством и враждебными ему силами на севере. Подготовка армии, ее оснащение и содержание осуществлялось непосредственно Израилем. В начале 1980-х годов Армия Южного Ливана на 80% состояла из христиан. Остальную часть представляли мусульмане-шииты, а также небольшое число друзов и мусульман-суннитов. К концу 1990 г. личный состав армии насчитывал около 2500 человек, причем 70% из них составляли уже мусульмане-шииты (Вентер Эл Дж. Расклад сил в Ливане // Солдат удачи. 1997. № 2 (29). С. 22.).

5 июня 1982 года израильские войска вторглись на территорию Ливана для проведения карательной операции против боевиков Организации освобождения Палестины. Операция получила кодовое название "Мир для Галилеи". В качестве объектов нападения были намечены и сирийские части в долине Бекаа.

Вдохновителем и организатором "акции" стал министр обороны А. Шарон, рассматривавший ее как "свою войну" против неугодных палестинцев. Разработанный израильским Генеральным штабом план боевых действий предусматривал в максимально короткие сроки выход израильских частей на подступы к Бейруту.

Следует заметить, что подготовка Израиля к войне не осталась не замеченной для советской разведки. На этот случай в штабе главного военного советника в Сирии генерал-полковника Г.П. Яшкина были разработаны планы операций сирийских вооруженных сил, которые учитывали не только косвенную поддержку сирийскому контингенту в Ливане, но и самостоятельную оперативно-стратегическую деятельность.

Непосредственным поводом для развязывания войны послужило убийство в Лондоне израильского посла Шломо Аргова четырьмя террористами из организации "Фатх – Революционный совет", возглавляемой Сабри аль-Банны (по кличке Абу Нидаль), 3 июня 1982 года. Несмотря на то, что эта организация не входила в ООП (даже враждовала с ней), нападение на Ливан было представлено как "превентивная" мера, направленная на "обеспечение безопасности" северных районов Израиля. Для ее осуществления израильское командование задействовало группировку численностью более 30 тыс. человек, 420 танков, 470 орудий и минометов и до 100 единиц противотанковых средств. Поддержка наземных войск с воздуха возлагалась на группировку из 180 боевых самолетов и вертолетов. Израильтянам противостояли 6-10 тысяч бойцов палестинских отрядов, входящих в ООП, ливанцев, а также части сирийской армии, которые были введены в Ливан по решению арабских стран (3 отдельные бригады и 2 отдельных воздушно-десантных полка). Всего же антиизраильская группировка насчитывала 42 тысячи человек, 318 танков, 836 орудий, минометов и установок реактивной артиллерии, более 500 противотанковых орудий, зенитно-ракетные комплексы.

Здесь уместно отметить, что оперативно-стратегическое руководство сирийскими войсками осуществлялось при участии советских военных советников в центральном аппарате министерства обороны САР и непосредственно в частях. На этот момент, по сведениям генерал-полковника Г.П. Яшкина, бывшего в 1980- 1984 годах главным военным советником и советником министра обороны, в Сирии находилось около тысячи советских советников и специалистов [232]. Многие из них вместе со своими подсоветными приняли прямое участие в боевых действиях. Более того, рекомендации советских специалистов, принятые военным руководством САР, в значительной степени повысили эффективность сирийских частей во время боевых действий.

Так, в один из первых дней войны советник при командующем войсками в Ливане генерал-майор М.П. Носенко предложил создать в механизированных бригадах подвижные противотанковые подразделения, вооруженные советскими ПТУРами "Фагот". Это предложение было одобрено первым заместителем обороны СССР маршалом С. Соколовым. Специальными рейсами самолетов в Сирию уже на второй день доставили 120 ПТУРов и по 6 комплектов боеприпасов к ним. Противотанковые взводы на легковых машинах-вездеходах создали в мехбригадах 1-й и 3-й танковых дивизий и во вновь созданной 10-й механизированной дивизии. За несколько дней боев они сожгли более 150 израильских танков [233]. Только одна 21-я мехбригада 3-й танковой дивизии в боях на подступах к Дамасскому плато уничтожила 59 израильских боевых машин [234].

6 июля израильская авиация двумя массированными налетами (по 120 самолетов в каждом) нанесла удары по аэродромам и стационарным средствам ПВО на территории Южного Ливана. Одновременно началось наземное наступление. Оно проводилось по трем направлениям – западному, центральному и в долине Бекаа. На центральном удар наносила 36-я танковая дивизия под командованием героя Войны Судного дня бригадного генерала Авигдора Кахалани. Она состояла из трех танковых и одной механизированной бригад. Вместе с частями 162-й дивизии она, практически не встречая сопротивления, переправилась по двум мостам через реку Литани в направлении на Сидон. Дальнейшее продвижение двух бригад велось по расходящимся направлениям: 36-я дивизия устремилась к Сайде, а 162-я – в направлении долины Бекаа с задачей перерезать шоссе Бейрут – Дамаск.

8 июня в боях за город Джеззину произошло первое столкновение израильтян с частями сирийской армии. Согласно плану, штурм города был возложен на танкистов 460-й бригады. Оборонял его 424-й пехотный батальон, усиленный тремя танковыми батальонами из состава 1-й танковой бригады сирийской армии. Каждому батальону придавалась рота коммандос. Ценой немалых потерь израильтянам удалось выбить сирийцев из города, при этом 460-я бригада потеряла не менее десяти "Центурионов". На следующий день передовые подразделения израильской танковой бригады подверглись атаке сирийских противотанковых вертолетов "Газель", которые расстреляли ракетами "Хот" роту танков. Ночью, напоровшись на сирийскую засаду, израильтяне потеряли еще две машины из танковой роты 188-й бригады.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 25

Карикатура из советского журнала "Крокодил". 1984 г.


Утром 9 июня четыре танковые дивизии Израиля при поддержке артиллерии и авиации на фронте более 100 км – от побережья Средиземного моря до горных районов Гармон – двинулись в наступление. Столкнулись в противоборстве самые мощные на Ближнем Востоке вооруженные силы. С обеих сторон в сражении участвовало более 200 тысяч человек личного состава (без учета палестинцев); около 3000 танков и БМП; свыше 3000 орудий и минометов; около 900 самолетов. По донесениям советских военных советников командиров корпусов, дивизий, бригад, сирийские войска в целом сражались хорошо. Всего, по данным, приведенным на совещании X. Асада с руководством Генштаба, за четыре дня войны сирийские ВВС произвели 958 боевых вылетов и сбили в воздушных боях 23 израильских самолета. Средствами ПВО САР уничтожено 35 воздушных целей, из них 27 боевых самолетов. Сухопутные войска уничтожили 160 израильских танков, более 10 артиллерийских и зенитно-ракетных батарей [235].

С 10 июня инициатива перешла в руки сирийского командования. Сложилась благоприятная обстановка для перехода к более активным действиям. Сирийцы стали готовить контрудар силами 1-й и 3-й танковых дивизий, 47-й и 51-й отдельных танковых бригад и четырех полков коммандос во фланг и тыл противника, прорвавшегося вдоль Средиземноморского побережья и вышедшего к Бейруту. Имелась реальная возможность окружить и уничтожить израильские части. Однако события приняли иной, нежелательный для Сирии оборот. На помощь Израилю поспешили США и их союзники. В Дамаск последовала серия визитов высокопоставленных представителей американской администрации.

10 июня 1982 года израильскими ВВС совместно с палубной авиацией других стран был нанесен массированный воздушный удар по средствам ПВО Сирии, находившимся в Ливане и на границе с Ливаном. Удар был тщательно спланирован и подготовлен.

Операция началась в 14 часов, когда в группировках ПВО Сирии сменяли дежурных огневых единиц и был обед. Кроме того, в этот час солнце стояло в таком положении, что ослепляло сирийскую группировку и усложняло пуск некоторых типов ракет. В то же время объекты ПВО, подсвеченные солнцем, легче наблюдались израильской авиацией.

Удар был нанесен силами в 200-250 самолетов (по другим данным – по 120), с постановкой пассивных и активных помех. В воздушной атаке были применены ракеты различных типов и планирующих управляемых авиационных бомб, а также класса "воздух – земля". После пусков авиация развернулась, не входя в зону поражения средств ПВО, а наведение выпущенных средств поражения было передано воздушным и космическим средствам управления. На конечном участке ракеты и бомбы наводились, как правило, головками самонаведения различных типов: тепловыми, оптическими, телевизионными, лазерными и другими.

По словам участника событий, советника командира зенитной ракетной бригады В.В. Рослякова [236], бой был внезапным и скоротечным. Тем не менее за 7-8 минут бригадой было сбито 4 самолета противника [237].

Всего же, по данным генерала Г.П. Яшкина, в этом бою было сбито 10 израильских самолетов. Потери сирийцев были более значительными – 22 истребителя (4 МиГ-23МФ, 8 МиГ-23МС, 10 МиГ-21 бис). "Надо признаться, – писал позже генерал Яшкин, – что этой операцией израильтяне достигли многого, и прежде всего в морально-психологическом плане. Они вдохновили антирежимную реакцию внутри Сирии и поколебали здоровые силы и даже самого X. Асада и его окружение…

Израильтянам удалось захватить и удерживать превосходство в воздухе и над полем боя. Этому способствовали многие факторы, но я назову лишь некоторые, с моей точки зрения, основные: хорошая система воздушного обнаружения, которая опиралась на самолеты раннего предупреждения "Хокай" и наземные РЛС, установленные на господствующих высотах в районе боевых действий; наличие системы РЭБ, дающей возможность подслушивать радиосети сирийских ВВС; перехватывая распоряжения, идущие с земли на борт сирийских самолетов, израильтяне забивали помехами их радиосети и радары.

"Оглушенные" и "ослепленные" сирийские летчики попадали под внезапные удары израильских ракет класса "воздух – воздух" типа "Сайдуиндер", "Питон-3", способных поражать цели с больших дальностей и под различными ракурсами" [238].

Далее генерал Яшкин замечает: "Читатель может спросить, а почему мы, советские специалисты, не помогали сирийцам достичь противодействия, равного тому, которого достигли израильтяне? Отвечу: мы не могли этого сделать. Все приемники сирийских комплексов подавлялись помехами очень высокой плотности во всем диапазоне частот. И чтобы с ними бороться, надо было не менее чем в 20-30 раз ослабить их мощность.

К сожалению, таких возможностей сирийцы не имели, не имели их и мы. Средства радиоэлектронной разведки и помех ВС САР в то время не могли обеспечить ни нарушение управления войсками и оружием противника, ни даже минимальную защиту своих самолетов, зенитно-ракетных комплексов и других своих сил и средств ПВО только по одной причине – ограниченного частотного диапазона подавления" [239].

11 июня 1982 года президент X. Асад отдал распоряжение о прекращении боевых действий сирийских войск против израильтян и закреплении их на достигнутых рубежах. Это перемирие было не в пользу Сирии. Американцы и их союзники по НАТО использовали передышку для сосредоточения своих флотов в Средиземном море, и в частности у побережья Ливана. Израильское командование получило время для перегруппировки сил и средств.

Одновременно в западных средствах массовой информации была развернута широкая информационно-психологическая война, направленная на формирование у мировой общественности мнения о поражении Сирии и ее капитуляции. Появились "аналитические" статьи о несовершенстве советского вооружения, поставляемого в Сирию.

В сложившейся ситуации 12 июня 1982 г. Г.П. Яшкин был вынужден направить на имя министра обороны СССР Маршала Советского Союза Д.Ф. Устинова шифротелеграмму следующего содержания:

"По различным источникам, а иногда и от лиц, которые были далеки от реально происходящих событий, делаются выводы о каком-то поражении и даже полном разгроме сирийских вооруженных сил в Ливане при отражении израильской агрессии. С такими выводами и сообщениями согласиться нельзя. Во-первых, такие заключения полностью смыкаются с желанием США и всей мировой иудейской мафии: дискредитировать советское оружие, наше оперативное искусство и тактику, создать желаемый для них на этом этапе "миф о непобедимости". Во-вторых, это не соответствует действительности. Сирийские вооруженные силы, как Вам известно, в активные боевые действия вступили только 9 июня 1982 года, когда израильтяне перенесли боевые действия в зону их ответственности, то есть на четвертый день войны. Четырем танковым дивизиям и двум отдельным бригадам израильских войск нанесено серьезное поражение. К утру 11 июня сирийские войска полностью овладели инициативой и стали организованно контратаковать. На Дамасском направлении провели артиллерийскую контрподготовку по району сосредоточения прибывшей 14-й танковой дивизии противника и сорвали ее ввод в сражение. Сирийскими войсками была отражена в Ливане и психическая атака, предпринятая с целью прорыва обороны в долине Бекаа и захвата автомагистрали Бейрут – Дамаск.

Именно эта сложившаяся обстановка – переход инициативы в руки сирийцев – испугала США. Они поняли, что на этом этапе могут потерять свою "булаву" в лице Израиля на Ближнем Востоке, и предприняли политический и дипломатический нажим, обман и шантаж, чтобы заставить руководство Сирии дать согласие на прекращение огня. В-третьих, советское оружие и боевая техника при умелом их использовании показали свою надежность перед новейшей американо-израильской, а наши танки, особенно Т-72 и Т-62, – полное превосходство. В-четвертых, сирийские соединения и части, принявшие участие в боевых действиях, не только не потеряли свою боевую способность, а, наоборот, окрепли, уверовав в свою силу, убедились в надежности и превосходстве советского оружия в их руках. Прочно продолжают удерживать в Ливане занимаемые ими оборонительные рубежи на час прекращения огня, совершенствуют их в инженерном отношении и готовы к отражению атак противника в случае возобновления военных действий. Оперативно-стратегическое руководство осуществлялось и продолжается при помощи наших советников при центральном аппарате Министерства обороны Сирии. Верховный главнокомандующий – президент X. Асад и министр обороны Сирийской Арабской Республики М. Тлас работают в тесном контакте с нами. Решения по военным вопросам вырабатываются совместно.

В-пятых, ВВС и ПВО, части РЭБ, радио и радиотехнические подразделения, оснащенные нашей техникой, делали и делают все возможное для выполнения задач. Но надо признать: наша техника уступает технике США и Израиля. В этих видах ВС, родах войск и спецвойсках ВС САР много уязвимых мест, о чем я Вам докладывал раньше и подробно доложат с прибытием в Москву Л.И. Горшков – заместитель начальника ВПК при Совете Министров СССР и первый заместитель главкома ПВО страны генерал-полковник Е.С. Юрасов" [240].

Спустя короткое время Москва, проанализировав боевые возможности поставлявшихся в Сирию средств ПВО, направила в страну большие партии более современного вооружения: модернизированные истребители МиГ-23МЛД и МиГ-25 с усовершенствованным радиоэлектронным оборудованием, новые управляемые ракеты класса "воздух – воздух" и "воздух – земля", объемно-детонирующие авиабомбы ("вакуумные бомбы") повышенной мощности, зенитно-ракетные комплексы "Оса" и др. Однако поступили они в сирийскую армию уже после окончания войны.

18 июля израильские войска, нарушив условия перемирия, обрушили огневые удары на сирийские позиции. Разгорелись тяжелые бои в долине Бекаа. Однако израильтянам не удалось прорвать оборону сирийских войск.

20 июля на одном из прилегающих к шоссейной дороге Бейрут – Дамаску участков израильтяне высадили тактический десант. Часть его прорвалась к ячейке управления генерала М.П. Носенко, в состав которой входило несколько операторов радиостанций и офицеров, в том числе пять советских. В течение часа группа отражала натиск десанта, пока не подошла танковая рота. В этой схватке погибли сержанты Н. Юматов, В. Викторов и два сирийских офицера. Генерал М.П. Носенко был ранен [241].

Хотелось бы привести и другие примеры умелых действий наших советников и специалистов, их мужества и доблести. Так, военному советнику при командире 10-й механизированной дивизии генерал-майору В.В. Губкину пришлось временно принять командование соединением. Дивизия получила задачу занять полосу обороны в горных районах Алей. В ходе рекогносцировки командир дивизии бригадный генерал Эт-Дин Акла заболел. Перед эвакуацией в госпиталь он попросил генерала Губкина завершить работу. Командирам частей приказал беспрекословно выполнять указания советника. Дивизия своевременно заняла полосу обороны, оборудовала ее в инженерном отношении. Затем успешно отразила все атаки противника. Значительную работу в районе боевых действий проделали также советник при командире 7-й механизированной дивизии, а потом при командире 1-го армейского корпуса генерал-майор Н.В. Логвинов, генерал-майор Н.А. Лисовский и другие.

22 июня две израильские танковые бригады атаковали прикрывающие шоссе Бейрут – Дамаск позиции сирийцев и попали под перекрестный огонь противотанковых средств. Положение удалось спасти лишь благодаря помощи самолетов и пехоты бригады "Голани". После массированного налета авиации танкистам удалось вырваться из-под огня, потеряв при этом 18 единиц бронетехники (танки "Центурион" и БТР Ml 13).

В тот же день 188-я танковая бригада в районе Эль-Зехальты опрокинула оборону сирийцев и захватила в качестве трофеев десять танков Т-62. Однако развить успех бригада не смогла, натолкнувшись на отчаянное сопротивление подразделений Революционной гвардии Ирана, защищавшей город Алейх – один из последних опорных пунктов перед Дамаском [242]. В последующие дни израильские части вели бои уже в самом Бейруте, стремясь выбить сирийцев из восточной части города. 3 июля арабская столица была полностью блокирована. Однако достичь желаемого результата израильтянам не удалось. Сирия ввела в Восточный Бейрут полки коммандос, две механизированные бригады и четыре отдельных танковых батальона. Атаки израильских частей захлебнулись.

В середине августа 1982 года палестинцы дали согласие на полный вывод своих уцелевших воинских формирований из Ливана. В ответ израильтяне заявили о снятии блокады Бейрута и прекращении боевых действий.

19 августа правительство Ливана обратилось к правительствам США, Франции и Италии с просьбой прислать войска для наблюдения за осуществлением эвакуации палестинских отрядов. С 21 по 24 августа в Бейрут вошли французские и американские контингента "многонациональных сил" и заняли ряд позиций, которые ранее занимали израильтяне.

30 августа столицу покинул председатель ООП Ясир Арафат и 62 руководящих палестинских деятеля. Принять палестинские отряды согласились восемь арабских стран.

30 и 31 августа отбыли сирийские войска, а 1 сентября в Сирию отбыла последняя группа палестинцев в составе 650 человек [243].

В Ливане осталось около 300 тысяч палестинских мирных граждан, которым ливанские власти и гаранты соглашения обещали безопасность и защиту.

Война подошла к концу. Ее результаты большинством западных военных обозревателей были оценены как тактический успех и стратегическое поражение Израиля одновременно. С одной стороны, израильская армия выполнила главную задачу операции "Мир для Галилеи" – разгромила инфраструктуры ООП в Ливане. С другой – страна оказалась втянутой в затяжную вялотекущую войну (оккупация Ливана израильской армией продолжалась три года). Кроме того, война, впервые в истории Израиля, вызвала небывалую в стране волну антивоенных настроений. Они охватили все слои населения. Более 100 солдат, еще в период боевых действий, отказались воевать и были посажены в тюрьму. Многие израильские военнослужащие подали в отставку. В числе их, например, 32-летний полковник Эли Гева – командир танковой бригады, награжденный за личное мужество и подвиги, совершенные в войне 1973 года. Мотивируя свое решение, он заявил, что не хочет "отвечать за смерти гражданских лиц, если ему и его людям прикажут атаковать Западный Бейрут".

В то же время ливанская война привела к дальнейшему укреплению отношений между Вашингтоном и Тель-Авивом. По высказываниям зарубежных корреспондентов, это сотрудничество стало приобретать качественно новые черты. Как отмечала в июле 1984 года газета "Нью-Йорк таймс", Израиль стал рассматриваться США как главный партнер в "нейтрализации влияния СССР в регионе", вплоть до "осуществления совместных операций против советских кораблей в Средиземном море" [244].

На военном сотрудничестве между США и Израилем следует остановиться более подробно.

По мере роста военной мощи Израиль стал играть в жизненно важном для США районе мира значительную роль. Со временем он стал неотъемлемой частью оборонительной концепции Запада, его центральным звеном "по нейтрализации советской угрозы на Ближнем Востоке"., Таким образом, укрепляя обороноспособность Израиля, США укрепляли свои стратегические позиции в этом районе мира.

Так, еще в 1963 году по распоряжению президента Кеннеди в Израиль были направлены современные ракеты "Хок". В 1964 году президент Джонсон одобрил поставку Израилю танков "Паттон", а позднее боевых самолетов "Скайхок". Президент Никсон санкционировал продажу Израилю сверхзвуковых самолетов "Фантом Ф-4".

Резкое увеличение американской помощи произошло в 1971 году, когда Израилю был предоставлен на льготных условиях заем на военные нужды на сумму 540 миллионов долларов. В 1972 и 1973 годах заем составлял уже 607,5 млн. долларов ежегодно, а после Войны Судного дня (1973) вырос до 982,7 млн. долларов. Кроме того, была предоставлена безвозмездная ссуда для приобретения оружия – полтора миллиарда долларов.

С 1975 по 1982 год сумма американской помощи ежегодно составляла в среднем 2,4 млрд., а с 1983 года – около 3 млрд. Она складывалась из займа и безвозвратной ссуды. Начиная с 1984/85 финансового года вся помощь являлась безвозвратной. В 1987 году, по данным Центрального статистического бюро и Государственного банка Израиля, общая сумма американской помощи составила 3 млрд. долларов.

По сообщению Еврейского телеграфного агентства, в первую декаду октября 1992 года президентом США Дж. Бушем было одобрено предоставление Израилю на нужды обороны 1,8 млрд. долларов. Помимо этого администрация Буша объявила о своем решении подарить Израилю 25 боевых вертолетов "Апачи", 10 штурмовых вертолетов "Блэк хоук", а также 70 противоракет "Пэтриот". Средства массовой информации Израиля охарактеризовали этот шаг "самым лучшим новогодним подарком, какой США могли преподнести Рабину и Израилю".

Представитель администрации также сообщил, что Министерство обороны США планирует разместить на хранение в Израиле значительное количество военной техники и снаряжения на общую сумму в 700 млн. долларов. На территории Израиля также планируется складирование ракет "Гарпун" класса "море – море" и современных высокотоксичных артиллерийских боеприпасов. Кроме того, израильским специалистам был обещан доступ к суперсовременным военным технологиям, а также участие Израиля в разработке "Глобальной оборонительной противоракетной системы" [245].

Стратегическая ценность Израиля для США была (и остается) несоизмеримой с этими цифрами. Так, например, содержание 350-тысячной американской армии в Европе в конце 1980-х годов обходилось американцам в сто миллиардов долларов ежегодно. По подсчетам специалистов, содержание американской армии, подобной израильской, на Ближнем Востоке стоило бы не менее 1,25 триллиона долларов.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 26

Карикатура из советского журнала "Крокодил". 1976 г.


Если бы не существовало Израиля, американцам пришлось бы построить по меньшей мере еще десять авианосцев для Средиземного моря, что обошлось бы в 50 миллиардов долларов – без учета расходов, связанных с необходимостью держать на борту этих кораблей около 50 тысяч человек военного и инженерно-технического персонала.

В связи с этим интересно привести слова Менахема Бегина. Будучи главой правительства Израиля, в период одного из конфликтов с Вашингтоном он заявил: "Надо раз и навсегда взвесить, что стоит больше – денежная помощь Америки или стратегические и военные услуги, которые Израиль оказывает США, не говоря уже о том, что Израиль единственный остров демократии в этой части света, на который США всегда могут положиться" [246].

В качестве иллюстрации к словам М. Бегина заметим, что ливанская кампания стала для Вашингтона и Тель-Авива своего рода полигоном. В ней, по данным газеты "Нью-Йорк таймс", прошли испытания в боевых условиях свыше 100 видов вооружений. В ходе войны, в частности, как заявил командующий бронетанковыми войсками Израиля Моше Бар-Кохба, "завоевал право на существование" танк "Меркава".

Война в Ливане показала целесообразность использования небольших подразделений коммандос и парашютистов. Западногерманский журнал "Милитэри текнолоджи" отмечал особую заинтересованность специалистов НАТО в изучении опыта действий израильских беспилотных самолетов-разведчиков.

В то же время формальное прекращение войны не принесло желаемого мира ни израильтянам, ни тем более арабам.

14сентябряв 16часов 10 минут была взорвана штаб-квартира ливанской правящей правохристианской фалангистской партии "Катаиб". В результате террористического акта погибли все ее руководители, в том числе лидер партии, президент Ливана Башир Жмайель, избранный на этот пост три недели назад – 23 августа. Позже стало известно, что Башир Жмайель поддерживал дружеские отношения с тогдашним министром обороны Израиля Ариэлем Шароном и израильской разведкой "Моссад". Рекомендован же он был на пост президента "кураторами" из Центрального разведывательного управления США. Вероятно, связь с ЦРУ и стала причиной ликвидации Жмайеля [247]. Однако официально ни заказчики, ни исполнители акции установлены не были. Тем не менее Тель-Авив заявил, что в Бейруте сложился "опасный вакуум власти" и что "израильская сторона никоим образом не позволит террористам вернуться". Уже в 0 часов 30 минут 15 сентября генерал Амир Дрори получил приказ установить контроль над всеми важнейшими пунктами Западного Бейрута, что и было сделано. Одновременно были проведены "зачистки" отдельных участков, а также лагерей палестинских беженцев.

В течение 16 и 17 сентября была осуществлена "зачистка" внутри лагерей Сабры и Шатилы. Она проводилась силами правохристианской милиции Ливана ("Армии защиты Юга Ливана"). В результате операции, только по самым осторожным оценкам, было убито более 1000 человек, а по палестинским источникам – от 3000 до 5000, в основном стариков, женщин и детей [248].

Действия израильских властей вызвали резкое осуждение мировой общественности и правительств большинства ведущих стран, в том числе США и СССР. Кабинет М. Бегина попытался оправдаться и заявил, что израильская армия не может отвечать за действия фалангистов и "что никто из израильтян не разряжал свое оружие в несчастных палестинских женщин и детей". Тем не менее достоянием общественности стали известны факты если не прямого участия израильских солдат в убийствах мирных граждан, то прямого попустительства. Наконец, в феврале 1983 года очередная правительственная комиссия завершила свое расследование и опубликовала 108-страничный "отчет". Военный министр Шарон был признан "косвенно ответственным" за трагедию в Сабре и Шатиле [249].

Нежелание Шарона уйти в отставку вызвало новый всплеск демонстраций как за, так и против его действий. Противостояние двух сторон достигло того, что во время одной из демонстраций, организованной против Шарона, в толпу была брошена боевая граната. В результате акции ("бомбист" так и не был задержан) погибло несколько человек, в том числе Эмиль Гринвейг, эмигрант из Румынии, десантник, участник войны в Ливане. Среди раненых оказался еще один участник войны – лейтенант Абрам Бург.

Тем не менее недовольство политикой руководства страны вынудило в сентябре 1983 года уйти в отставку М. Бегина, а вынесенный кнессетом вотум недоверия правительству блока "Ликуд" повлек за собой проведение в июле 1984 года досрочных парламентских выборов [250].

23 октября 1983 года в результате террористической акции мусульманского камикадзе в штаб-квартире американских морских пехотинцев в Бейруте погиб 241 человек. Это событие, а также другие действия исламистов стали поводом для блокирования Ливана с моря в декабре 1983 года силами четырех государств НАТО – США, Англии, Франции, Италии. Корабельная артиллерия и бомбардировочная авиация объединенных сил нанесли серию массированных ударов по войскам национальных сил Ливана, оборонительным позициям сирийских войск в его центральной части. Одновременно авиация, ракетные войска и артиллерия Израиля обрушили огонь на сирийские войска в долине Бекаа и в горных районах Барук. Сирийская армия нанесла ответные удары. По данным разведки, это причинило ощутимый урон израильтянам. Следует сказать, что во многом этому способствовала помощь, оказываемая после 1982 года Советским Союзом. Решение о предоставлении Сирии дополнительной военной помощи было принято в конце октября 1982 года в результате переговоров Генерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева с президентом X. Асадом [251]. Главным итогом этих переговоров явилось решение о переброске в Сирию двух зенитно-ракетных полков, подразделений радиоэлектронной борьбы, а также новой техники для сирийских ВВС и ПВО [252].

В феврале 1984 года президент США Рональд Рейган принял решение о выводе американских войск из Ливана. А в марте того же года с территории САР был выведен и советский воинский контингент (вся боевая техника и оружие переданы вооруженным силам Сирии).

К этому времени, по словам английской газеты "Таймс", жизнь израильских солдат, дислоцированных в Ливане, "превратилась в сущий ад". Ссылаясь на данные ООН, она сообщила, что если в апреле 1984 года произошло 20 нападений на израильских военнослужащих, а в мае – 60, то в июне эта цифра увеличилась до 186.

К июлю 1984 года, по официальным данным, израильская армия потеряла около 600 человек убитыми и примерно 4000 ранеными (из них свыше 2000 навсегда остались калеками) [253].

Война обострила и без того взрывоопасную ситуацию на Ближнем Востоке. Коснулась она и советских граждан, находившихся в то время в Ливане.

30 сентября 1985 года неизвестные террористы захватили четырех сотрудников советского посольства в Бейруте – врача Николая Свирского, работника консульского отдела Аркадия Каткова, который был ранен при захвате и впоследствии добит боевиками, инженера торгпредства Валерия Мырикова и атташе Олега Спирина. Двое последних одновременно являлись сотрудниками резидентуры КГБ в Ливане. Ответственность за похищение взяла на себя никому не известная организация "Силы Халеда бин аль-Валида". Как выяснилось впоследствии, это название было только ширмой, а истинными похитителями были боевики проиранской группировки "Хизбаллах" [254].

В 2006 году бывший заложник Валерий Мыриков в интервью газете "Комсомольская правда" рассказал подробности этого похищения:

"В середине дня я и еще один сотрудник посольства, Олег Спирин, на служебном "Датсуне" выехали в город. Неожиданно из-за поворота на большой скорости выехал белый "Мерседес" и преградил нам дорогу. Оттуда выскочили вооруженные люди, которые сразу открыли беспорядочную стрельбу. Затем они выволокли нас из машины, швырнули в салон "Мерседеса" и дали по газам.

А через несколько часов в этом же районе террористы остановили "Ладу", в которой были врач посольства Николай Свирский и сотрудник консульского отдела Аркадий Катков. Аркадий попытался оказать сопротивление, однако бандиты церемониться не стали – прострелили ему ногу…

Нас держали поодиночке в совершенно не приспособленных для нормальной жизни помещениях, которые больше напоминали собачьи конуры, кормили раз в день. Каждый вечер нам завязывали глаза и куда-то везли. Мы думали, чтобы убивать…" [255]

Вечером в день похищения террористы передали советскому посольству через прессу свой ультиматум: заложники будут освобождены, если Москва, надавив на Сирию, добьется отмены ввода сирийских войск в Ливан для проведения военной операции в районе североливанского города Триполи и зачистки пригородов Бейрута. Кроме того, похитители требовали, чтобы советское посольство в Бейруте – "рассадник антимусульманской заразы" – было эвакуировано в течение ближайших нескольких дней, иначе оно подвергнется штурму" [256].

Через несколько суток после похищения резиденту КГБ в Бейруте Ю.Н. Перфильеву удалось узнать, что организаторами захвата были Имад Мугние (по кличке Гиена), ранее служивший в охране Арафата, и его люди, в том числе бывший офицер личной охраны Арафата некий Салями по кличке Хадж.

Узнав о захвате советских заложников, Ясир Арафат оказался в довольно щекотливой ситуации. С одной стороны, требования боевиков "Хизбаллах" были "на руку" лидеру ООП, с другой – участие в операции некоторых его бывших и настоящих сотрудников могло испортить отношения с Москвой. Однако к этому времени Арафат уже начал терять влияние даже среди своих бывших соратников и не мог оказать какого-либо давления на "Хизбаллах". В сложившейся ситуации он вынужден был вести двойную игру: занять выжидательную позицию и в то же время создать впечатление, что он делает все возможное для освобождения заложников. Такое положение дел продолжалось до тех пор, пока резидент КГБ Ю.Н. Перфильев лично не вступил в переговоры с лидером "Хизбаллах" шейхом Фадлаллой. На второй встрече, состоявшейся 28 октября 1985 года, Ю.Н. Перфильев как бы между прочим проинформировал шейха Фадлаллу, что, если заложников не освободят, Советский Союз может "перейти к серьезным действиям с непредсказуемыми последствиями", причем не только относительно Ливана, но и в отношении Ирана. В частности, разведчик обронил, что одна из шиитских святынь, иранский город Кум, очень близок к границам СССР и "ошибка при запуске ракеты всегда может произойти". К этому времени подоспел и "сюрприз" Арафата: Гиена получил в подарок небольшую коробку… с отрезанной головой его дяди.

Рискованный шаг советского офицера КГБ и "посылка" от Арафата принесли ожидаемые результаты. Уже через день, 30 октября, в 7 часов вечера, трое оставшихся в живых заложников были освобождены. Как заметил по этому поводу американский журналист Боб Вудворд, эта операция произвела большое впечатление на директора ЦРУ Уильяма Кейси, который "убедился в том, что Советы знали, как разговаривать с "Хизбаллах" [257].

Оккупация Ливана израильскими войсками спровоцировала активизацию гражданской войны между шиитскими военно-политическими группировками – движением "Амаль" [258], партией "Хизбаллах" и отрядами объединенной христианской милиции – "ливанскими силами" (Армия Южного Ливана).

В самом же Израиле она усугубила экономические проблемы. В стране усилилась инфляция. Согласно данным Центрального бюро статистики, в 1988 году она увеличилась на 0,3% по сравнению с 1987 годом и составила 16,4% [259].

Спустя три года, 9 декабря (по другим данным – 7 декабря) 1987 года, началась "Интифада-1" ("возбуждение" или "пробуждение") – восстание палестинцев на оккупированных территориях, вошедшее в историю как "Война камней". Искрой к выступлению стало обычное дорожное происшествие – наезд израильского грузовика на группу палестинцев. Четыре человека погибли и семеро получили травмы. Арабами это происшествие было расценено как спланированная акция. Тысячи палестинцев вышли на демонстрации протеста. Начались столкновения, причем с применением огнестрельного оружия. В результате только за шесть первых дней, по заявлению официальных представителей Израиля, было убито 6 арабов и несколько десятков получили ранения. Согласно интервью главы ООП Ясира Арафата, данному агентству АП, число жертв составило 23 убитых и 210 раненых [260].

23 февраля 1988 года в деревне Бака аль-Шаркия на Западном берегу Иордана, контролируемом Израилем, произошло столкновение палестинцев с израильскими поселенцами. В результате выстрела из огнестрельного оружия была убита 13- летняя девочка. Аналогичные инциденты произошли и в ряде других населенных пунктов.

В поселке Салим израильские солдаты с помощью бульдозера засыпали землей четверых молодых палестинцев. Ассоциация адвокатов полосы Газы опубликовала сообщение, в котором упоминается факт, когда израильские солдаты поступили таким же образом еще с одним молодым палестинцем.

Всего же за первые три года "Интифады" были убиты до сотни израильтян и до тысячи арабов.

Действия израильских властей, как пишет корреспондент газеты "Нью-Йорк таймс", вызвало "беспрецедентно резкую критику во всем мире". С осуждением применения силы израильскими солдатами выступил, в частности, Международный Красный Крест. В письме, направленном на имя представителя израильского Красного Креста в Женеве, вице-президент Международного Красного Креста Морис Обер заявил, что "тысячи людей стали жертвами жестокого обращения и избиений со стороны израильской армии". В письме добавляется, что "меры, которые применяются сейчас против детей, беременных женщин и стариков, совершенно недопустимы" [261].

С осуждением действий израильских властей выступила и Национальная гильдия американских юристов, уважаемая в США организация американских юристов, в которую входят юристы самых разных политических убеждений и самых разных национальностей, включая и евреев. Так. в докладе гильдии "Международные нормы в области прав человека и израильские попытки подавить палестинское восстание" (1989 г.) отмечалось:

"Правительство Израиля повинно в совершении военных преступлений, которые в соответствии с принципами, установленными при проведении Нюрнбергского процесса, подлежат наказанию.

Израиль нарушает Гаагские конвенции 1907 г., Женевские конвенции 1949 г., Устав ООН, Всеобщую декларацию прав человека, Международную конвенцию о ликвидации всех форм расовой дискриминации и другие соглашения.

Израильские войска для подавления демонстраций палестинцев на оккупированных территориях применяют огнестрельное оружие. В результате сотни людей убиты, многие изувечены. Тысячи мужчин, женщин и детей подвергаются жестоким побоям, в том числе с целью нанести увечья…

На оккупированных землях производятся массовые незаконные аресты, заключенные подвергаются "физическому воздействию", содержатся в условиях, не соответствующих международным нормам. Израильские войска сносят жилье палестинцев. Израильские поселенцы при попустительстве властей уничтожают собственность палестинцев, выращенный ими урожай, фруктовые деревья.

Международное сообщество обязано в соответствии с Женевскими конвенциями добиться от Израиля соблюдения прав палестинского населения оккупированных территорий. Национальная гильдия юристов США поддерживает требование палестинцев направить на Западный берег и в сектор Газа международные силы ООН для защиты местных жителей.

Происходящее там не является внутренним конфликтом. Это оккупация государством территории, чье население еще не смогло определить свою политическую судьбу. Народ Палестины еще не освободился от колониализма. Генеральная Ассамблея ООН установила, что колониальные народы имеют право использовать силу, чтобы добиться самоопределения, и запретила странам-колонизаторам использовать силу, чтобы сохранить эту зависимость" [262].

Министр обороны Израиля Ицхак Рабин, защищая в парламенте практику применения силы на контролируемых территориях, заявил, что в стране идет настоящая гражданская война. "Обстановка на территориях не нормализуется, – сказал он. – Столкновения следуют одно за другим. Дело принимает серьезный оборот. Мы имеем дело с политической конфронтацией: гражданские лица, в том числе женщины и дети, не задумываясь, прибегают к насилию, чтобы добиться своих целей. Чтобы предотвратить этот рост насилия, в ответ тоже приходится применять силу" [263].

Тем не менее затянувшийся политический кризис привел в марте 1990 года к расколу и падению израильского коалиционного правительства. Премьер-министр страны и лидер блока "Ликуд" И. Шамир сместил с поста заместителя премьер-министра и министра финансов Ш. Переса, являвшегося руководителем Партии труда. В свою очередь Ш Перес и покинувшие кабинет правительства все министры Партии труда обвинили И. Шамира и блок "Ликуд" "в неспособности достичь национального единства, в выдвижении на первый план собственных интересов в ущерб безопасности Израиля и его граждан", а также в страхе перед палестинцами, возможностью диалога с ними и перед перспективами мирного процесса на Ближнем Востоке в целом [264]. В результате "партийных разборок" кнессет большинством голосов вынес вотум недоверия правительству.

В начале 1990-х годов палестино-израильские отношения удалось несколько стабилизировать. 1 сентября 1993 года в столице Норвегии Осло между председателем ООП Ясиром Арафатом и Ицхаком Рабином, ставшим премьер-министром Израиля, было подписано соглашение. По нему израильские войска выводились с Западного берега реки Иордан и сектора Газа.

На освобожденной территории образовывалась "автономия", управляющаяся палестинской администрацией. "Соглашательская" политика ООП породила новые экстремистские организации, со временем взявшие инициативу борьбы с Израилем в свои руки.

В марте 1996 года исламские экстремисты из организации "Хамас" взорвали в Израиле четыре бомбы. В результате погибло более 60 человек.

В апреле того же года повстанцы движения "Хизбаллах" обстреляли с территории Ливана ракетами север Израиля, на что тот ответил двухнедельным вторжением на юг Ливана.

Уместно заметить, что идея создания организации "Хамас", одной из наиболее радикальных исламских групп сегодняшнего дня, возникла в недрах израильских спецслужб. По словам бывшего посла России в Израиле Александра Бовина, "Хамас" задумывался как некая организация, которая должна была выступить в качестве противовеса ООП Ясира Арафата [265]. Однако ситуация вышла из-под контроля. В 1987 году к руководству организацией пришел авторитетнейший в мусульманских странах идеолог исламского терроризма шейх Ахмед Ясин. Основным орудием борьбы "Хамаса" стал террорист-смертник. Это явление шейх Ясин объяснял следующим образом: "Нам говорят: не применяйте смертников против израильтян. Это негуманно. Но у палестинцев нет иного оружия, кроме людей. Дайте нам танки, самолеты, ракеты, и тогда мы будем воевать обычными способами. Но заставить палестинцев бездействовать и ничего не давать взамен – на это наш народ никогда не согласится" [266].

В мае 1996 года выборы в Израиле привели к власти правого лидера, бывшего офицера-спецназовца Биньямина Нетаньяху, сторонника жесткого внешнеполитического курса.

В мае 2000,года в течение трех ночных часов израильские подразделения покинули зону безопасности в Южном Ливане (42 мили в длину и до 15 – в ширину), которую они охраняли более 22 лет. Охрану зоны безопасности несли, как правило, две бригады ЦАХАЛа – около 3,5 тысячи солдат и офицеров. Вместе с ними эту функцию выполняла Армия Юга Ливана (ЦАДАЛ), сформированная из ливанских христиан-маронитов и насчитывавшая до 4 тысяч бойцов, под командованием генерал-майора Антуана Лахада.

В 2000-2001 годах с приходом в правительство Шимона Переса начались новые конфликты между Израилем и Палестинской автономией.

Разразилась "Интифада-2". Искрой к восстанию послужило посещение Ариэлем Шароном в сентябре 2000 года Храмовой горы в Иерусалиме, где находятся самые главные арабские и иудейские святыни. Мусульманами действия Шарона, прозванного "Ливанским мясником", были расценены как провокация. В борьбу против израильтян вступили не только подпольные организации "Хамас" и "Исламский джихад" [267], но и официальная палестинская полиция. Начавшаяся как народное безоружное сопротивление, "Интифада-2" вскоре переросла в вооруженное противостояние. Причиной этому, по словам даже некоторых израильских журналистов, послужила "жесткая реакция израильской армии". По армейским данным, за первый месяц интифады солдаты использовали миллион пуль. Они расстреливали детей с рогатками и демонстрантов – из пулеметов и снайперских винтовок. Особенно высоким был процент убитых детей.

Гидеон Леви, корреспондент израильской газеты "Гаарец", писал 28 марта 2004 года: "С 29 сентября 2000 г. по 29 февраля 2004 г. израильские солдаты убили 486 палестинских детей и подростков, в том числе 255 были моложе 15 лет. Сотни детей убиты, тысячи остались калеками на всю жизнь, сотни тысяч страдают от голода в блокаде, но израильскую публику это не беспокоит" [268].

В связи с этим показательно высказывание одного из представителей еврейских фундаменталистов Абрама Шмулевича, к слову сказать, выходца из России:

"Да! Я действительно хочу, чтобы росло число жертв с палестинской стороны! Я люблю, когда гибнут мои враги, особенно те, кто хочет убить меня и отнять мою землю. Просто враги – тоже хорошо, но эта категория – хорошо вдвойне. Самое приятное зрелище, которое я видел в жизни, – это киска, которая подбежала к только что убитому арабскому террористу, порылась у него в животе и убежала прочь с какой-то кишочкой в зубах. Еще гильзы не успели остыть – а она тут как тут! И как среагировала и не испугалась – настоящая еврейская животина. Я с того момента всех кошек особенно полюбил" [269].

Тем не менее, несмотря на жестокость с обеих сторон, к середине марта 2002 года накал противостояния несколько снизился, а 14 марта Совет Безопасности ООН принял подготовленный американцами проект резолюции по Ближнему Востоку, в котором Палестина впервые была названа государством.

27 марте в Бейруте прошло заседание Лиги арабских государств, на котором была в целом одобрена мирная инициатива саудовского наследного принца Абдаллы "мир в обмен на земли". Согласно этому плану Израиль должен был возвратить все оккупированные с 1967 года территории, а арабские соседи подписать с ним прочный мир.

Но в это же время в израильском городе Нетания, в момент празднования еврейской Пасхи, палестинский смертник взорвал на себе бомбу. Погиб 21 израильтянин, около 200 было ранено.

29 марта "ЦАХАЛ" начал очередную операцию возмездия "Защитная стена". Израильская мотопехота вошла практически во все города Западного берега, а танки окружили резиденцию Арафата в Рамалле. Палестинцы ответили огнем автоматов и новыми терактами.

Тем не менее 8 октября 2005 года израильтяне покинули сектор Газа. Этот анклав площадью 378 кв. км, по свидетельству специалистов, имел важное значение для обороны Израиля. Еще в докладе Пентагона, датированном 10 июня 1967 года, отмечалось: "Благодаря своему географическому положению и конфигурации сектор Газа служит удобным трамплином для вторжения арабских армий и развертывания террористической деятельности. Поэтому его удержание Израилем совершенно необходимо" [270].

По мнению бывшего главы военной разведки Израиля генерал-майора Шломо Газита, выход из Газы превратит этот район в "огромный военный лагерь". В "мирное" время руководство Палестинского государства получит неограниченные возможности для доставки практически любых систем вооружения через госграницу с Египтом и по Средиземному морю. В случае же войны удар с этого плацдарма по кратчайшему направлению на северо-восток отсечет приморскую часть Израиля от пустыни Негев и воспретит маневрирование бронетанковых соединений ЦАХАЛа между Северным и Южным фронтами.

Решение о выводе израильских войск из сектора Газа было встречено в кругах военных специалистов с недоумением. Большинство из них охарактеризовали его как "пагубную для Израиля стратегическую ошибку". На сегодняшний день, в свете увеличения опасности международного терроризма, это именно так и представляется, если только этот шаг Израиля… не является частью союзнического плана по "демократизации" арабского мира. В этом случае активизация террористической деятельности в регионе и создание угрожающей для безопасности еврейского государства ситуации могут стать благоприятным предлогом для борьбы с арабскими странами под флагом борьбы с международным терроризмом. Во всяком случае, эти действия гармонично вписываются в полуофициальный меморандум, озаглавленный как план "Clean Break". Его авторами были Ричард Перл, с 2003 года занимающий пост начальника Комитета по оборонной политике Пентагона, и Дэвид Вурмзер, глава отдела по контролю над вооружениями в Госдепартаменте США. Участие в создании плана "Clean Break" принимали также: жена Вурмзера – Майраб Вурмзер, возглавляющая отдел по ближневосточной политике в Институте Хадсона (финансируется из Лондона лордом Конрадом Блэком), Дуглас Фейт – глава Управления специальных планов "информационной войны" и Чарльз Фэрбэнкс – сотрудник Университета передовых международных исследований Джона Хопкинса.

Еще 8 июля 1996 года, вскоре после победы блока "Ликуд" на очередных выборах, этот меморандум был направлен израильскому премьер-министру Биньямину Нетаньяху. План "Clean Break" представлял собой набросок будущей стратегии США и Израиля по срыву Норвежских соглашений 1993-1995 годов с палестинцами, против которых давно выступали и блок "Ликуд", и сам Нетаньяху, и установлению на Ближнем Востоке американо-израильско-турецкой оккупации.

План предполагал следующие задачи:

1) "Политическое уничтожение" Ясира Арафата и Палестинской автономии, созданной на основе Норвежских соглашений 1993 года. С этой целью предполагалось представить ООП как "террористическую организацию", возложив на нее ответственность за все теракты, совершенные исламистскими группировками, даже находящимися в оппозиции к ООП.

2) Военную акцию США против Ирака с целью свержения режима Саддама Хусейна.

3) Проведение аналогичных военных акций против Сирии и Ливана под видом ударов по базам боевиков.

4) Последующая "демократизация" всего Ближнего Востока, предполагавшая свержение существующих режимов в Иране, Саудовской Аравии, а также, в зависимости от ситуации, – в Египте, с последующей оккупацией этих стран силами США, Турции и их союзников [271].

АФГАНИСТАН. 1919-1978 гг.

Краткая историко-географическая справка

Афганистан - государство в юго-западной части Центральной Азии. Граничило на севере с СССР (сейчас с Туркменией, Узбекистаном, Таджикистаном), на западе с Ираном, на северо-востоке с Китаем. Население 16,1 млн. чел. (1968 г., оценка по данным Демографического ежегодника ООН). Столица – г. Кабул. На территории современного Афганистана живет свыше 20 народов, принадлежащих к различным языковым группам. Свыше 8 млн. чел. составляют афганцы (по оценкам 1967 г.). В ряде западных и северо-восточных провинций живут таджики (около 3250 тыс. чел.), на севере – узбеки (свыше 1500 тыс. чел.) и туркмены (около 300 тыс. чел.), в центральной части – хазарейцы (около 1400 тыс. чел.), в провинциях Герат и Гор, на северо-западе страны – чаар-аймак (около 450 тыс. чел.). В различных районах страны живут также нуристанцы (свыше 100 тыс. чел.), белуджи (свыше 100 тыс. чел.), пашаи (около 100 тыс. чел.), киргизы, казахи, каракалпаки, небольшие группы арабов и др. Государственная религия – ислам. В VII-VIII вв. большая часть современного Афганистана была завоевана арабами, а в XVI веке Великими Моголами и Сефевидами, затем, в 30-х годах XVIII в., завоевана Надиром. В 1747 г. на развалинах державы Надир-шаха возникло независимое государство – Дурранийская держава. В 1818 году оно распалось на княжества: Гератское, Кандагарское. Кабульское, Пешаварское. К концу XIX – началу XX в. (после двух англо-афганских войн) в Афганистане сложилось относительно централизованное государство. Во время Первой мировой войны 1914-1918 гг. Афганистан сохранял нейтралитет. 28 февраля 1919 года эмир Афганистана Аманулла-хан провозгласил независимость страны, что спровоцировало 3-ю войну с Англией.

Третья англо-афганская война (официально называлась "Политическая акция в Вазиристане") оказалась скоротечной. Закончилась она отступлением англо-индийского экспедиционного корпуса и признанием 8 августа 1919 года независимости Афганистана (Репалпиндский договор). Решить основную военно-политическую задачу – использовать территорию Афганистана для выхода в Среднюю Азию – Великобритании не удалось. Афганистан стал геополитическим буфером между Советской Россией и Британской империей после того, как в апреле 1919 года признал РСФСР и установил с ней дипломатические отношения. 28 февраля 1921 года был заключен и первый Советско-афганский договор о дружбе и сотрудничестве. Афганская дипломатия исходила из традиционного на Востоке принципа: "Враг моего врага – мой друг". Придерживаясь этого принципа, Афганистан стал поддерживать тесные контакты с еще одним противником Британской империи – Германией, побежденной в Первую мировую войну и стремившейся к реваншу, в том числе за счет получения союзников на Ближнем Востоке и Среднем Востоке.

В соответствии с Советско-афганским договором советское правительство предоставило Афганистану свободный и беспошлинный транзит афганских грузов через свою территорию, оказало финансовую помощь в размере 1 млн. рублей золотом (безвозмездно), передало 12 (по другим данным, 10) самолетов и 5 тыс. винтовок с необходимым боезапасом [272]. Дало согласие оказать помощь в создании в Кабуле авиационной школы, построить завод по изготовлению бездымного пороха, направить в Афганистан технических и других специалистов, усовершенствовать систему связи в стране, в том числе телеграфной линии: Кушка – Герат – Кандагар – Кабул. Еще ранее в Кабул была доставлена радиостанция, переданная в дар правительством РСФСР. Ее привез и в кратчайший срок установил специальный советский технический отряд [273]. Для последующего обслуживания радиообъектов по договоренности с руководством молодой Советской республики в Ташкент на специальные курсы связи (с последующим прохождением практики в Ашхабаде и Самарканде) было направлено восемь афганских военнослужащих [274].

Кроме того, в СССР были подготовлены летчики и аэродромно-технический персонал из числа афганцев. Уже в 1926 году в составе ВВС Афганистана насчитывалось 400 офицеров и младших авиационных специалистов, часть из которых прошли обучение в Советской России. Эти действия регламентировались положениями Договора о нейтралитете и взаимном ненападении, заключенного между странами 31 августа 1926 года.

В конце 1928 года в стране произошел государственный переворот. Дружественное Советской республике правительство Аманулла-хана было свергнуто английским ставленником Бачаи Сакао (дословно переводится как "сын водоноса"). Таким образом, британцы попытались очистить кабульский трон от не устраивавшего Лондон монарха, заигрывавшего с большевиками. Первостепенная роль в этой операции, по некоторым сведениям, принадлежала известному английскому разведчику полковнику Вильяму Лоренсу.

В марте 1929 года посол Афганистана в Советской России генерал Гулам Наби-хан Чархи и министр иностранных дел Гулам Сидик-хан во время конфиденциальной беседы с Генеральным секретарем ЦК ВКП(б) Иосифом Сталиным обратились к советскому правительству с просьбой оказать законному правительству Амануллы-хана военную помощь. Возможность таких шагов предполагалась Советско-афганским договором 1921 года о дружбе. В результате в Ташкенте в срочном порядке был сформирован особый отряд под командованием героя Гражданской войны атамана Червоного казачества Украины Виталия Марковича Примакова. В целях конспирации он носил имя "турецкого офицера Рагиб-бея" (для секретных донесений в Москву использовался псевдоним "Витмар" – по первым буквам имени и отчества). Его начальником штаба был кадровый афганский офицер Гулам Хай-дар (вместе с ним в отряде находилось еще несколько офицеров афганской армии). Отряд насчитывал около двух тысяч сабель, имел 4 горных орудия, 12 станковых, 12 ручных пулеметов и мощную радиостанцию.

15 апреля 1929 года отряд, переодетый в афганскую форму, переправился через Амударью в районе таджикского города Термез и атаковал афганский погранпост Пата Кисар. За два дня части Примакова овладели городами Келиф, Ханабад и 17 апреля подошли к одному из главных политических и экономических центров афганского Туркестана, городу Мазари-Шариф. 22 апреля в результате многочасового и кровопролитного боя город был взят. После нескольких дней безуспешных попыток отбить Мазари-Шариф войска Бачаи Сакао, перегородив арыки, перешли к его осаде. Опасаясь волнений со стороны афганского батальона, сформированного из местных добровольцев, Примаков был вынужден обратиться в Москву за помощью. "Окончательное решение задачи, – отмечалось в радиограмме, – лежит в овладении Дейдади и Балхом. Живой силы для этого нет. Необходима техника. Вопрос был бы решен, если бы я получил 200 газовых гранат к орудиям. Кроме того, необходимо сделать отряд более маневроспособным, дать мне эскадрон головорезов… Если можно ожидать, что ситуация изменится и мы получим помощь, я буду оборонять город. Если на помощь нельзя рассчитывать, то я буду играть ва-банк и пойду брать Дейдади. Возьму – значит, мы хозяева положения, нет, значит, обратимся в банду…" [275].

В ответ на просьбу 6 мая советская авиация нанесла несколько бомбоштурмовых ударов по боевым порядкам противника под Мазари-Шарифом. Одновременно афганскую границу перешел отряд красноармейцев численностью около 400 человек. После стремительного двухдневного марша отряд под началом Зелим-хана вышел к Мазари-Шарифу. Кто из советских военачальников скрывался под этим псевдонимом, точно не известно. С большой долей достоверности можно предположить, что это был командир 8-й кавбригады САВО Иван Петров, впоследствии участник Великой Отечественной войны, генерал армии, Герой Советского Союза [276]. Соединившись с примаковцами, сводный отряд отбросил афганцев от Мазари, а 8 марта, после артиллерийского обстрела, овладел Дейдадом, захватив при этом большие трофеи (50 орудий, 20 пулеметов, много стрелкового оружия и боеприпасов).

Отдохнув, сводный отряд двинулся дальше на юг, в сторону крупного центра Ташкурган. Однако на этом пути он встретил трехтысячный кавалерийский отряд Ибрагим-бега. Абдулла Валишев, взводный командир из отряда Примакова, следующим образом описывает этот бой:

"По отработанной схеме восемь орудий поставили на главное направление, по два станковых пулемета в 200 м от дороги. С приближением басмачей на 500 м орудия открыли частый огонь: три из них били в голову колонны, три – в хвост, а два – в середину. Заработали и спрятанные пулеметы. Противник бросился врассыпную. Конники лихо орудовали клинками и даже пиками. Через полчаса после начала боя дозор обнаружил еще 1500 басмачей, прискакавших на сей раз с запада. Ими командовал Сеид Хусейн, военный советник Бачаи Сакао. Два часа длился страшный бой… Басмачи отчаянно сопротивлялись. Выиграть бой помогла военная смекалка Ивана Петрова. По его распоряжению к противнику отправили трех пленных, захваченных у бека, чтобы сообщить главарю второй банды о результатах предыдущего боя – 2500 убито, 176 в плену и лишь трем сотням вояк удалось спастись бегством. Предупреждение подействовало: басмачи сложили оружие. Конечно, если бы оба отряда появились одновременно, с противоположных сторон, то, имея 10-12-кратное превосходство в живой силе, они смогли бы смять отряд" [277].

12 мая красноармейцы овладели городом Балх, а на следующий день Ташкурганом.

18 мая Примаков был вызван в Москву, и командование отрядом принял Али Авзаль-хан – комбриг Александр Иванович Черепанов. Следуя инструкциям, он продолжил движение в глубь Афганистана. Но 23 мая пришло известие, что афганская дивизия Сеид Хусейна внезапным ударом овладела Ташкурганом, перерезав коммуникации отряда красноармейцев. В сложившейся ситуации Черепанов был вынужден возвратиться к городу. 25 мая после артиллерийской подготовки и авиационной бомбардировки вызванными по рации самолетами черепановцы ворвались в Ташкурган. Жестокий бой продолжался два дня. Город трижды переходил из рук в руки, но в итоге афганцы отступили. Однако победа далась дорогой ценой. В ходе этих боев были израсходованы почти все снаряды, более половины орудий и пулеметов вышли из строя. Отряд потерял 10 красноармейцев убитыми и 30 ранеными, афганские сторонники Амануллы – 74 убитыми и 117 ранеными.

Завершение военной кампании было столь же быстрым, как и ее начало. В последних числах мая стало известно, что Аманулла-хан решил прекратить вооруженную борьбу и вместе с родственниками, захватив значительную сумму государственных денег, бежал в Индию, а оттуда выехал на Запад [278]. В этой ситуации продолжение кампании становилось не только бессмысленным, но и вредным. Она уже могла расцениваться как агрессия против суверенной страны. Сталин приказал отозвать отряд. Вместе с советскими войсками в таджикский Термез возвратились и чиновники Гулам Наби-хана. Однако в штабе Среднеазиатского военного округа продолжалась разработка операции по борьбе с Бачаи-Сакао. Один из его вариантов предусматривал возвращение Амануллы при сохранении независимости Афганистана, другой – создание на севере страны марионеточной республики с дальнейшим ее присоединением к Советскому Союзу [279].

Однако оба плана так и не были реализованы. В октябре 1929 года бывший афганский посол в Париже и родственник бежавшего из Афганистана Амануллы-хана генерал Мухаммад Надир-хан, при поддержке британских властей Индии, "разочаровавшихся" в Хабибулле, развернул мощное наступление на Кабул и сверг Бачаи Сакао. Захваченный в плен, он вскоре был казнен. Приход к власти проанглийски настроенного Надир-хана существенно изменил положение вещей в Афганистане с точки зрения взаимоотношений с СССР. В Докладной записке Восточного секретариата ИККИ о положении в Афганистане, составленной 6 марта 1931 года, в частности, говорилось:

"Нынешний эмир Афганистана Надир-хан занял Кабул в октябре 1929 г. при прямой поддержке англичан. Племенные войска Надир-хана формировались и вооружались открыто англо-индийским правительством на индийской стороне границы. Кабул был занят махсутами и вазирами, переброшенными из северо-западной полосы Индии. Вся английская и англо-индийская печать с первого дня прихода к власти Надир-хана открыто рассматривает его как "верного союзника и прекрасного соседа", который регулярно и своевременно информировал англоп-ра[вительство] "о действиях и возможных замыслах русского правительства" (Лорд Крю, бывший посол Англии в Париже).

Подписание соглашения о военной и материальной помощи, по которому правительство Надир-хана получает от англичан 20 000 винтовок (13 000 уже получено) и 400 000 фунтов стерлингов, и принятие афганцами на себя обязательства всеми мерами бороться с антибританским движением среди племен – целиком подтверждают, что в лице Надир-хана английский империализм получил "верного союзника" в деле превращения Афганистана в плацдарм против СССР и укрепления своих позиций в нарастающей индийской революции". Далее в Записке отмечалось:

"Полная капитуляция Надира перед англо-пра[вительством] привела к потере совпредставителями позиций, которыми они располагали в отношении афганской армии, авиации и пр., и к передаче таковых открыто или в секретной форме англичанам. Все эти данные говорят, что а) Надир полностью капитулировал перед англичанами; б) Афганистан, в нынешних условиях, уже нельзя рассматривать как буфер между СССР и английским империализмом; в) правительством Надира страна все более и более превращается в плацдарм английского империализма для борьбы против СССР…"

В заключение документа давались рекомендации по выправлению ситуации:

"…Все это создает предпосылки и обуславливает необходимость создания внутри Афганистана революционного крестьянского ядра, которое сможет возглавить борьбу крестьянства за афганскую независимость против английского империализма и правительства Надир-хана. База для крестьянского движения в Афганистане, особенно его северной части, населенной национальными меньшинствами (таджики, узбеки и пр.), есть; выдвинулись уже отдельные вожди этого движения, которых нужно объединить, дать им соответствующие установки, лозунги и пр., и таким образом сделать первые шаги к созданию народной революционной партии Афганистана" [280].

В то же время между Советской Россией и Афганистаном было заключено своего рода неофициальное соглашение в борьбе с еще активным басмаческим движением. В ходе рейдов против басмачей советские пограничники неоднократно вторгались на территорию Афганистана. Данные прецеденты не вызывали особого недовольства со стороны афганского правительства. Разгром басмаческих отрядов в северных провинциях способствовал укреплению власти Надир-шаха, которая имела опору только в пуштунских племенах, контролировавших провинции к югу и юго-востоку от Гиндукуша.

По мере того как басмаческое движение ослабевало, к середине 1930-х годов в Кабуле стали усиливаться прогерманские настроения. Они имели давние корни. Еще в январе 1916 года Хабибулла-хан, учитывая антианглийские настроения своих подданных, заключил с Германией дружественный договор. Этот документ был составлен таким образом, что его подписание не мешало эмиру продолжать политику нейтралитета. Вместе с тем договор с Германией породил среди пуштунов Южного Афганистана и "независимых" племен Британской Индии надежду на скорое объявление джихада против своих поработителей – англичан. Имел он и важное военное и экономическое значение. С помощью немцев, стремившихся ослабить влияние Великобритании в Афганистане и Индии, были укреплены некоторые приграничные крепости на индо-афганской границе, начато реформирование афганской армии. В короткий срок германские офицеры во главе с Оскаром фон Нидермайером организовали несколько военных школ для подготовки командного состава афганской армии и построили оборонительную линию вокруг Кабула. После этого армия эмира по разработанному немцами плану провела даже маневры с целью отразить вероятное наступление британских войск.

В конце 1930-х – начале 1940-х годов немецкие специалисты из организации Тодта (многие из которых являлись кадровыми сотрудниками разведки) построили в стране ряд важных стратегических объектов: аэродромы в Кабуле и Герате, дорогу Кабул – Газни, мосты и дороги в приграничных с Индией районах, большой железобетонный мост через реку Гильменд у Герата и др. Афганское правительство прекрасно понимало, что немцы стремятся создать сеть современных дорог для своего будущего наступления на Индию, однако не препятствовало этому, так как было заинтересовано в укреплении своих позиций в районах проживания пуштунских племен. Кроме того, афганское правительство рассчитывало сотрудничеством с немцами ослабить позиции своего исконного врага – Великобритании. Для этого были веские основания. Для пришедших к власти в Германии национал-социалистов Афганистан приобрел важное военно-стратегические значение в борьбе с Англией. По мнению руководителей Третьего рейха, организация вооруженного выступления племен Британской Индии могла значительно ослабить позиции Великобритании в целом.

С целью дестабилизации обстановки в районах проживания пуштунских племен, в 1939 году германской разведкой было разработано два плана спецопераций, получивших кодовое название "Аманулла" и "Тибет". Их авторами являлись авторитетные специалисты по Среднему Востоку, опытные разведчики Оскар фон Нидермайер и Вернер фон Хентинг. Ключевой фигурой в них стал бывший король Афганистана Аманулла-хан, который с 1929 года проживал в Италии. По замыслу разработчиков, он должен был возглавить правительство Афганистана в изгнании и стать знаменем планировавшегося государственного переворота. Определенная роль в реализации обоих планов отводилась Советскому Союзу. Главной целью плана "Аманулла", как говорилось в одном из документов МИДа Германии, было "приобретение базы для операций любого рода против Индии, сковывание английских вооруженных сил, поддержка повстанческого движения в Вазиристане" [281]. По замыслу Хентинга, для свержения короля Захир-шаха было необходимо из воинов гильзайских племен, часть из которых откочевала из Афганистана в советский Туркестан, набрать отряд численностью около 2 тысяч человек. Это формирование, вооруженное немецким оружием, под руководством бывшего министра иностранных дел Афганистана Гулям Сиддик-хана, сотрудничавшего с немецкой разведкой, должно было захватить важный административный центр Северного Афганистана город Мазари-Шариф, а затем, объединившись с восставшими пуштунскими племенами, двинуться на Кабул. В случае такого вооруженного выступления Захир-шах был бы обречен. Для полной гарантии успеха Хентинг собирался задействовать в операции "Аманулла" еще одну горную дивизию вермахта, которая бы поддержала наступление отряда Сиддик-хана на Кабул с территории советского Туркестана.

Участие советской стороны предусматривал и план операции "Тибет". Ее проведение, по замыслу его автора гауптштурмфюрера Эрнста Шеффера, должно было "подорвать британское господство в Тибете и Гималаях". Для этого предполагалось организовать крупное восстание "разбойничьих племен" (не только пуштунских) и осуществить диверсионные акты против стратегически важных объектов (железнодорожные мосты, линии телеграфа) и частей британской армии. На его последнем этапе, после заброски на Тибет через Афганистан германских диверсантов, оружия и крупных сумм денег, предполагалось при содействии СССР организовать "научную" экспедицию из 200 офицеров и унтер-офицеров СС, прошедших специальную подготовку (с включением в ее состав представителей советской разведки). Руководители операции надеялись, что советское правительство разрешит создать в одной из среднеазиатских республик базу для войск СС. Экспедиция, стартовав с этой базы, должна была доставить для племен Тибета и северных районов "независимой" полосы Британской Индии караван из 3 тысяч вьючных животных и крупную партию оружия, включая минометы [282].

Однако этим планам национал-социалистической Германии не суждено было сбыться. Москва, выяснив все детали операций через немецкого представителя, уполномоченного вести эти секретные переговоры, офицера СС П. Клейста (одновременно являвшегося информатором советской разведки), не только не пошла на сотрудничество с нацистами, но и вскоре сообщила об их планах в Кабул.

Стремясь извлечь из своей неудачи хоть какую-то пользу, немцы попытались "раскрутить" дезинформацию о якобы планируемом нападении Советского Союза на Индию. Благо некоторые сведения о предпринимавшихся между СССР и Германией переговорах все же стали достоянием западных, и в первую очередь британской, разведок. Убедительным фактом в этой пропагандистской "игре" стало и заключение советско-германского пакта.

Первой о советском наступлении на Афганистан и Индию сообщила итальянская радиостанция "Гималаи". Появились сведения, из различных "достоверных" источников, о скоплении советских войск близ афганской границы.

В итоге совместные действия разведок стран "оси" принесли ожидаемые плоды. Упорные слухи о крупной группировке советских войск, якобы готовой к вторжению в Афганистан, вынудили британские власти сконцентрировать вдоль индо-афганской границы войска численностью около 600 тысяч человек [283].

После нападения Германии на Советский Союз планы немецких разведывательных служб в Центральной Азии значительно расширились. Понимая, что война с СССР будет достаточно затяжной, германская разведка попыталась реанимировать басмаческое движение в Северном Афганистане. Именно в этом районе, вдоль советско-афганской границы, проживало несколько сот тысяч среднеазиатских эмигрантов. Многие из них в 1920-1930-е годы активно боролись против советской власти и были готовы при первом удобном случае вновь взяться за оружие. Так, в кишлаках к западу от Герата осели сторонники Джунаид-хана. Населенные пункты Карамкуль, Алты-Булак, Доулетобад, Андхой, Курган превратились в центры туркменской эмиграции. А в районе Файзабада, Шугнана, Баглана и Бадахшана расселились таджикские, узбекские, киргизские и казахские эмигранты.

Туркменское басмачество было самым многочисленным, хорошо вооруженным и самым воинственным. Еще в августе 1939 года в докладе советского посольства в Кабуле в Народный комиссариат иностранных дел отмечалось, что туркменская эмиграция в Северном Афганистане "представляет особо внушительную силу, которая может быть использована нашими антагонистами для диверсий и налетов на прилегающие к Афганистану приграничные округа Туркменской ССР. По скромным подсчетам, вся туркменская эмиграция может выставить в месячный срок не менее 5 тысяч бойцов на лошадях, вооруженных разнокалиберным оружием…". Ранее в одном из докладов советского консульства в Мазари-Шарифе в Москву также сообщалось о тревожной ситуации на советско-афганской границе: "Так или иначе, но банды (басмачей. - А.О.),действовавшие… на советской территории, сохранили и свою организацию, вооружение, руководителей и находятся на прежних своих базах. При желании банды могут быть через 3-4 дня переброшены на советскую территорию" [284]. Естественно, Москва и Кабул принимали соответствующие меры по ликвидации этого очага опасности, тем не менее, по данным немецкой разведки, к 1942 году туркменские басмачи в Афганистане могли вооружить около 11 тысяч человек. Английская разведка оценивала силы басмачей в 10 тысяч человек, а сами лидеры басмачей в ноябре 1941 года на Лоя Джирге в Кабуле заявили о возможности выставить против СССР отряды общей численностью 200 тысяч вооруженных воинов [285].

Активную работу по сплочению, подготовке и вооружению басмаческих отрядов проводили, помимо немецкой, также японская и итальянская разведки. Японцам, например, удалось завербовать многих лидеров басмаческого движения, в том числе бывшего эмира Бухары Алим-хана, туркмена Кизыл-Аяка, узбеков Курширмата, Махмуд-бека и других. В Стране восходящего солнца многие басмачи прошли и специальную разведывательную и диверсионную подготовку.

В случае начала боевых действий в среднеазиатских советских республиках Абвер планировал укрепить ряды басмачей дополнительными силами, а именно диверсионными отрядами, укомплектованными офицерами и солдатами национальных формирований вермахта, в первую очередь "Туркестанского легиона". Для их подготовки была создана в Польше под Вроцлавом секретная тренировочная база под кодовым названием "Лесной лагерь СС-20", или "Главный лагерь Туркестан".

Однако в результате успешной деятельности советской разведки, активно сотрудничавшей в годы войны с британскими разведслужбами, все попытки стран "оси" спровоцировать военные действия в Средней Азии были сорваны. При этом некоторые лидеры басмачей – "непримиримые борцы с большевизмом" были завербованы или куплены советскими спецслужбами и включились в тайную борьбу со своими бывшими покровителями. Среди них был и авторитетный среди узбекского басмачества лидер Махмуд-бек – резидент Абвера, работавший одновременно на турецкую и японскую разведки. Он него Москва, в частности, узнала важную информацию о деятельности финансируемой немцами антисоветской организации "Унион", созданной в Северном Афганистане, а также заброшенных на территорию СССР диверсионных группах из числа среднеазиатских эмигрантов. Все это позволило советской разведке уже к началу 1942 года поставить под свой контроль деятельность как Абвера, так и антисоветских эмигрантских объединений в приграничных с СССР районах Афганистана.

После войны геополитическая ситуация на Среднем Востоке значительно изменилась. В 1947 году в результате освобождения Индии от колониального господства Великобритании из ее состава вышло и образовалось новое государство – Пакистан. Опасение, что Афганистан может стать его протекторатом, и традиционное неприятие Запада вновь подтолкнули кабульские власти к "дружбе" с СССР. В 1955 году в ходе официального визита Н.С. Хрущева в Индию был подписан новый договор о дружбе и сотрудничестве между СССР и Афганистаном и предоставлен кредит на сумму 200 млн. долларов. Новизна договора заключалась в том, что СССР становился одним из важнейших торговых партнеров Афганистана, причем усиливался военно-технической аспект советско-афганского сотрудничества.

В значительной степени активизация отношений между странами была связана с деятельностью правительства принца Мухаммеда Дауда [286] (1953-1963 гг.), провозгласившего политику "руководимой экономики". В результате в стране были осуществлены важные государственные преобразования: созданы государственные организации и смешанные акционерные общества в области внешней торговли, установлен государственный контроль над промышленными предприятиями и банковской деятельностью и т. д.

Кстати, с принцем Даудом, сыгравшим впоследствии довольно позитивную роль в отношениях с Советским Союзом, связан один интересный исторический факт. В 1940-х годах он был замешан в сотрудничестве с итальянской и немецкой разведками. Готовя в стране военный переворот, он в середине 1942 года связался с итальянским представителем П. Кварони и заявил о своей готовности после свержения правительства Хашим-хана "содействовать немцам и итальянцам в их движении на Индию". Правда, под гарантию, что Берлин и Рим сохранят правящую в Афганистане династию Яхья-хель, и не раньше, чем Германия захватит Кавказ и начнет наступление на Иран. Однако сделка не состоялась. В планы германских и итальянских стратегов входило не сохранение правящей династии, а возвращение на престол Амануллы-хана. С его помощью, как полагали в Берлине и Риме, им было бы легче организовать антибританский мятеж пуштунских племен на индо-афганской границе. Предложение Дауда было отвергнуто, и осенью 1942 года тайные контакты заговорщиков с итальянской и немецкой миссиями были прерваны.

Интересен и еще один штрих из биографии Дауда.

В одном из докладов средневосточного отдела НКИД от 4 апреля 1942 года отмечалось, что группа афганских военных во главе с принцем Дауд-ханом разработала план военного похода против СССР. В Кабуле, как указывалось в этом документе, полагали, что все части Красной армии, ранее охранявшие советско-афганскую границу, к этому времени уже были переброшены на советско-германский фронт. Поэтому Дауд-хан и его окружение рассчитывали, что "будет достаточно одной афганской дивизии, чтобы захватить Хиву и Бухару". Впрочем, в это сложное для Советского Союза время большинство афганских политиков не сомневались, что СССР в 1941 году не сможет оказать серьезного сопротивления Германии и распадется. Многие члены правительства даже не стремились скрывать своей уверенности в победе Германии. Только после окружения немецких войск под Сталинградом для Кабула стало ясно, что немцы потерпят поражение в войне. Капитуляция Германии в 1945 году и ослабление влияния Великобритании в Среднеазиатском регионе определили дальнейшие ориентиры страны.

В области внешней политики Афганистан стал активно сотрудничать с неприсоединившимися странами. Позитивный нейтралитет, подтвержденный сменившими кабинет М.Дауда правительствами Мухаммеда Юсуфа (1963-1965 гг.), Мухаммеда Хашима Мейвандваля (1965- 1967 гг.) и Hyp Ахмеда Эттемади, составили основу международного курса Афганистана, выступавшего за мирное сосуществование государств, против колониализма, за разоружение. Эта внешнеполитическая линия Афганистана была созвучна интересам Советского Союза и других социалистических стран и способствовала сближению между ними. Достаточно лишь отметить, что доля социалистических стран, включая СССР, в общем внешнеполитическом обороте страны в 1967-1968 годах достигала 47%. Доля импорта и экспорта Афганистана в это время распределялась соответственно: СССР – 33,2% и 48,1%; США – 8,3% и 12,8%; Индия – 16,3% и 4,5%. Определенный процент принадлежал ФРГ, Англии, Пакистану, Японии и ЧССР [287].

При технической и финансовой помощи СССР (в соответствии с советско-афганскими соглашениями об экономическом и техническом сотрудничестве) в 1950-1960-х годах в Афганистане были сооружены хлебокомбинат, домостроительный комбинат, асфальтобетонный и авторемонтный заводы в Кабуле; газопромыслы на Севере, газопроводы до границы с СССР и до Мазари-Шарифа (1968 г.), ирригационный канал и ГЭС на реке Кабул в районе Джелалабада, плотина Сарде (близ Газни), механизированный порт Шерхан на реке Пяндж, ГЭС в Пули-Хумри, плотина и ГЭС в Наглу, автодороги Кабул – Шерхан (протяженность около 400 км, с тоннелем длиной 2,7 км сквозь горный хребет Гиндукуш на высоте 3,3 тыс. м) и Кушка – Герат – Кандагар (680 км). [288] В 1970 году вошла в строй ТЭЦ Мазари-Шариф на газе, а в 1975 году – азотно-туковый комбинат, производивший удобрения.

В 1968 году начался экспорт газа в СССР. За 2 года поставки были увеличены до 2,3 млрд. куб. м. Забегая вперед, заметим, что после революции 1978 года газ стал основным способом поддержки афганских коммунистов, который приобретался по завышенным ценам.

В августе 1956 года состоялось подписание советско-афганского соглашения о поставках этой стране различных видов боевой техники и вооружения на весьма льготных условиях на общую сумму 25 миллионов американских долларов. Следует заметить, что этому предшествовало обращение афганского руководства за военной помощью к США. Однако американцы обусловили ее совершенно неприемлемыми политическими требованиями, и сделка не состоялась.

Первые партии вооружения (высвободившегося в результате реорганизаций армий стран – участниц Варшавского договора) поступили в Афганистан уже в октябре 1956 года. Это были 11 реактивных истребителей МиГ-17 и 2 вертолета Ми-4, стрелковое оружие (пистолеты-пулеметы ППШ, карабины, ручные и станковые пулеметы). В 1957 году было поставлено еще 7 МиГ-17, 2 Ил-28, 6 МиГ-15, 25 танков Т-34. Затем с 1961 но 1963 год дополнительно 60 МиГ-17, 50 танков Т-54, артиллерийских систем (артиллерийских орудий различных калибров, 82-мм и 120-мм минометы, реактивных установок БМ-13 "Катюша" и др.). Во второй половине 1960-х гг. еще 12 МиГ-19, 40 МиГ-21, и в 1973- 1974 гг. – около 200 танков Т-54. К концу 1970-х гг. на вооружении афганской армии находилось практически только советское оружие и боевая техника. Например, в составе ВВС Афганистана на апрель 1978 года было: 86 МиГ-17/17Ф, 28 МиГ-21ПФМ/ ФЛ/У/УМ, 24 Су-7БМК, 24 Ил-28, 12 Ан-2,6 АН-26, 12 Ил-14, -4 Ми-4. Было оказано также содействие в подготовке и переподготовке афганских армейских кадров как внутри страны, так и в военных учебных заведениях СССР и социалистических стран. Всего в 1956 -1957 гг. в Советском Союзе и других странах Варшавского договора училось около 3700 афганских военнослужащих. В последующие годы их численность возросла: к 1973 г. только в военных учебных заведениях СССР получили образование около 3000 афганцев. Кроме того, была достигнута договоренность об оказании советской материально-технической помощи в создании афганской военной инфраструктуры, в том числе и в строительстве военных аэродромов в Кабуле, Баграме, Мазари-Шарифе и Шинданде.

В феврале – марте 1957 года в Кабул по линии 10-го Главного управления Генштаба ВС СССР была направлена первая группа советских военных специалистов в составе около 10 человек (включая переводчиков) для обучения афганских офицеров и унтер-офицеров правилам содержания и эксплуатации поставленной советской военной техники и вооружения. Группа совершила перелет на рейсовом самолете Аэрофлота Ил-14 с промежуточными посадками в Пензе, Актюбинске, Джусалы, Ташкенте и Термезе. По прибытии в столицу Афганистана советские военные специалисты были размещены в военном клубе ("Клубе аскари"), находящемся в военном парке. Интересный нюанс. По словам старшего переводчика группы М.Ф. Слинкина, еще в Москве командированных "строго-настрого предупредили уважительно относиться к обычаям и традициям страны, не вести с афганцами никаких разговоров о политике и не высказывать своего мнения относительно положения в Афганистане, чтобы не быть обвиненными во вмешательстве во внутренние дела страны и, не дай бог, в ведении коммунистической пропаганды. И мы всегда об этом помнили" [289].

Прибывшие советские специалисты были приняты афганскими офицерами по-восточному внимательно, но многими сдержанно. По мнению М.Ф. Слинкина, это было связано в значительной степени с влиянием турецких советников, работавших в то время в афганской армии, и прозападной ориентации части старших офицеров и генералов [290]. Отстаивая свои позиции, они старались дискредитировать советскую технику, обращали внимание на устарелость поставленного в Афганистан оружия, выражали сомнение в его высоких боевых качествах. В тоже время они с восхищением говорили об аналогичных западных, главным образом американских, образцах оружия.

Чтобы переломить ситуацию, М. Дауд по совету советской стороны принял решение провести показательные стрельбы и продемонстрировать, таким образом, боевые возможности советского оружия. При этом была поставлена жесткая задача: всю боевую работу должны проводить только афганские военнослужащие без какого-либо участия советских специалистов.

М.Ф. Слинкин, вспоминая дальнейшие события, пишет:

"Настал день стрельб. Прибыл король, сопровождаемый М.Даудом и другими высокопоставленными военными и гражданскими лицами.

Показ начался с демонстрации возможностей стрелкового оружия – карабинов, автоматов и пулеметов. Для большего эффекта использовались в основном трассирующие пули. Самым зрелищным моментом явилась стрельба из станкового пулемета зажигательными пулями по низкому забору из тряпок и ветоши, предварительно изрядно смоченных соляркой. Цель, расположенная на удалении примерно 700 м от огневых позиций, вспыхнула огромным пламенем буквально с первых очередей, что вызвало неподдельный восторг у собравшихся на полигоне людей. Затем наступил черед стрельбы из минометов и артиллерийских орудий по заранее пристрелянным целям. Король, чтобы развеять сомнения в мастерстве афганских военнослужащих, несколько раз называл новые цели на местности. И все они, к нашему немалому удивлению и удовлетворению, были поражены без излишнего расхода мин и снарядов. Завершающим аккордом этого, прямо скажем, шоу явились доселе не виданные в Афганистане залпы знаменитых "Катюш". Гром их выстрелов, море огня и пыли разрывов на огромной площади на склонах гор, примыкающих к полигону, потрясли воображение всех присутствующих. Дело было сделано.

Король в присутствии афганской элиты высказал восхищение по поводу высоких боевых качеств советского оружия и выразил благодарность советским военным специалистам за оказанную помощь в организации и проведении стрельб" [291].

Кроме указанных курсов в Кабуле, в мае 1957 года в Герате, в гарнизоне 17-й пехотной дивизии (командир – генерал-лейтенант Хан Мухаммад, с 1963 по 1973 г. – генерал армии, министр национальной обороны), начали функционировать первые в Афганистане курсы по изучению советской бронетанковой техники – танка Т-34 и бронетранспортеров БТР-40 и БТР-152. Через несколько месяцев первые выпускники гератских танковых курсов составили костяк командных кадров и боевые экипажи 4-й танковой бригады в Пули-Чархи. Успешная работа советских специалистов активизировала дальнейшее сотрудничество между странами в военной области. По данным Главного управления международного военного сотрудничества МО РФ, в 1961- 1967 гг. в Афганистан было направлено около 4500 советских военнослужащих [292].

Особое место в советско-афганских отношениях занимают 1970 – 1980-е годы, в течение которых в Афганистане произошло несколько государственных переворотов, началась гражданская война и на афганскую территорию был введен контингент советских войск.

Первым звеном в цепи этих событий стал бескровный государственный переворот, совершенный 17 июля 1973 года под руководством двоюродного брата короля (не имевшего права наследования) бывшего премьер-министра Мухаммеда Дауда. Отстранив от власти короля Захир-шаха, находившегося в то время за границей на лечении, и упразднив монархию, он провозгласил себя президентом Республики Афганистан. Большинство афганцев рассматривало М. Дауда как сильного лидера, способного осуществить в стране необходимые реформы, и поддержало его. В первое время Дауд пользовался поддержкой и афганских левых, в частности Народно-демократической партии Афганистана, члены которой, армейские офицеры фракции "Хальк" ("Народ"), были главной силой переворота.

Однако смена власти спровоцировала активизацию борьбы за выбор пути дальнейшего развития страны между различными политическими силами Афганистана. В результате это привело к падению авторитета центральной государственной власти, на фоне которого роль объединяющего начала стало играть исламское духовенство. В складывающейся в стране ситуации Советский Союз активизировал свою военную помощь правительству Дауда, рассматривая его как единственного гаранта стабильности в регионе. По западным источникам, она составляла около 100 млн. долларов в год. Увеличилось и количество советских военных специалистов – с 1500 в 1973 году до 5000 человек к апрелю 1978 года [293]. Старшим группы советских военных специалистов в это время (с 29.11.1972 г. по 11.12.1975 г.) был генерал-майор И.С. Бондарец (с 25.06.1975 г. он стал именоваться "главный военный консультант – старший группы СВС"), а с 1975 по 1978 г. главным военным консультантом и старшим группы военных специалистов – генерал-майор Л.Н. Горелов [294].

В конце июля 1975 года по личной просьбе Дауда в Афганистан, сроком на 2 года, была направлена первая группа советских военных консультантов в сухопутные войска, министерство обороны, генштаб и во все центральные управления.

Перед отправкой тщательно отобранные офицеры-консультанты прошли основательную подготовку в Генштабе. При этом значительное внимание уделялось истории страны с древнейших времен, сведениям об армии, обычаям, быту афганцев, правилам общения, особенностям мусульманской религии. Вплоть до мелочей, например, недопустимости спрашивать, даже из вежливости, у мусульманина о состоянии здоровья его жены.

В состав группы вошло 35 человек (без переводчиков и аппарата главного консультанта): 11 – для работы в министерстве национальной обороны (МНО); 3 – в армейских корпусах (по одному в каждый ак); 21 – в "развернутых" (укомплектованных не менее чем на 50-60%) пехотных дивизиях (пд) – по 3 консультанта на каждую – по артиллерии, технике и по тылу. В числе направленных в Афганистан были офицеры Н. Полозов, В. Кузнецов, Л. Себякин, Н. Коробов, И. Карпенко, А. Хлебосолов, А. Душебаев, А. Митянин, Е. Мастеров и Г. Дементьев, консультанты-операторы в армейские корпуса полковники Н. Жарков (1 ак, Кабул), А. Павлов (2 ак, Кандагар), А. Гаврилов (3 ак, Гардез) и др.

После прибытия и встречи с послом СССР в Афганистане А. Пузановым консультантам была поставлена первая боевая задача – подготовить и провести широкомасштабное оперативно-тактическое учение с боевой стрельбой всех родов войск и ударами авиации. На всю работу отводилось менее месяца. Этим учением афганское руководство рассчитывало "попугать" Пакистан, на границе с которым в это время сложилась напряженная обстановка. Советское же руководство благодаря учению получало реальную возможность глубже "внедриться" в Афганистан.

Участник событий, в то время консультант-советник командующего артиллерией Вооруженных сил ДРА полковник Лев Себякин, так вспоминает об этих учениях:

"Всякий, кто знает, что такое учение, представляет, как это сложно даже с хорошо подготовленным личным составом. У афганцев же части не были готовы к боевым действиям. К тому же учение планировалось как показное для всех военных атташе, аккредитованных в Кабуле. По моей линии на учение привлекалась артиллерия 7-й и 8-й пехотных дивизий 1-го ак, 88-я артбригада и противотанковый дивизион ПТУ PC "Фаланга". Боевую стрельбу вели 8 артиллерийских батарей и батарея ПТУРС. Такой размах был очень рискованным. Афганские руководители были в шоке. Стало ясно, что они никогда этим не занимались и смутно представляли, что от них требуется. Руководителем учения назначили начальника штаба корпуса, его помощником по артиллерии – командира 88-й артбригады. В штаб руководства учением входили все консультанты МНО. Его работу возглавлял Николай Полозов. Мы выехали в местечко Шикар Кола под Кабулом. Это был не полигон, а обычная местность, окаймленная населенными пунктами. Спросил Мир Ахмад-Шаха: "Как будем здесь стрелять? Даже при высокой точности снаряды могут рикошетировать в деревню". – "Ничего, – ответил генерал, – мы людей предупредим об этом. А когда начнем стрелять, они сами разбегутся. – Затем добавил: – А вообще при наступлении в первый день боя считаются нормальными потери до 15%". Но этот норматив используется лишь для прогнозирования потерь в реальном бою, но не на учениях. Сказал: "Вы шутите, господин генерал. Мы никаких потерь не можем допустить!" Комбриг достал топокарты. И… о ужас! "Двухверстки" английского производства. Стрелять с помощью таких карт нельзя. А других не было. Но настоящее потрясение было впереди… На месте будущего пункта руководства учением собрали консультантов, афганских генералов и офицеров. Раскрываю артиллеристам замысел учения, задачи. Слушают внимательно, но вижу, что афганцы ничего не понимают. Выясняю, что артиллеристов у них учили стрелять в основном прямой наводкой и только по неподвижным целям, наводя орудия… через ствол! Обучение ограничивалось рамками "взвод – батарея". Приоритетами были изучение Корана, танцы под барабан, подчас заменявшие физподготовку, и строевая подготовка. Пехота и танкисты были подготовлены не лучше. Но они угрозы не представляли. Не поразят мишени – не беда. А артиллерии нужно было стрелять как на войне – через головы участников учения. А со слабой выучкой это крайне опасно. Подготовку артиллерии к учению обсуждали на совещаниях у главного военного консультанта, начальника Генштаба. Одно из них вел начальник Генштаба генерал-полковник Абдул Азиз. Афганцы много говорили о значении учения и почти ничего о том, что нужно для его проведения. Затем слово было предоставлено полковнику Полозову. Азиз заинтересованно воспринимал наши предложения. А когда речь зашла о необходимости привлечь из войск дополнительно советских консультантов и специалистов, генерал, прервав совещание, тут же приказал отдать распоряжение на их вызов. В результате офицеры-артиллеристы на следующий день, прибыв под мое начало, приступили к работе. Заработала группа геодезистов под руководством подполковника Колпакова. Подполковник И. Карпенко с артвооруженцами проверял орудия, артприборы и снаряды. На огневых позициях батарей наши консультанты и специалисты организовали активное обучение расчетов и офицеров. Мне, кроме общего руководства, пришлось "с чистого листа" готовить командира 88-й абр, назначенного помощником руководителя учения по артиллерии, командиров дивизионов и батарей. Работа шла напряженно, денно и нощно. Никто не роптал на нагрузки. Афганцы проявляли к учебе большой интерес. Последнюю декаду августа шли тренировки, затем – "генеральная репетиция", на которой присутствовали начальник Генштаба Азиз и главный консультант Бондарец. Замечаний и недостатков было немало. Но для меня главным итогом стало окончательное решение допустить к боевой стрельбе 3 артдивизиона (8 батарей) и батарею ПТУРС. Такое количество огневых средств определялось возможностями наших офицеров обеспечить контроль над подготовкой к ведению огня. 3 сентября трибуны были до отказа заполнены высокопоставленными военными и государственными чиновниками, аккредитованными в Кабуле военными атташе и другими гостями. Последними прибыли президент М. Дауд и министр обороны Г.Х. Расули. В 7 часов 55 минут перед трибунами громыхнул взрыв, образовав облако разноцветного дыма, ударила барабанная дробь. Из громкоговорителей зазвучали команды руководителя учения и его помощника по артиллерии на открытие огня. Началась огневая подготовка атаки. Мы с Полозовым на пункте руководства стояли в окопе рядом с генералами, следили, как они разыгрывают сценарий. Над головами – шелест, первые разрывы накрывают оборону "противника". Разлетаются осколки каменистой породы и мишеней. Артиллерия переносит огонь в глубину. Наступает время стрельбы прямой наводкой и ударов авиации. Над трибунами на небольшой высоте с ревом проносится эскадрилья штурмовиков. Они освобождаются от смертоносного груза, разворачиваются и, накрыв траншею мощной грядой огня и дыма, под рукоплескания гостей исчезают из поля зрения. Затем удары наносят боевые вертолеты и ПТУРС "Фаланга". Стреляли все – пехота и танкисты – из всех видов оружия. Точность их огня никого не интересовала. Афганскому руководству хотелось больше зрительных и шумовых эффектов. И они были. А вот с артиллерией было сложнее. Управление огнем из-за слабой выучки командиров и связистов было медленным и ненадежным, а окончание стрельбы – непредсказуемым. Оттого и темп стрельбы был низким, и задержки заставляли поволноваться. Из-за этого произошел случай, едва не ставший трагическим. При отражении контратаки танков "противника" у артиллерии была задача воспретить ее заградительным огнем, у танковой роты – с места. Артогонь должен опережать действия танкистов. Но они вышли на рубеж, а артиллерия молчит. Руководители учения командуют: "Ур!!. -Ур-р!!! (Огонь!)", – а его нет… Когда танкисты, постреляв холостыми, начали движение, артиллерия открыла заградительный огонь. Снаряды рвутся в гуще танков! Зрители приняли разрывы за имитацию огня "противника", а руководители учения хватались за головы, неистово кричали: "Дри-и-иш!!! (Стой!)". Но огонь продолжался, пока дивизион не выпустил все снаряды, отложенные на эту задачу. Только чудо спасло от трагедии. И в целом учение закончилось практически без ЧП. Только одно глинобитное жилище в населенном пункте развалил случайно залетевший танковый снаряд. К счастью, обошлось без жертв" [295].

В то же время Дауду неоднократно давали понять, что, если просоветский курс будет изменен, его страна получит помощь от Запада и соседей. Иран, например, обещал вложить в афганскую экономику около двух миллиардов долларов [296]. Информация по этим предложениям, доходившая до Москвы, естественно, вызывала беспокойство советских руководителей. Якобы для урегулирования этих вопросов Дауд был приглашен в Москву. Афганский дипломат Самад Гаус в своей книге "Падение Афганистана", как человек, присутствовавший на последних переговорах афганского лидера с советским, пишет, что Брежнев тогда выразил беспокойство по поводу участия западных специалистов в ряде проектов в Афганистане и недовольство изменением курса внешней политики страны. Дауд якобы обиделся и покинул переговоры, не попрощавшись с Л.И. Брежневым [297].

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В АФГАНИСТАНЕ 1978-2005 гг.

27 апреля 1978 года в стране, при поддержке армии, был совершен новый государственный переворот, получивший название Апрельской (Саурской) революции. Место убитого президента Мухаммеда Дауда занял лидер Народно-демократической партии Афганистана (НДПА) Hyp М. Тараки [298]. Первыми указами нового руководства страны была провозглашена Демократическая Республика Афганистан (ДРА), обнародована программа по преодолению отсталости и ликвидации феодальных пережитков, взят курс на сближение с социалистическими странами и в первую очередь с СССР. К этому времени в стране находилось уже более 2 тыс. советских советников и специалистов (по западным источникам – 5000 [299]), а число афганских офицеров, прошедших подготовку в военных училищах и академиях СССР, превысило 3 тыс. человек. Общая сумма кредитов (с 1954 по 1978 г.)достигала 1,2 млрд. долларов (по другим данным, 1,3 млрд. долл.). Для сравнения заметим, что американские субсидии к 1978 году не превышали 470 млн. долларов [300].

Следует сказать, что на Западе, а в последние годы и в России, в многочисленных трудах по истории Афганистана кочует версия о том, что государственный переворот 1978 года (так же как и 1973-го) явился якобы делом "руки Москвы". Или, как замечалось в сборнике НТС "Три года войны в Афганистане", он был осуществлен группой "просоветски настроенных офицеров при руководящем участии спецгруппы КГБ" [301]. В этой связи хотелось бы привести высказывания уже упоминавшегося М.Ф. Слинкина:

"Как человек, проработавший в этой стране много лет (в период с 1957 по 1990 г.) в различных военных и гражданских сферах, смею утверждать, что "руки Москвы" не было ни в событиях 1973 г., ни в апреле 1978 г. в силу многих причин и факторов. Высшее советское руководство, строя внешнюю политику на афганском направлении, не ставило своей целью менять государственную систему своего южного соседа. Оно, исходя из долгосрочных интересов СССР на международной арене, стремилось путем развития взаимовыгодных и равноправных советско-афганских отношений, не отягощенных какими-либо тайными замыслами, в том числе и идеологического порядка, сделать Афганистан подлинной витриной мирного сосуществования двух государств с разными социальными системами и показать странам "третьего мира" на примере Афганистана привлекательность, выгодность и идеологическую неангажированность связей с социалистическим лагерем" [302].

Такого же мнения придерживается и Арианфаром Азиз, учившийся в СССР и три года (1986- 1989 гг.) работавший старшим редактором в московском издательстве "Прогресс". В своем интервью журналу "Посев" в мае 1996 года он, в частности, заметил: "…я не думаю, что переворот Тараки был спланирован в СССР: афганские коммунисты были очень слабы, в НДПА не было внутреннего единства. Мне кажется, что советское правительство просто хотело оказать на Дауда давление через афганских коммунистов. Прокоммунистически настроенные афганские офицеры из различных организаций несколько раз обращались к СССР, выражая готовность свергнуть Дауда, но каждый раз получали отказ" [303].

Это подтверждается и информацией генерала В.А. Богданова [304], работавшего с 1987 по 1989 г. в составе оперативной группы Министерства обороны СССР. По его словам, о готовящемся перевороте не знали даже советские военные консультанты – утром в день переворота они, как обычно, прибыли на место своей службы – в министерство обороны и Генеральный штаб [305]. Правда, восставшие приняли все меры к тому, чтобы среди советских граждан не было жертв. Это обстоятельство дало в руки оппозиции сильный козырь в пропаганде антирусских настроений. Спустя короткое время после переворота в Кабуле появились листовки с призывом "вступить на тропу войны за очищение Афганистана от коммунистов и русских". В результате этой деятельности уже в первые месяцы после Апрельской революции из армии дезертировала часть офицеров и солдат, которые перешли на пакистанскую территорию и способствовали укреплению базы контрреволюционного движения. 30 июня 1978 г. в войсках был раскрыт даже крупный заговор [306].

В декабре 1978 г. между СССР и Демократической Республикой Афганистан (ДРА) был заключен Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве. Статья 4 этого Договора гласила: "Высокие Договаривающиеся Стороны, действуя в традициях дружбы и добрососедства, а также Устава ООН, будут консультироваться и с согласия обеих сторон принимать соответствующие меры в целях обеспечения безопасности, независимости и территориальной целостности обеих сторон".

Опираясь на эту статью Договора, афганское руководство в 1979 году обратилось к Советскому Союзу с просьбой оказать помощь в защите завоеваний Апрельской революции и ввести в страну советские войска. Это было связано с резким ухудшением обстановки в стране и расширением вооруженной борьбы правительственных войск и формированиями оппозииии. Активизировалась деятельность и западных разведок. 14 февраля 1979 года группой неизвестных был взят в заложники американский посол Адольф (Спайк) Дабе. Забаррикадировавшиеся в отеле "Кабул" похитители потребовали освобождения Бахруддина Бахеза – одного из шиитских лидеров, находившегося в тюрьме. Власти отказались принять требования террористов, и полиция штурмовала гостиницу. В результате боя Дабе был смертельно ранен и скончался вскоре после его доставки в здание посольства. Никаких заявлений со стороны Белого дома или Госдепартамента США не последовало. Было ли это убийство преднамеренным и что после этого должно было последовать, до сих пор неизвестно. Признанный эксперт по ЦРУ за рубежом Юлиус Мадер в исследовании "Операция Гиндукуш" утверждает, что Дабе был специально направлен в Кабул после Апрельской революции, чтобы готовить там государственный переворот [307].

В качестве лидеров исламской оппозиции в Афганистане в это время выдвинулись пуштун Гульбеддин Хекматьяр [308] и таджик Бурхануддин Раббани [309]. Правительство Пакистана предоставило обоим убежище, а также занялось подготовкой и организацией их сторонников на базах пакистанской Межведомственной разведки (ИСИ) в районе Пешавара, под руководством пакистанских инструкторов. Впоследствии в пограничных районах Пакистана (особенно в Северо-Западной Пограничной провинции) начали создаваться специальные базы подготовки боевиков и вербовочные центры. В финансировании афганских исламистов приняла участие и Саудовская Аравия, правительство которой начало предоставлять им помощь еще в 1975 году [310]. Следует сказать, что вооруженная группировка Хекматьяра, "Хезб-и-Ислами", была создана при прямой поддержке пакистанской ИСИ еще в начале 1970 года в качестве "передового отряда афганского джихада". Позже сам президент Пакистана Зия-уль-Хак признавался, что "именно Пакистан сделал Гульбеддина Хекматьяра афганским вождем" [311]. По некоторым утверждениям, пакистанцам кандидатуру Хекматьяра предложила британская разведка, поскольку тот представлял собой наиболее непримиримый тип фундаменталиста [312]. Именно такие люди, по мнению английских спецслужб, могли дестабилизировать "кризисный полумесяц" Среднего Востока. Все эти данные, к слову сказать, опровергают широко пропагандируемое утверждение, что главным виновником многолетней войны в Афганистане стал Советский Союз и что борьба афганской оппозиции возникла как реакция на ввод советских войск.

15 марта 1979 года в Герате, не без участия заброшенных из Ирана моджахедов, вспыхнул один из самых крупных антиправительственных мятежей, сопровождавшийся погромом государственных и партийных учреждений, убийством членов НДПА. Искрой, спровоцировавшей его, стал организованный "Хизбаллах" митинг протеста против обучения женщин грамоте (что противоречило идеям шиитского фундаментализма в духе Хомейни). К нему примкнула практически половина офицеров и солдат гарнизона 17-й пехотной афганской дивизии. Из 10 тысяч человек личного состава около 5 тысяч солдат (артиллерийский и один пехотный полк) поддержали восставших и снабдили их оружием со складов дивизии.

"В течение полутора последних месяцев, – сообщал в Москву Н.М. Тараки в телефонной беседе с Косыгиным 18 марта 1979 г., – с иранской стороны было заброшено около 4 тысяч военнослужащих в гражданской одежде, которые проникли в г. Герат и в воинские части. Сейчас вся 17-я пехотная дивизия находится в их руках, включая артиллерийский полк и зенитный дивизион, который ведет огонь по нашим солдатам" [313].

В ходе мятежа погибли от 3 до 30 тысяч мирных жителей, а также трое советских советников – двое военных и один гражданский (всего в Герате находилось 24 советских советника) [314]. Другие иностранные советники – из ГДР и ЧССР – не пострадали [315]. С большим трудом, с применением авиации, танков и артиллерии восстание удалось подавить.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 27

Министр обороны Маршал Советского Союза Д.Ф. Устинов и Генеральный секретарь ЦК КПСС Л…И. Брежнев


Однако мятеж, подстрекаемый инфильтраторами из Ирана, перекинулся на соседнюю с Герате кой провинцию Бадгис. 23 марта 1979 года в результате ожесточенных боев с правительственными войсками мятежники захватили центр провинции, г. Кала-и-Нау, город Гормач, а 17-18 апреля – г. Кушки-Кохна. И лишь к концу месяца правительственным войскам удалось стабилизировать обстановку. В мае 1979 года вооруженные выступления вспыхнули в Гуре, Логаре, в июне – в Бадахшане, Лагмане, в июле же этого года – в Панджшере, Парване, Вардаке и Фарьябе, в сентябре 1979 года – в Газни и Заболе [316].

Все эти события вызвали беспокойство со стороны советского руководства. Тем не менее вопрос о прямой военной помощи в борьбе с оппозиционными формированиями оставался открытым. 20 марта 1979 года Председатель Совета Министров СССР А.Косыгин заявил прибывшему в Москву Н. Тараки следующее: "…Мы будем оказывать вам помощь всеми доступными средствами – поставлять вооружение, боеприпасы, направлять людей, которые будут вам полезны в организации руководства военными и хозяйственными делами страны… Ввод же наших войск на территорию Афганистана сразу же возбудит международную общественность, повлечет за собой резко отрицательные многоплановые последствия. Это, по существу, будет конфликт не только с капиталистическими странами, но и с собственным народом. Наши общие враги только и ждут того момента, чтобы на территории Афганистана появились советские войска. Это даст им предлог для ввода на афганскую территорию враждебных нам вооруженных формирований. Хочу еще раз подчеркнуть, что вопрос о вводе войск рассматривался нами со всех сторон, мы тщательно изучили все аспекты и пришли к выводу, что если ввести наши войска, то обстановка в вашей стране не только не улучшится, а, наоборот, осложнится. Нам придется бороться не просто с внешним агрессором, а еще с какой-то частью вашего народа. А народ таких вещей не прощает…" [317].

В то же время вариант направления в Афганистан советских войск полностью не исключался. Для того чтобы продемонстрировать готовность Советского Союза защитить Афганистан от внешней агрессии, после обсуждения в Политбюро ЦК КПСС гератских событий была проведена своего рода "показательная" акция. Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Д.Ф. Устинов отдал распоряжение о приведении в готовность к десантированию посадочным способом воздушно-десантной дивизии, о развертывании до полных штатов двух мотострелковых полков в районе Кушки и о переброске одной мотострелковой дивизии из Среднеазиатского военного округа под Термез. 18 марта по приказу министра обороны СССР были развернуты еще две мотострелковые дивизии Туркестанского военного округа. В апреле с ними были проведены учения, после завершения которых весь приписной состав был направлен к своим военкоматам [318].

Однако обстановка в Афганистане все больше выходила из-под контроля правительства. В течение лета 1979 года оппозиционные выступления охватили большую часть сельских районов страны и вылились в гражданскую войну. Обострению обстановки способствовало активное вмешательство в дела Афганистана зарубежных государств и организаций, в первую очередь стран НАТО, мусульманских организаций и Китая.

К сентябрю 1979 года важную роль в Афганистане стал играть Хафизулла Амин. Он стал главой правительства и министром обороны, практически контролировал всю внутреннюю и внешнюю политику страны.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 28

Главный военный советник в Афганистане генерал-лейтенант Л.Н. Горелов (слева) и министр обороны ДРА (в центре). 1978 год


Его стремительное возвышение не могло не беспокоить Тараки. Во время пребывания в Москве глава афганского государства даже заметил, что Амин проводит не ту политику, о которой они уславливались в начале революции. Советская сторона при посредничестве посла А. Пузанова и генерала армии И.Г. Павловского, возглавлявшего в августе 1979 года группу из 60 советских офицеров в разведывательной поездке в Афганистан, попыталась примирить их и не допустить раскола в партии, но безуспешно [319]. 14 сентября было сообщено, что Тараки "ушел в отставку", а президентом Афганистана объявлен Амин. Затем 9 октября кабульское радио передало сообщение о том, что Тараки и его жена "умерли" якобы от болезни.

Борьба за власть между Амином и Тараки, завершившаяся уничтожением последнего, описана во многих исследованиях, посвященных Афганистану. В этих работах основная вина за все происходившее возлагалась лично на Хафизуллу Амина. Отечественные и зарубежные источники в один голос утверждают, что это был волевой, коварный, жестокий человек с диктаторскими замашками и гипертрофированными амбициями. Подтверждают это и сами афганцы, близко знавшие Амина. В то же время, по убеждению генерал-майора В.П. Заплатина, находившегося с мая 1978 по декабрь 1979 года в Афганистане в качестве советника начальника Главного политического управления вооруженных сил ДРА, столкновение между лидерами было спровоцировано "определенными силами", которые преследовали "какие-то свои цели" [320].

Так или иначе, но смена руководства лишь накалила и без того взрывоопасную ситуацию в стране. Авторитет новой власти был с первых дней подорван массовыми арестами, расстрелами неугодных, поспешными, не отвечающими национальным традициям реформами, казнями мусульманских богословов. Коснулись репрессии и афганских вооруженных сил. Численность многих соединений армии в 1979 году сократилась в три-четыре раза, а численность офицеров – примерно в 10 раз [321].

О сложившейся в стране ситуации известный советский востоковед Ю. Ганковский пишет: "За изъятые земли компенсация не выплачивалась даже тем землевладельцам, кто служил в армии. Это сделало многих военнослужащих восприимчивыми к антиправительственной пропаганде. Оформление документов на землю было связано для крестьян с большими расходами, так как им надо было платить не только за получаемые по реформе участки, но и за те, что у них были раньше. Во многих районах отказавшимся брать на таких условиях землю крестьянам угрожали репрессиями. Все это привело к тому, что большая часть афганского крестьянства не приняла революционных преобразований. А это резко сузило социальную базу революции. Началась массовая эмиграция населения в приграничные районы Пакистана, Ирана. Все это искусно использовали силы внутренней контрреволюции, развернувшие необъявленную войну против революционного Афганистана" [322]. В результате массовой эмиграции из страны убыло до 5 млн. человек, из них более 2,5 млн. в Пакистан, значительная часть в Иран, а также на Ближний Восток, в Китай и другие страны. Многие из них вскоре прошли обучение в специальных военных лагерях и вернулись в составах отрядов моджахедов в Афганистан. Молодое же поколение, изучив в медресе основы исламского фундаментализма и пройдя подготовку у военных инструкторов, впоследствии было организовано в движение, получившее название "Талибан" (в переводе "Страждущие").

Однако самые серьезные ошибки были допущены в сфере религии. Было запрещено обучение исламу, осквернены многие минареты и мечети, по приказу X. Амина физически уничтожено большое количество мулл.

В сложившейся обстановке советское руководство вынуждено было в июле 1979 года направить в Афганистан батальон десантников под командованием подполковника В.И. Ломакина (1-й парашютно-десантный батальон 345-го гв. опдп, дислоцировался в Фергане). Задачей батальона, прибывшего на аэродром Баграм, являлось "обеспечение безопасности при возможной эвакуации советских граждан в случае дальнейшего обострения обстановки в стране" [323], а также охрана аэродрома, на который прибыла эскадрилья транспортных самолетов Ан -12 с советскими экипажами. Эта эскадрилья была, предоставлена афганской стороне для "выполнения воздушных перевозок в интересах Афганистана". Спустя почти пять месяцев сюда же, на аэродром Баграм, стали прибывать и первые советские воинские формирования.

Важным мотивом, подтолкнувшим советское руководство к принятию силового решения в афганском кризисе, стали разведывательные данные, поступавшие в Москву как из Афганистана, так и из США.


Секретные войны Советского Союза

Рисунок 29

Генерал-лейтенант Л.Н. Горелов в "учебной" дивизии, г. Николаев, 1981 год


Как выяснилось позже, многие из них были инспирированы западными спецслужбами с целью дестабилизировать ситуацию в Афганистане и граничащих с ним советских республиках и усилить этот процесс, втянув СССР в кровопролитную войну.

А.Н. Яковлев – один из лидеров горбачевской эпохи, в своих воспоминаниях пишет, что "имелось огромное количество материалов, показывающих, как работала американская разведка, готовя нам ловушку в Афганистане. В КГБ были переданы горы дезинформации" [324]. Так, из Кабула по линии КГБ почти ежедневно поступала информация о том, что Амин "без охраны в нарушение дипломатического этикета" регулярно посещает резидентуру ЦРУ в американском посольстве, что он "давно вошел в контакт с американской разведкой". Представитель КГБ в Афганистане Б.С. Иванов докладывал, что Амин во время учебы в США состоял в руководстве землячества афганских студентов, а оно функционировало под контролем ЦРУ [325]. Сейчас же он "тайно обсуждает варианты военной поддержки Америкой своего режима, вплоть до ввода под благовидным предлогом оккупационных войск". Более того, "абсолютно достоверные данные" говорили о "согласии Амина разрешить размещение в приграничных с СССР провинциях Афганистана американских средств технической разведки – вместо частично сокращаемых установок в Пакистане и Турции".

В октябре – ноябре 1979 года стали поступать данные по линии КГБ СССР о том, что X. Амин ищет пути сближения с Пакистаном и Ираном. Из Кабула поступила информация по линии военной разведки о том, что между Амином и Зия-уль-Хаком достигнута договоренность о приеме X. Амином в конце декабря 1979 года в Кабуле личного представителя главы пакистанской администрации [326].

Вызывала опасение Кремля и активизировавшаяся в Афганистане деятельность западных спецслужб. В частности, участившиеся начиная с апреля 1979 года встречи работников американского внешнеполитического ведомства с лидерами афганской вооруженной оппозиции. И, наконец, убедительным фактом усиления американского влияния в Афганистане стала "случайно" добытая резидентами ГРУ в Вашингтоне копия секретной директивы Белого дома о "помощи внутренним врагам промосковского режима в Кабуле". Автор документа, помощник президента США Збигнев Бжезинский позже признавал, что в июле 1979 года ему "с большим трудом" удалось убедить Дж. Картера подписать эту дезинформирующую директиву с грифом "Совершенно секретно".

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 30

Советские руководители


Смысл этой акции, по словам Бжезинского, заключался в том, чтобы "как можно глубже вовлечь СССР в гибельную трясину афганской политики и тем самым победить Советы в холодной войне" [327].

Одновременно резиденты в Вашингтоне сообщали, что США в случае ввода советских войск в Афганистан займут нейтральную позицию. Более того, Америка будет считать такой шаг "внутренним делом Москвы".

Все эти факторы сыграли определенную роль в принятии решения о вводе советских войск. Здесь уместно процитировать члена-корреспондента АН СССР Анатолия Громыко – сына Председателя Президиума Верховного Совета СССР А.А. Громыко. В интервью, опубликованном в "Литературной газете" в сентябре 1989 года, он приводит высказывания отца, отчасти раскрывающие причины этого решения.

"Решение о военной помощи Советского Союза Афганистану принималось 10 лет тому назад под влиянием как объективных, и они были основными, так и субъективных обстоятельств. Объективные были следующие. Стремление правительства США дестабилизировать обстановку на южном фланге советской границы и создать угрозу нашей безопасности. После потери шахского Ирана и вывода оттуда оружия, нацеленного на СССР, стали реальными намерения замены Ирана Пакистаном и, если бы это стало возможным, Афганистаном. Что касается Пакистана, то так и произошло. Он стал военно-политическим союзником США и стремился свергнуть законное правительство Афганистана. Вторым важным обстоятельством, повлиявшим на наше решение, стало убийство в Кабуле заговорщиками во главе с Амином лидера Апрельской революции Тараки. Оно также было расценено в Политбюро как попытка контрреволюционного переворота в этой стране, который мог быть использован США и Пакистаном в своих целях против СССР.

Нам были известны их стратегические, внешнеполитические установки того времени, вынашивавшиеся в правительстве США планы дестабилизации дружественных нам прогрессивных режимов. Эти планы в арсенале западной политики дипломатии остаются на вооружении и теперь. Не видеть их было бы наивно. Более того, сейчас действия по их осуществлению даже усилились" [328].

О заинтересованности в делах Афганистана американцев писала и западная пресса.

Так, французская газета "Фигаро" от 3 июля 1979 года отмечала: "Нет никаких оснований полагать, что США, потерпев провал в Иране, откажутся от действий в этом регионе. США хотят воспользоваться событиями в Афганистане как рычагом для того, чтобы перетянуть во вражеский Советскому Союзу лагерь государства и партии. Такова их цель. Чтобы достичь ее, США, несомненно, оказывают всевозможное содействие этому мятежу. Для этого необходимо договориться с Пакистаном. Условия в этом отношении сложились благоприятные".

К субъективным же факторам Анатолий Громыко относит личное отношение Л.И. Бежнева к Hyp М. Тараки. По его словам, Брежнев был просто потрясен убийством афганского лидера, который незадолго до этого был его гостем.

Как стало известно в последние годы, решение о временном вводе ограниченного советского воинского контингента было принято "келейно" группой высших руководителей СССР: Л.И. Брежневым, Ю.В. Андроповым, М.А. Сусловым, Д.Ф. Устиновым и А.А. Громыко. Тем не менее Председатель КГБ Юрий Андропов до последнего момента доказывал, что "войти можно легко, но сложнее будет уйти". Андрей Громыко до конца своих дней корил себя за то, что единственный раз отошел от "золотого правила", поддержав военную силу в ущерб дипломатии. Профессионально оценивали события и многие военные руководители страны. Маршал Огарков, генерал армии С.Ф. Ахромеев делали упор на малую эффективность предстоящей "контрпартизанской войны". По их мнению, Советский Союз мог втянуться в бесперспективную и разрушительную для экономики войну и тем самым "сыграть на руку" американцам. О том, что во вводе наших войск в Афганистан нет необходимости, докладывал министру обороны СССР Маршалу Советского Союза Д.Ф. Устинову и главнокомандующий советскими Сухопутными войсками генерал армии И.Г. Павловский. Однако его соображения не были приняты во внимание, так же как и мнение представителей ГРУ и КГБ СССР. О возможных негативных последствиях ввода советских войск в Афганистан высказался и Институт экономики мировой социалистической системы АН СССР.

В аналитической записке "Некоторые соображения о внешнеполитических итогах 70-х годов (тезисы)", датированной 20 января 1980 года, ученые института отмечали:

"Введением войск в Афганистан наша политика… перешла допустимые границы конфронтации в "третьем мире". Выгоды от этой акции оказались незначительными по сравнению с ущербом, который был нанесен нашим интересам:

1. В дополнение к двум фронтам противостояния – в Европе против НАТО и в Восточной Азии – против Китая для нас возник третий опасный очаг военно-политической напряженности на южном фланге СССР, в невыгодных географических и социально-политических условиях…

2. Произошло значительное расширение и консолидация антисоветского фронта государств, опоясывавшего СССР с запада до востока.

3. Значительно пострадало влияние СССР на движение неприсоединения, особенно на мусульманский мир.

4. Заблокирована разрядка и ликвидированы политические предпосылки для ограничения гонки вооружений.

5. Резко возрос экономический и технологический нажим на Советский Союз.

6. Западная и китайская пропаганда получили сильные козыри для расширения кампании против Советского Союза в целях подрыва его престижа в общественном мнении Запада, развивающихся государств, а также социалистических стран.

7. Афганские события… надолго ликвидировали предпосылки для возможной нормализации советско-китайских отношений.

8. Эти события послужили катализатором для преодоления кризисных отношений и примирения между Ираном и США.

9. Усилилось недоверие к советской политике и дистанцирование от нее со стороны СФРЮ, Румынии и КНДР. Даже в печати Венгрии и Польши открыто обнаружились признаки сдержанности в связи с акциями Советского Союза в Афганистане. В этом, очевидно, нашли свое отражение настроения общественности и опасения руководства указанных стран быть вовлеченными в глобальные акции Советского Союза, для участия в которых наши партнеры не обладают достаточными ресурсами.

10. Усилилась дифференцированная политика западных держав, перешедших к новой тактике активного вторжения в сферу отношений между Советским Союзом и другими социалистическими странами и открытой игре на противоречиях и несовпадении интересов между ними.

11. На Советский Союз легло новое бремя экономической помощи Афганистану" [329].

Тем не менее решение о вводе войск было принято. В период "перестройки", когда Афганистан превратился в орудие психологической борьбы с "тоталитарным советским строем", широко распространялась информация, что ввод советских войск в Афганистан был незаконным в силу отсутствия правительственных документов. Такое утверждение неправомерно. Решение о вводе войск было выработано и принято Председателем Президиума Верховного Совета СССР, Председателем Совета обороны СССР, Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами СССР, а также министром иностранных дел СССР, министром обороны СССР и Председателем Комитета государственной безопасности СССР. То есть это были лица, правомочные по сложившейся к тому времени практике принимать решение на применение Вооруженных сил, в том числе и за пределами Советского Союза. Кстати, решение о выводе советских войск из Афганистана принимали эти же должностные лица. Правительственных документов на этот счет также не было. Другое дело, что в числе принимавших решения о вводе войск в Афганистан не было ни одного военного специалиста: Л.И. Брежнев, Д.Ф. Устинов и Ю.В. Андропов таковыми не являлись, хотя и имели высшие воинские звания. Это сказалось сразу: советским войскам, вводимым в Афганистан, не были определены даже цели ввода и конкретные задачи. Общее же положение "…оказание интернациональной помощи дружественному афганскому народу, а также создание благоприятных условий для воспрещения возможных антиафганских акций со стороны сопредельных государств" [330] было абстрактным и мало что говорило командирам всех степеней.

Немаловажными факторами при принятии решения о вводе советских войск в Афганистан стали, по всей видимости, также уверенность в техническом превосходстве Советской армии и обещанная поддержка со стороны кабульских властей. Да и простой афганский народ, как заверяли его руководители, должен был встретить советского солдата, как своего избавителя. Что же касается противника – моджахедов, то они всерьез в качестве военной силы не воспринимались.

Одним из формальных оснований ввода войск в Афганистан был "Перечень просьб афганского руководства по поводу ввода в ДРА различных контингентов советских войск в 1979 г.", имеющий гриф "Особо важный документ" и подготовленный для Генерального секретаря ЦК КПСС.

В нем в хронологическом порядке перечислялись просьбы афганского руководства о предоставлении советской военной помощи: "14 апреля 1979 года – направить в ДРА 15-20 советских вертолетов с экипажами; 16 июня – направить в ДРА советские экипажи на танки и боевые машины пехоты для охраны правительства, аэродромов Баграм и Шинданд; 11 июля – ввести в Кабул несколько советских спецгрупп численностью до батальона каждая; 19 июля – ввести в Афганистан до двух дивизий; 20 июля – ввести в Кабул воздушно-десантную дивизию; 21 июля – направить в ДРА 8-10 вертолетов МИ-24 с советскими экипажами; 24 июля – ввести в Кабул три армейских подразделения; 12 августа – необходимо скорейшее введение советских подразделений, а также трех советских спецподразделений; 21 августа – направить в Кабул 1,5-2 тысячи советских десантников, заменить афганские расчеты зенитных средств советскими расчетами; 25 августа – ввести в Кабул советские войска; 2 октября, 17 и 20 ноября – направить спецбатальон для личной охраны Амина; 2 декабря – ввести в провинцию Бадахшан усиленный полк; 4 декабря – ввести в северные районы Афганистана подразделение советской милиции; 12 декабря – разместить на севере Афганистана советские гарнизоны и взятьпод охрану дороги ДРА" [331].

Еще одну версию о причинах решения советского руководства ввести войска в Афганистан высказал на страницах эмигрантского журнала "Посев" один из лидеров НТС Е. Романов. По его словам, этот шаг был продиктован стремлением "попугать" Запад и получить от него в результате для правительства Б. Кармаля определенные дивиденды. По аналогии с Кубой, как отмечает Е. Романов: "Ввезли ракеты, а потом увезли, и за эту "транспортную операцию" получили от американцев гарантию неприкосновенности кастровского режима. Сейчас Кастро 50-тысячным "экспедиционным корпусом" орудует во всей Африке. Такую же гарантию для режима Кармаля хотят получить сегодня" [332]. В качестве подтверждения этой версии в журнале приводится выдержка из выступления Л.И. Брежнева 22 февраля 1980 года перед избирателями Бауманского района Москвы: "Хочу заявить со всей определенностью: мы будем готовы приступить к выводу своих войск, как только будут полностью прекращены все формы вмешательства извне, направленного против правительства и народа Афганистана. Пусть США вместе с соседями Афганистана гарантируют это – и тогда отпадет необходимость в советской военной помощи" [333].

Версия интересная, но не имеющая документальных подтверждений. В то же время генерал В.А. Богданов в своей работе "Афганская война" замечает: "…изучение исполнительных документов позволяет сделать вывод о том, что этот шаг (ввод войск. – А.О.) был предпринят главным образом для обеспечения устранения X. Амина и создания условий для замены его более прогрессивным лидером, каким являлся в то время Б. Кармаль" [334].

Решение о вводе войск в Афганистан, как отмечалось выше, было принято 12 декабря 1979 года. При этом имелось в виду, что соединения и части разместятся в ДРА гарнизонами и возьмут под охрану важные объекты. При этом их участие в военных действиях не предусматривалось (директива министра обороны СССР от 24.12.1979 г.). Официальными обоснованиями правомочности такого решения являлись статья 4 "Договора о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве", заключенного между СССР и ДРА 5 декабря 1978 года, и неоднократные просьбы (11 обращений) правительства Афганистана об оказании военной помощи.

Еще ранее, в первых числах декабря, министр обороны СССР маршал Д.Ф. Устинов проинформировал Генеральный штаб о готовящемся решении, а 10 декабря отдал приказ о создании группировки войск численностью 75 тысяч человек.

Для проведения мобилизационных мероприятий была сформирована оперативная группа Министерства обороны СССР во главе с первым заместителем начальника Генерального штаба генералом армии С.Ф. Ахромеевым, которая 14 декабря прибыла в Термез. Позднее эту группу возглавил первый заместитель обороны СССР Маршал Советского Союза С.Л. Соколов (1979-1985 гг.), а затем, с 1985 по 1989 г., – генерал армии В.И. Варенников.

За две недели в ТуркВО и САВО было развернуто до полных штатов около 100 соединений, частей и учреждений. Из запаса было призвано более 50 тысяч военнообязанных, из народного хозяйства выделено около 8 тысяч автомобилей и другой техники.

Вот как описывает этот период участник событий Е.И. Исаков [335]:

"12 декабря 1979 года около 22 часов вечера я, старший офицер штаба войск правительственной связи Управления правительственной связи КГБ СССР был поднят по тревоге и в составе оперативной группы УПС КГБ СССР, которую возглавил полковник И.К. Шаровский, прибыл на подмосковный "чкаловский" аэродром. Оттуда примерно в 5 часов утра 13 декабря, теперь уже в составе оперативной группы Генерального штаба МО СССР, возглавляемой маршалом Ахромеевым (в то время первый заместитель начальника Генерального штаба), мы вылетели в город Термез Узбекской ССР и к исходу дня прибыли к месту назначения. Здесь уже полным ходом шло развертывание частей 40-й армии до штатной численности военного времени. В Туркестанском военном округе была объявлена мобилизация.

В Термез непрерывным потоком прибывали эшелоны с боевыми и вспомогательными частями. Завозилось огромное количество боеприпасов, ГСМ, продовольствия и прочего тылового имущества. Шла подготовка к наведению понтонного моста через Амударью.

Стационарный мост в то время смотрел на окружающий мир лишь оттельными сваями и "быками". Командно-инженерный состав войск занимался проверкой техники, снимаемой с "НЗ", сколачиванием экипажей, проведением боевых стрельб, для чего в одной из излучин Амударьи было сооружено стрельбище для орудий любого калибра. Чувствовалась всеобщая нервозность, всеобщая неразбериха, отсутствие порой элементарной согласованности и взаимодействия. Однако и командиры и солдаты, сержанты срочной службы старались делать и делали работу подобающим образом.

Негативное впечатление производили призванные из запаса рядовые, сержанты и офицеры. В то время их называли "партизанами". В основном это были узбеки, таджики, туркмены, казахи, киргизы и реже русские. Но все это войско представляло собой сборише обросших, небритых, грязных и "возрастных" солдат, полностью потерявших понятие о дисциплине, ношении формы одежды и субординации. Форма одежды Советской армии, которая никогда не отличалась элегантностью, выглядела на этих парнях просто удручающе. У многих из нас, кадровых военных, возникло чувство стыда за то, что это неопрятное войско будет олицетворять за рубежом цвет Советской армии и всей нашей страны. Честное слово, было стыдно. К тому же стали известны и далеко не единичные случаи дезертирства "партизан" и с призывных пунктов, и пунктов сбора, и из Термеза. Да и не наблюдалось особого желания с их стороны поучаствовать в оказании интернациональной помощи своим братьям-афганцам, из которых почти половину населения Афганистана составляли те же национальности, что и наши "партизаны". Впоследствии, примерно к середине февраля 1980 года, все "партизаны" были заменены наличный состав действительной срочной службы и эта частичка нашей родной Советской армии, вошедшая в Афганистан, приобрела привычный вид. А вначале было стыдно!

В свое время от Термеза до Кабула советскими специалистами была построена хорошая асфальтированная дорога, которая протыкала хребет Гиндукуша на перевале Саланг. От Кабула эта дорога левым поворотом уходила к пакистанской границе к Джелалабаду, а прямо на юг и правее – к Кандагару и возвращалась к северу через Герат в нашу советскую Кушку. Других более или менее обустроенных, тем более железных дорог в Афганистане в то время просто не было. Поэтому планировалось вводить войска в Афганистан с двух стратегических направлений. Основное направление Термез – Кабул – Джелалабад и далее на Кандагар, вспомогательное направление – Кушка – Герат и далее на Кандагар.

В авангарде колонн планировалось движение боевых танковых и мотострелковых полков. Основные стратегические объекты на маршрутах движения колонн (мосты, перевал Саланг и др.) должны были заранее взять под контроль наши десантники. Связисты, инженерно-технические части, тыловое хозяйство планировалось охранять на марше танками, БМП и БТР, рассредоточенными по колонне через каждые 30-40 единиц транспорта.

Где-то с 16-17 декабря над нашими головами загудели самолеты Ил-76. Сразу же прошел слух, что началась переброска в Кабул Витебской воздушно-десантной дивизии. В душе появилось чувство неизбежности начатого дела – значит, пойдем наверняка! Лица солдат и офицеров посуровели. Даже "партизаны" подтянулись.

Примерно к 20 декабря была проведена очередная проверка боеготовности частей 40-й армии. Результат прежний – армия к вводу не готова! Техника, снятая с "НЗ", зачастую была разукомплектована, наблюдалась слабая выучка личного состава экипажей. Опять напряженная работа, работа без сна и отдыха. Подчиненные мне экипажи радио- и космической связи показали удовлетворительные результаты по развертыванию радиостанций. Нужны были результаты для военного времени, сверхотличные результаты. Их никто не знал, но после пяти-шести тренировок личный состав сократил норматив "хорошо" более чем в три раза. Это уже что-то, это и есть сверхотлично! Опробовали связь на Москву. Качество отличное. Что ж, мы, пожалуй, готовы.

Постепенно огромная масса людей и техники из хаоса и неразберихи приобретала вид организованных рядов, построений и колонн. Ведь руководили всем этим, думаю, самые лучшие офицеры и генералы. Однако большое недоумение вызвал тот факт, что о быте солдат никто не позаботился. Большинство из них спали прямо под открытым небом, в кабинах машин и под машинами. А вот питание личного состава было организовано хорошо.

К 23 декабря поступил приказ выдать личному составу оружие и боеприпасы. Я получил автомат АК-74, пистолет ПМ, пять гранат типа РГД, патроны. Каждому из нас была выдана "Памятка воину Советской армии", в которой говорилось о нашем интернациональном долге по оказанию братской помощи афганскому народу, об обычаях народов Афганистана, которые нам предписывалось свято чтить и уважать. Мы все сильнее чувствовали приближение важнейших исторических событий. Над головами день и ночь надрывались "Илы".

Наконец к 24 декабря основная суета завершилась, прекратили летать Ил-76, армия построилась в походно-маршевые колонны и замерла в ожидании. Понтонный мост был готов к приему колонн. Нам был отдан приказ: в случае нападения на той стороне на колонны открывать огонь на поражение и без предупреждения" [336].

25 декабря 1979 года в 16 часов 30 минут по московскому времени начался ввод советских войск в ДРА. Первыми переправились разведчики, а затем 108-я мотострелковая дивизия (мсд). В это же время военно-транспортная авиация начала переброску по воздуху основных сил 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии (вдд) и отдельного парашютно-десантного полка (опдп) из ее состава на аэродромы Кабула и Баграма [337]. Для перевозки личного состава и боевой техники ВДВ было произведено 342 рейса (по другим данным, 343), в том числе 66 рейсов Ан-22, 76 рейсов Ил-76, 200 рейсов Ан-12. Доставка 103-й вдв продолжалась двое суток и завершилась за несколько часов до штурма правительственных зданий. За это время было переброшено 770 десантников, 894 боевые машины, орудий и автомобилей, 1062 тонны боеприпасов, топлива и продовольствия [338].

Во время выхода (высадки) наших войск в назначенные им пункты иногда возникали сложности. Так, с наступлением темноты на аэродроме Баграм, в то время как к нему подлетали самолеты с десантом, внезапно была выключена светотехническая система обеспечения посадки. Выяснилось, что систему выключили по приказу начальника авиационного гарнизона, который решил воспрепятствовать прибытию войск. И лишь смелые и находчивые действия находившегося там с 23 декабря заместителя командующего ВДВ генерал-лейтенанта Н.Н. Гуськова обеспечили выполнение задачи [339].

Однако еще до перехода афганской границы советские войска столкнулись с серьезными трудностями. Вот как описывает эти события Н.Н. Белашов, в то время старший лейтенант, пропагандист 860-го отдельного мотострелкового полка:

"…Мы шли в Афганистан через Памир, пройдя около 1100 километров своим ходом, преодолев 11 горных перевалов высотой от 2700 до 4665 метров (перевал Талдык) за четверо суток. Это был уже самый настоящий подвиг полка, и об этом подвиге вряд ли кто сейчас напишет. Кто бывал в горах, особенно на Памире, тот поймет, что значит такой переход. Шли без остановок. Шли в декабрь. На коротких привалах хотелось развести небольшой костер, но не было даже для этого сил, а порой и возможностей. Хотелось отогреться от холода, но дров не хватало, тылы, хотя они делали все возможное и невозможное, отставали. Механики-водители боевых и транспортных машин научились разогревать мерзлый хлеб, консервы из сухого пайка на двигателях, а большей частью ребята ковыряли мерзлые рационы ножом.

Спали в боевых машинах по 1-2 часа, да больше никто спать и не смог бы от холода. Остывал двигатель машины – и от холода некуда было деваться, для такой походной жизни мы оказались пока не подготовленными. Натягивали на себя на ночь все возможное – одеяла, брезент, но все равно просыпались, бегали вокруг машин, чтобы согреться. А днем, разогревшись от работающего двигателя, механики-водители, которым на марше доставалось больше всех, нередко засыпали. И на маршруте движения, на обочинах, в кюветах стояли, а порой лежали боевые машины. Экипаж натягивал слетевшие гусеницы, а механик-водитель спал. Его необходимо было беречь, от него зависела наша судьба. И на вопрос: "Что случилось?" – обычно слышали в ответ: "Заснул водитель". И все было понятно.

Нельзя спокойно вспоминать прохождение памирских перевалов. Высота, не хватало воздуха, дорога – лед, в глаза – снег… В каждом экипаже, в готовности спустить горные колодки на цепях под задние колеса машин, чтобы в случае вынужденной остановки она не поползла вниз, находились ребята. А вниз – это, в условиях Памира, движения большой колонны и чья-то смерть: ведь летящая в километровую бездну машина, как правило, увлекает за собой и другие, ползущие по горным серпантинам.

На БТР, где я находился, замкнуло электропроводку, и при подъеме на перевал Талдык экипаж в условиях ночной тьмы оказался без света. Нельзя было остановиться, сзади ползли другие машины, дорога слишком узка, чтобы можно было разминуться и объехать наш БТР. Водитель бронетранспортера, молодой солдат, испугался, и тогда за управление машиной сел начальник штаба батальона старший лейтенант Валерий Павленко. И он поднимал БТР на этот перевал без фар, нарушая все существующие и несуществующие инструкции, вплотную приблизившись к другому бронетранспортеру, чтобы хотя бы можно было ориентироваться по его светящимся задним габаритным огням.

Мои ноги находились на плечах Валерия, и в зависимости от поворота серпантина я топал ногами по его плечам и кричал: "Поворот налево/направо, крутой".

И, остановившись за пройденным перевалом, Валерий только тогда скажет: "Не могу больше, руки не слушаются, кажется, будем жить, давай поспим часок". Стресс прошел, а в стрессовых ситуациях человек делает порой невозможное, что и было сделано Валерием Павленко.

Памир есть Памир. На памирских дорогах много памятников погибшим пограничникам, разбивались на нем и ребята из нашего полка. Но этот марш через Памир мы прошли без жертв" [340].

Первые погибшие из состава Ограниченного контингента советских войск появились примерно через два часа после вступления на территорию Афганистана. Марш совершался в ночное время суток, и одна из БМП, уступая дорогу афганской машине, не удержалась на насыпи и перевернулась. Погибли восемь человек. Трагедия произошла и при переброске 103-й воздушно-десантной дивизии. В ночь на 26 декабря при заходе на посадку в окрестностях Кабула разбился военно-транспортный самолет Ил-76 (командир – капитан В.В. Головчин), в результате чего погибло сорок четыре человека (37 десантников и 7 членов экипажа) [341]. Причина катастрофы – ошибка в пилотировании, столкновение самолета с горой высотой 4662 м при подлете к аэродрому Кабул (капитан Головчин садился на известный своей сложностью, особенно в ночное время, аэродром Кабул впервые).

Несколько десятков человек задохнулось во время перехода перевала Саланг. "Кто помнит Саланг, – пишет Е.И. Исаков, – подтвердит, что, по сути, это тоннель типа Московского метрополитена длиной порядка семь километров (для нас это была целая жизнь, целая вечность). Из них примерно четыре километра сплошной скалы без доступа воздуха извне, а примерно километра полтора (при въезде и выезде из тоннеля) воздух в него поступал через щели между бетонных опор, поддерживающих скальную породу. Освещение электрическое. Помню, когда возникла пробка, света ламп уже было не видно. Еле виднелись порой лишь огни передней машины. Грохот моторов, крики ужаса, паника, которую силой давили десантники, пытающиеся что-то сделать, угарный газ такой концентрации, что противогаз только мешал. Господи! Как можно воткнуть в тоннель с обеих сторон две такие могучие колонны?! (Встречную колонну составляли местные жители, двигавшиеся из Кабула. – А.О.). Какие мозги додумались до этого?

Меня и моих товарищей спасло то, что мы почти прошли "сплошняк" и были метрах в трехстах от бетонных опор с воздушными просветами на обратной стороне Саланга. Сколько слабых вынесли к воздуху более сильные – трудно подсчитать. Да и некогда было. Дверцу кабины откроешь, а солдатик сам на тебя падает. На горушку его, бегом к воздуху. Оставишь бойца, глотнешь свежего, такого желанного воздуха – и обратно за следующим. Только задыхаясь, понимаешь истинную цену воздуха. Сновали как одержимые, не думая о себе. Более сильные, а это в первую очередь более взрослые, то есть офицеры и прапорщики, помогали молодым солдатам. Не знаю, что и как было с другими в этом тоннеле, не знаю.

Помню, на выезде из тоннеля слева стоял крытый брезентом ЗИЛ-131, из него были видны голые ноги. Голые ноги – это не наши, это афганцы. Десантники панику пресекали решительно… Позже мы уже знали по слухам, что в тоннеле задохнулось шестнадцать советских воинов. За достоверность этих слухов не ручаюсь, но собственноручно тогда бы передушил тех, кто устроил нам в тоннеле Саланга душегубку. Казалось бы, наступил на грабли, сделай урок! Нет, выводов не сделали. За нами шла ракетно-артиллерийская часть. Опять пробка, опять потери, и опять примерно столько же погибших" [342].

Забегая вперед, отметим, что, позже, уже при выводе советских частей из Афганистана в 1989 году, ошибки, допущенные при переходе тоннеля Саланга, были учтены.

27 декабря 103-я воздушно-десантная дивизия взяла под свой контроль здания ЦК НДПА, министерства обороны, МВД, министерства связи и другие важные объекты столицы Афганистана.

В этот же день группы советского спецназа, сформированные КГБ, ГРУ и ВДВ Министерства обороны СССР, взяли штурмом президентский дворец. Непосредственно в штурме приняли участие группы офицеров КГБ – "Зенит" и "Гром" (около 50 человек), переодетых в афганскую военную форму, рота десантников старшего лейтенанта В.А. Востротина [343] со взводом ПТУР, батальон спецназа ГРУ под командованием майора Л.Т. Халбаева [344]. Операцией руководил представитель КГБ полковник Г. Бояринов. Руководство подразделениями, подчиненными ГРУ, осуществлял полковник В. Колесник.

В ходе спецоперации был убит Х.Амин и его малолетний сын.

Советская сторона потеряла 19 военнослужащих. Погибли десять десантников, восемь спецназовцев, в том числе полковник Г. Бояринов, а также врач советского госпиталя полковник В. Кузнечиков. Последний, не зная о готовящейся операции, прибыл во дворец еще до начала штурма и оказывал медицинскую помощь X. Амину и его гостям, отравившимся во время обеда.

После завершения операции афганские СМИ заявили, что антинародный, диктаторский режим Амина был свергнут "патриотическим и здоровым большинством НДПА, Революционного совета и Вооруженных сил ДРА", а сам Амин и его десять единомышленников были расстреляны "по приговору революционного суда". В числе казненных "за массовые истязания и убийства безвинных людей, оскорбление и унижение чести и достоинства народа, грабеж государственных денег и имущества, заговор против государства и революции, связи с внешними врагами страны и революции против государственной власти и территориальной целостности Афганистана, оскорбление священного ислама, лишение тысяч семей их кормильцев" были Асадулла Амин, Абдулла Амин, Алишах Пейман и другие.

В ночь с 27 на 28 декабря на пленуме ЦК НДПА были сформированы новый состав Революционного совета и правительство ДРА. Посты председателя Революционного совета и премьер-министра страны занял генеральный секретарь ЦК НДПА Бабрак Кармаль. Сообщение о его "избрании" было передано 27 декабря, по утверждению западной прессы (со ссылкой на мониторные службы), с территории Советского Союза, а затем, с магнитофонной ленты, – кабульской радиостанцией. Открытое же выступление нового президента Афганистана состоялось только через неделю после его "избрания" [345].

Первыми действиями нового правительства стала ликвидация по решению "революционного суда" десяти ближайших сотрудников Амина, главным образом из силовых структур, и "очистка от вражеских элементов" фракции "Халк".

В интервью корреспонденту журнала "Огонек" генерал армии В.И. Варенников так охарактеризовал личность нового президента:

"К сожалению, в свое время мы поддались напору со стороны Бабрака Кармаля и позволили себя втянуть в затянувшуюся войну.

…Кармаль не заслуживал доверия ни со стороны своих соратников, ни со стороны народа, ни со стороны наших советников. Был он демагогом высшего класса и искуснейшим фракционером. Мастерски умел прикрываться революционной фразой. Этот "талант" помог ему создать вокруг себя ореол лидера. Каждый раз после очередного просчета он всех убеждал: "Товарищи, вот теперь мне все ясно! Ошибок больше не будет!"

Ему всякий раз верили и ждали. А он тем временем расшатывал партию, с народом не работал, да и не умел работать или не считал нужным это делать. Фактически он не боролся за народ, это однозначно.

К сожалению, многие излишне надеялись на Б. Кармаля, шли у него на поводу. Хотя уже в 1981 – 1982 гг. было видно, что им допускаются тяжелые просчеты, особенно в экономической политике (проведение земельной и водной реформы), извращения в социальной области, в первую очередь в отношении религии.

В ту пору на словах признавались, но на деле не учитывались традиции и глубокие корни родоплеменных устоев, господство мусульманской религии. Выдвигались лозунги, призывающие к радикальным социалистическим преобразованиям, хотя никаких условий для этого не было.

Такое "забегание вперед" в итоге кончилось тем, что все эти действия и инициативы, исходившие из Кабула, оттолкнули народ от революции, а ислам вместо того, чтобы стать подспорьем партии в ее борьбе за массы, был отдан в руки оппозиции, которая умело им воспользовалась" [346].

Какова же была реакция на ввод советских войск в Афганистан других государств?

6 января президент США Картер, выступая по телевидению, заявил, что оккупация Афганистана представляет собой "угрозу миру во всем мире", и озвучил санкции, вводимые против СССР. В том числе: ограничение продажи зерна (8 млн. тонн, уже проданных – вместо 25 млн. тонн, предусмотренных соглашением); прекращение продажи высокоразвитой технологии; сокращение советской квоты вылова рыбы в американских водах с 350 до 75 тысяч тонн; сокращение посадочных прав самолетам "Аэрофлота" на аэродромах США; отказ от открытия американского консульства в Киеве и запрещение открытия советского консульства в Нью-Йорке; двустороннее сокращение дипломатического персонала в американском посольстве в Москве и советском в Вашингтоне; отмена различных советско-американских переговоров и мероприятий, в том числе: взаимные консультации по вопросам сельского хозяйства и здравоохранения, переговоры о торговых организациях и гражданской авиации, культурный обмен. Сенат США отказался ратифицировать договор об ограничении стратегических ядерных вооружений (ОСВ-2), подписанный предыдущей весной советским лидером Л.И. Брежневым и американским президентом Дж. Картером. Американские спортсмены (и ряда других государств) отказались участвовать в летних Олимпийских играх 1980 года в Москве.

10 января премьер-министр Австралии Фрезер объявил о санкциях против Советского Союза, в частности, об отмене двухсторонних визитов, отмене программ в области культуры, отказе от совместных научных проектов и от организации прямого воздушного сообщения Австралия – СССР. 15 января австралийское правительство предложило Соединенным Штатам свои военно-морские силы для охраны морских путей в Индийском океане и в западной части Тихого океана, а также использование своих военно-морских баз в районе Перта и на Кокосовых островах.

18 января британское правительство приняло решение о приостановке кредитов в сумме 950 млн. фунтов, предоставленных в свое время Советскому Союзу.

Ввод советских войск, так или иначе, осудили Индия, Пакистан, Япония, Франция, Иран, Ирак, Китай, Судан, Саудовская Аравия, Марокко, Малайзия, Египет, Югославия, другие страны и некоторые зарубежные коммунистические партии. В поддержку Советского Союза выступили 18 стран, его явные союзники: Болгария, Монголия, Куба, сам Афганистан, Украина, Белоруссия и другие.

Советские войска, перейдя государственную границу и совершив марш-бросок по маршрутам Термез – Кабул – Газни и Кушка – Герат – Кандагар, взяли в кольцо важнейшие административные центры страны. Выполняя эту задачу, мотострелковая дивизия (12 тысяч человек) двигалась в направлении Кушка – Кандагар, а другие силы через Термез, перевал Саланг – на Баграм и Кабул. Часть советских войск из Кабула направилась в Гардез. К середине января ввод главных сил 40-й армии в основном был завершен. Важную роль при вводе войск сыграло контрразведывательное обеспечение развертывания 40-й армии. Вместе с передовыми частями в Кабул вошли и подразделения полевого управления Особого отдела КГБ армии во главе с первым его начальником полковником С. Бажковым [347].

Особую роль в обеспечении ввода советских войск сыграла группировка кораблей ВМФ СССР в Индийском океане, Красном и Средиземном морях. В ответ на активизацию американских морских пехотинцев в Индийском океане сразу же после начала ввода советских войск в Афганистан командующий 8-й оперативной эскадрой контр-адмирал М. Хронопуло получил указание из Москвы провести совместные учения с йеменскими ВМС по высадке десанта на острове Сокотра. Впервые за всю историю существования советской морской пехоты около 1 тысячи морских пехотинцев участвовали в совместных учениях, проведя в кратчайшие сроки подготовку непосредственно на кораблях. Для высадки тактического воздушного десанта использовались 8 вертолетов Ка-25, а высадка групп разграждения с передовыми подразделениями десанта проводилась с двух ДКВП [348]. Стремительность, организованность и четкое взаимодействие десантников двух стран возымели успех – американцы несколько снизили морскую активность в акватории.

Смена X. Амина на Б. Кармаля и ввод в страну ограниченного советского воинского контингента лишь на короткое время стабилизировали обстановку в Афганистане. Оппозиционеры активизировали пропагандистскую деятельность, широко используя лозунг джихада – священной войны. Существенно увеличилась и поддержка со стороны западных и мусульманских стран.

Они оказывали силам оппозиции финансовую помощь, поставляли оружие, боеприпасы и другие материальные средства, проводили военную подготовку боевиков в специально созданных для этой цели лагерях. 78 из них находилось в Пакистане (по другим данным – 124), 11 – в Ираке, 6 – в Китае и 7 – в Объединенных Арабских Эмиратах. В Иране (18 центров) они функционировали в основном на базе школ и учебных центров корпуса стражей исламской революции [349]. Численность обучающихся в этих лагерях одновременно составляла более 15 000 человек, а ежемесячный выпуск составлял 3000 человек [350]. В Пакистане с ними занимались 10 бывших генералов, 40 полковников и 100 офицеров рангом пониже [351].

Именно тогда под руководством ЦРУ, при участии разведслужб Великобритании и Пакистана, частично Израиля и Саудовской Аравии стал формироваться секретный диверсионный аппарат, направленный уже не только против Москвы и Кабула. Впоследствии на базе этих структур возникли, как позже убеждали общественность американцы, "без участия США" боевые группы транснационального, или международного, терроризма.

Частью этой системы была и "Аль-Кайда", занимавшаяся вербовкой и обработкой наемников. В 1988 году "база" была подготовлена к новым задачам после ожидаемого весной следующего года вывода советских войск из Афганистана [352]. Одним из действующих лиц этой системы стал Усама бен Ладен, возведенный позже западными СМИ в ранг террориста № 1. В книге французского журналиста Терри Мейсана "Чудовищная махинация" приводятся интересные детали его биографии:

"Родившийся в 1957 году Усама бен Ладен получил диплом по менеджменту и экономике университета имени короля Абдул Азиза. Он слывет осведомленным деловым человеком. В декабре 1979 года принц Турки аль-Фейсао (директор саудовских секретных служб с 1977-го по 2001 год) предложил бен Ладену управлять финансовой стороной секретных операций ЦРУ в Афганистане. За десять лет ЦРУ инвестировало в Афганистан два миллиарда долларов. Саудовские и американские службы набирали исламистов, вооружали и обучали их, всеми способами подготавливая к джихаду против Советов. Запросами этого разношерстного мира Усама бен Ладен управлял при помощи систематизированной информации, называвшейся "Аль-Кайда" (в буквальном переводе – "база данных").

После вывода советских войск из Афганистана США потеряли всякий интерес к судьбе этой страны, оставив ее в руках навербованных по всему миру военачальников и моджахедов. Тогда, вероятно, и прекратилось сотрудничество бен Ладена с ЦРУ. Однако он сохранил своих бойцов для собственных нужд" [353]. Некоторые исследователи, правда, придерживаются иного мнения о прерванных контактах. Они считают, что сотрудничество ЦРУ и бен Ладена продолжалось и в последующие годы. Эта таинственная фигура стала своего рода "страшилкой" для мировой общественности и ширмой для некоторых отнюдь не "демократических" операций американской разведки.

Срок обучения в центрах подготовки в зависимости от их специализации колебался от нескольких недель до нескольких месяцев. Согласно сообщениям зарубежной прессы, программа подготовки включала изучение материальной части оружия и овладение навыками его применения, минно-подрывное дело, тактику диверсионных действий, а также религиозно-политическую обработку. Особое внимание уделялось одиночной подготовке и действиям в составе мелких групп в ночных условиях. Нередко боевики проходили обучение непосредственно в учебных центрах и частях пакистанской армии. В Иране афганские оппозиционеры после дополнительной военной подготовки в учебных центрах сухопутных войск и корпуса стражей исламской революции участвовали в боевых действиях на ирано-иракском фронте. Обучением боевиков занимались американские, английские, французские, китайские, египетские, пакистанские, иранские, японские и другие инструкторы. Зачастую они проникали на афганскую территорию в составе групп моджахедов для проверки качества подготовки боевиков и изучения обстановки на месте. Причем единая программа обучения, разработанная при участии ЦРУ США и спецслужб других западных стран и принятая в большинстве учебных центров, позволяла успешно координировать действия моджахедов, несмотря на принадлежность их к различным антиправительственным организациям.

По данным иностранной печати, фактические расходы Соединенных Штатов на помощь афганской оппозиции к 1985 году составили около 1 млрд. долларов. В 1984/85 финансовом году на эти цели было выделено еще 280 млн. [354]. Примерно 100 млн. долларов в год, по свидетельству газеты "Нью-Йорк таймс", расходовали Саудовская Аравия, ФРГ и другие западные государства [355]. Всего же за десять лет войны в Афганистане США официально израсходовали на поддержку моджахедов от 2 млрд. до 3 млрд. долларов, полученных из разных источников. Примерно равную сумму выделили на ведение джихада другие государства. Неофициальная же сумма была в несколько раз больше. По словам одного хорошо осведомленного источника в спецслужбах США, еще от 10 до 20 миллиардов долларов для поддержки афганских моджахедов внесли совместно два колумбийских наркокартеля – Медельинский картель и картель Кали [356]. Последний, по утверждению западной прессы, был тесно связан с администрацией Дж. Буша.

К слову сказать, многие лидеры моджахедов со временем значительно разбогатели на иностранной помощи. Так, Гелани стал хозяином фабрики по производству изделий из гипса в Карачи, а в Лондоне приобрел на имя своего сына недвижимость на сумму в 8 млн. долларов. Раббани сколотил состояние на контрабандных поставках лазурита из афганской провинции Бадахшан, контролировавшейся отрядами Ахмад Шаха Масуда. А Хекматьяр стал владельцем транспортной фирмы и обзавелся солидными денежными вкладами в Бразилии [357]. Кроме этого, большую часть в доходах последнего занимал наркобизнес. К концу 1980-х годов он многими даже именовался "опиумным королем Афганистана". В создании инфраструктуры наркобизнеса значительную роль сыграл Всемирный фонд природы, возглавляемый принцем Филипом и Садруддином Ага Ханом.

В большинстве случаев финансовая помощь моджахедам оказывалась через созданные в США и других западных странах "общественные" организации, находившиеся на дотациях спецслужб или сотрудничавших с ними "частных лиц". Тема "общественной" поддержки моджахедов обширна и требует отдельного рассмотрения. Поэтому мы ограничимся в качестве примера сведениями лишь о некоторых негосударственных организациях, созданных для оказании помощи "освободительной борьбе афганского народа" против "коммунистической экспансии".

Одной из таких "неправительственных организаций" был "Комитет помощи Афганистану" (КПА) (Afghanistan Relief Committee, ARC), созданный в 1980 году банкиром Джоном Трэйном. Помимо Трэйна, среди основателей КПА были также четыре бывших посла Соединенных Штатов – Фрэнсис Л.Келлог, сенатор Клейборн Пелл, профессор Военной академии США Луис Дюпре, долгое время работавший на американскую разведку в Афганистане под дипломатическим прикрытием чиновника Госдепартамента, и профессор Томас Гуттьер – тоже долгое время работавший в Афганистане параллельно на Госдепартамент и ЦРУ.

Официально Комитет помощи Афганистану ставил своей целью "сбор средств" для медицинских организаций, оказывавших помощь раненым моджахедам. Однако в действительности деньги, полученные КПА от "медицинских организаций", направлялись не столько на "гуманитарные" цели, сколько на прямое финансирование афганской оппозиции. Оперативная штаб-квартира Комитета, как и многих других подобных организаций, поддерживавших джихад в Афганистане, располагалась в Пешаваре – "столице" афганской оппозиции.

С КПА также сотрудничали и были тесно связаны несколько других "гуманитарных" организаций, образованных с той же целью, в том числе Национальный фонд демократии, созданный Конгрессом США в 1984 году для финансирования так называемого "Проекта Демократия"; организация "Дом Свободы" (Freedom House), получившая общественную известность своей работой с советскими военнопленными, и Международный комитет Спасения (International Rescue Committee, IRC). Последние две организации возглавлялись Лео Черном, занимавшим высокое положение в Президентском консультативном комитете по внешней разведке и давнишним другом Генри Киссинджера. Членом совета директоров Комитета Спасения являлся сам шеф ЦРУ У. Кейси (одно время он даже был его президентом). Оперативный штаб организации, также находившийся в Пешаваре, состоял в основном из представителей группировки Хекматьяра "Хезб-и-Ислами".

Другая "неправительственная организация", глубоко вовлеченная в оказание помощи афганским моджахедам, – Комитет Свободного Афганистана (КСА) (Committee for a Free Afghanistan, CFA) являлась детищем британской администрации Тэтчер. Она была создана в 1981 году по личной инициативе Маргарет Тэтчер и лорда Бэтелла – известного историка, автора нескольких книг, одновременно работавшего в британской разведке. Фактически с момента своего основания Комитет Свободного Афганистана действовал как американский филиал лондонского радио "Свободный Кабул" (так же, как и радио "Свободный Афганистан").

Пост исполнительного директора КСА занимала некая Карен МакКей. Она имела довольно необычную для женщины биографию. Карьера МакКей началась с 4-летней службы в рядах американского спецназа – особо элитного подразделения "Дельта", где в 1960-е годы она изучала нетрадиционные средства ведения войны. В армии США она дослужилась до звания майора сил быстрого развертывания в запасе. Затем она провела 9 лет в Греции и Израиле в качестве журналиста-фрилансера. Одновременно защитила докторскую диссертацию по истории в Университете Хебрю в Иерусалиме (в западной системе образования докторская диссертация является эквивалентом кандидатской диссертации в СССР и России). Из Израиля она вернулась в США и по предложению Бэтелла стала исполнительным директором Комитета Свободного Афганистана. Кроме Карен МакКей, ключевыми фигурами в КСА были: генерал-майор армии США Дж. Милнор Робертс, являвшийся также членом отделения Мировой антикоммунистической лиги в США и исполнительным директором Ассоциации офицеров резерва американской армии; Чарльз Мозер, профессор славянских исследований в Университете имени Джорджа Вашингтона, офицер ЦРУ, известный специалист по Восточной Европе; Дэвид Исби – издатель британского военно-аналитического журнала "Jane's Defence Review", впоследствии издатель и аналитик по "советским вопросам" журнала "Солдат удачи"; бригадный генерал армии США Теодор Матаксис, лично воевавший в Афганистане в качестве "военного советника" при различных группировках моджахедов. В 1986 – 1990 годах Матаксис являлся главным офицером в составе Группы военных консультантов армии США в Иране.

Кроме того, в Консультативный комитет КСА входили генерал Джон Синглауб, бывший председатель Мировой антикоммунистической лиги, оставивший в 1978 году пост начальника штаба армии США после того, как публично обвинил тогдашнего президента Картера в игнорировании "коммунистической угрозы"; генерал Дэниэл Грэхэм, бывший глава Разведывательного управления министерства обороны США (РУМО); Ричард В. Аллен, советник по вопросам национальной безопасности, сменивший на этом посту в 1980 году З.Бжезинского, эксперты по Афганистану и офицеры ЦРУ Арно де Борграв (кузен шефа французской разведки Александра де Маранша) и уже упоминавшийся профессор Луис Дюпре.

Особую помощь Комитету Свободного Афганистана оказывал конгрессмен Чарльз Уилсон, выпускник Военно-морской академии, имевший обширные связи в Пентагоне и входивший в состав двух комитетов палаты представителей Конгресса США – по разведке и по ассигнованиям. Уилсон был убежден, что афганская война была своевременной и справедливой, и не скрывал своего желания, "чтобы в Афганистане было убито больше русских". "Во Вьетнаме мы потеряли 58 тысяч человек, – заявлял он, – поэтому русские еще должны нам" [358].

Комитет Свободного Афганистана во главе с Карен МакКей развил особенно активную деятельность в начале и середине 1980-х годов. Для того чтобы усилить свое влияние на главарей афганских моджахедов, руководство КСА часто приглашало их в Вашингтон, где организовывало им встречи с влиятельными американскими чиновниками, а также на свои конференции. Комитет Свободного Афганистана не отказывал в помощи практически ни одной организации афганских моджахедов, однако особое предпочтение все же отдавал группировке "Джамиат-и-Ислами" Бурхануддина Раббани и его военному командиру – Ахмад Шаху Масуду [359].

Позже директор Центра по борьбе с терроризмом и нетрадиционными методами боевых действий при Конгрессе США вынужден был озвучить истинные цели американской помощи. Он признал, что афганские моджахеды "… были союзниками в холодной войне против СССР".

Но не только "холодной". В 1994 году Бжезинский признал, что после ввода советских войск в Афганистан американская администрация "впервые за все время холодной войны приняла политику прямой поддержки действий, направленных на уничтожение советских военнослужащих" [360].

Документы, ставшие известными в последние годы, свидетельствуют об участии военнослужащих западных стран (в первую очередь США и Великобритании) в боевых действиях на стороне моджахедов и проведении тайной операции, направленной непосредственно против советских войск. Она носила кодовое название "Фарадей" и включала следующие конкретные задачи:

1) Создание инфраструктуры учебно-диверсионных лагерей подготовки моджахедов. Причем не только в Пакистане и пограничных районах Афганистана, но и в Шотландии.

2) Засылку американских и британских диверсантов из элитных частей спецназа в Афганистан для ведения разведки в районах Кандагара, Баграма и Кабула.

3) Организацию тайных поставок вооружения для моджахедов через правительство и спецслужбы Пакистана (в 1982-1986 годах поставки в основном шли транзитом через Египет в пакистанский порт Карачи, откуда переправлялись на афгано-пакистанскую границу).

4) Инструктирование и подготовку группировок самых "непримиримых" моджахедов, стоящих на позициях воинствующего исламского фундаментализма, по тактике проведения диверсий, терактов и саботажа.

Курировали операцию "Фарадей" Министерство обороны Великобритании и Пентагон (Министерство обороны США). Непосредственное выполнение поставленных задач возлагалось на части британской специальной авиационной службы" (САС [361]) и американское Разведывательное управление Министерства обороны (РУМО), начальником которого являлся генерал-лейтенант ВВС Юджин Тай и которое непосредственно подчинялось Уильяму Кейси, генеральному директору ЦРУ. В числе "частных" фирм, к услугам которых обращались британские спецслужбы в годы войны в Афганистане, можно назвать также "Службу Кило-Альфа" (Kilo Alpha Services, KAS), "Контрол Рискс" (Kontrol Risks), возглавлявшуюся бывшим командиром эскадрона САС майором Аришем Тертлом, и "Холдинг Дж. Донна" (J. Donne Holdings), которым руководил бывший эксперт САС по контршпионажу Харклрод (в 1990-е гг. его фирма предоставила своих людей в распоряжение ливийского лидера Муамара Каддафи в качестве охранников и инструкторов подготовки коммандос).

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 31

На позициях. Афганистан


Однако крупнейшим из подобных бюро была "Служба Кини Мини" (Keenie Meenie Services, KMS), название которой переводится с языка суахили как "змея в траве". Ее возглавляли майор Дэвид Уокер, эксперт САС по Южной Америке, майор Эндрю Найтингейл из разведывательной группы САС и детектив Рэй Такер, бывший специалист Скотленд-Ярда по арабским делам.

Один из непосредственных участников и исполнителей операции "Фарадей", офицер британского спецназа (САС) Том Кэрью, вспоминал впоследствии, что в Афганистане ему приходилось лично участвовать в боевых операциях против советских войск и даже сбивать советские вертолеты, организовывать и проводить диверсионные акции, а также заниматься сбором образцов вооружения Советской армии. Как и другие западные советники, Кэрью не имел при себе никаких документов, был вооружен трофейным советским оружием и одет в афганскую одежду. Миссия была настолько секретной, что агентам строжайше запрещалось обнаруживать каким-либо образом свое присутствие в стране. На это были веские основания.

В воспоминаниях Том Кэрью рассказывает, что Соединенные Штаты в рамках операции "Фарадей" планировали перенести джихад из Афганистана на территорию Советского Союза. Для этого представители американских спецслужб предлагали начать обучение моджахедов технике проведения диверсий в крупных городах России, и в частности организации взрывов в жилых кварталах. Правда, по словам Кэрью, руководство британских спецслужб якобы выступило против реализации этого плана [362]. Так ли это или нет, сказать трудно – разведывательные структуры не афишируют свои планы. Однако ситуация, складывающаяся после горбачевской "перестройки" в южных республиках Советского Союза, дает основание усомниться в словах Тома Кэрью.

По сути, гражданская война в Афганистане должна была стать "взрывателем" в англо-американской "большой игре" по дестабилизации "кризисного полумесяца" Южной Азии [363]. Главной целью этой "игры", по некоторым данным, ставшим известными в последние годы, являлось разжигание гражданской войны, которая фактически уже велась в то время между режимом Хафизуллы Амина и базирующимися в Иране и Пакистане исламскими фундаменталистами, и последующее распространение исламской революции и фундаменталистских идей на советские республики Средней Азии. Эти действия были созвучны с планами некоторых лидеров оппозиции, в частности, лидера Исламского общества Афганистана (ИОА) профессора теологии Бурхануддина Раббани. Во всяком случае, на 2-м съезде Союза афганского освобождения он открыто заявлял, что в качестве одной из основных целей своей организации ставит не только "освобождение Афганистана от оккупации, но и распространение исламской революции на Москву и вообще на весь мир" [364].

Здесь уместно заметить, что некоторые аналитики в Вашингтоне еще до начала войны предупреждали администрацию США об опасности, таящейся в подготовке диверсантов из числа исламистов, и в частности о возможности впоследствии терактов в самой Америке. Так, 21 июня 1976 года один из членов аналитической группы при президенте Джеральде Форде подал записку советнику Дику Чейни (позже вице-президент), в которой убеждал его "принять меры сейчас, пока потенциальная угроза не переросла в реальную". Однако, по словам американского историка Тимоти Нафтали, автора книги "Тайная история американской борьбы с терроризмом", высшие советники администрации Форда недооценили угрозу [365].

Период пребывания советских войск в Афганистане можно условно разделить на четыре периода по приоритетному выполнению тех или иных задач.

Первый периоддекабрь 1979-го – февраль 1980 г. Ввод советских войск в Афганистан, размещение их по гарнизонам, организация охраны пунктов дислокации и различных объектов.

Второй периодмарт 1980-го – апрель 1985 г. Ведение активных боевых действий, в том числе широкомасштабных, совместно с афганскими соединениями и частями; работа по реорганизации и укреплению вооруженных сил ДРА.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 32

Афганские будни


Третий период - апрель 1985-го – январь 1987 г. Переход от активных действий преимущественно к поддержке афганских войск советской авиацией, артиллерией и саперными подразделениями; применение мотострелковых, воздушно-десантных и танковых подразделений главным образом в качестве резерва и для повышения морально-боевой устойчивости афганских войск. Боевые операции подразделений специального назначения по пресечению доставки оружия и боеприпасов из-за рубежа. Оказание помощи в развитии вооруженных сил ДРА.

Четвертый период – январь 1987-го – февраль 1989 г. Подписание министром обороны СССР директивы на вывод войск (7 апреля 1988 г.). Начало вывода войск из Джелалабада (с 15 мая), Кабула (с 16 мая). Завершение вывода (15 февраля 1989 г.)

Боевой и численный состав Ограниченного контингента советских войск (ОКСВ) в Республике Афганистан не был постоянным. В марте – апреле 1980 года в его состав входили: управление 40-й армии с частями обеспечения и обслуживания, 4 дивизии (три мотострелковые и одна воздушно-десантная), 5 отдельных бригад (в том числе десантно-штурмовая, трехбатальонного состава), 4 отдельных полка, трубопроводная бригада, бригада материального обеспечения и некоторые другие части и учреждения. В авиации насчитывалось 7 полков – смешанный авиаполк, 3 вертолетных полка, 2 авиаполка истребителей-бомбардировщиков, истребительный авиаполк и 3 отдельных вертолетных эскадрильи, приданные мотострелковой дивизии [366].

Общая численность ОКСВ составляла 81,8 тысячи человек (из них военнослужащих 79,8 тыс.), в том числе в боевых частях Сухопутных войск и ВВС 61,8 тыс. человек. Наибольшая численность ОКСВ (1985 г.) составляла 108,8 тысячи человек (106 тыс. военнослужащих), в том числе в боевых частях Сухопутных войск и ВВС – 73, 6 тысячи человек [367]. На вооружении находилось около 2,4 тыс. единиц бронетехники (около 600 танков, 1500 БМП, 290 БТР), 900 орудий различных калибров, 500 вертолетов и самолетов [368].

Соединения и части 40-й армии дислоцировались в важных районах и центрах Афганистана. Основная группировка советских войск сосредотачивалась в восточных и северо-восточных провинциях. 5-я мотострелковая дивизия дислоцировалась на западе, а две отдельные бригады на юге страны. Каждой дивизии, бригаде и отдельному полку назначались районы ответственности, включавшие основные населенные пункты и соединяющие их коммуникации. Восемь батальонов специального назначения (СпН), объединенных в две бригады (сформированы в 1985 г.), действовали в выделенных им вдоль афгано-пакистанской границы полосах ответственности.

В боях в Афганистане участвовали две авиадивизии (270 боевых самолетов) и 4 полка боевых вертолетов Ми-24 и Ми-8 (240-250 вертолетов). С аэродромов Туркестанского и Среднеазиатского военных округов оперировали, кроме того, еще две авиадивизии. В Афганистане находились 30 штурмовиков Су-25. Эти соединения авиации были подчинены не командующему 40-й армией, а командующему южным театром военных действий в Ташкенте (в 1985-1986 гг. – генерал армии М.Зайцев).

Части 105-й гвардейской воздушно-десантной дивизии и два полка 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, не входившие в 40-ю армию, располагались в Кабуле и Баграме [369].

Кроме соединений и частей Советской армии, в ДРА находились отдельные подразделения пограничных войск КГБ и МВД СССР. Первые подразделения погранвойск КГБ были введены по настоятельной просьбе Б. Кармаля в 1980 году. 22 декабря 1981 года ЦК КПСС принял постановление о дополнительном вводе в страну группировки спецподразделений пограничных войск общей численностью до 8 тысяч человек, возложив на нее контроль за обстановкой в полосе до 100 км вдоль советско-афганской границы.

Не будет преувеличением утверждать, что именно советские пограничники первыми столкнулись с афганскими вооруженными отрядами оппозиции. Уже сразу же после "Саурской революции" государственная граница Афганистана с СССР превратилась в активную зону боевых действий.

В течение 1979 года группы мятежников вышли к пограничной реке Пяндж на участке Хорогского, Московского и Пянджского пограничных отрядов и заняли господствующие высоты вдоль границы [370]. В этой связи охрана советской границы на участках Среднеазиатского (САПО) и Восточного пограничных округов (ВПО) была усилена людьми и техникой, переброшенными с иранской и китайской границ [371].

В начале января 1980 года первые два сводных боевых отряда (СБО) погранвойск КГБ СССР (от Хорогского и Пянджского погранотрядов) переправились через реку Пяндж, прикрыв советский районный центр Калай-Хумб, дорогу Душанбе – Хорог и афганский порт Шерхан. В течение 1980 года в результате серии операций ("Горы-80", "Весна-80", "Осень-80", "Баламургаб" и др.) советские пограничники освободили от вооруженных отрядов оппозиции значительную часть северного Афганистана, что позволило в некоторой степени стабилизировать обстановку на границе. В мае 1980 года для прикрытия северного участка границы Афганистана с Пакистаном и Китаем там были выставлены гарнизоны от Мургабского погранотряда ВПО [372].

Всего же за годы войны пограничные подразделения в Афганистане провели 1113 операций. Было уничтожено более 41 тысячи мятежников, захвачено в плен около 20 тысяч, уничтожено и захвачено оружия – 20 334 единицы, боеприпасов – 3023 тысячи, автотранспорта – 742. Через Афганистан прошло более 62 тысяч пограничников, 22 тысячи награждены орденами и медалями, 7 человек удостоены звания Героя Советского Союза (двое – посмертно) [373]. 518 военнослужащих пограничных войск погибло [374].

Значительную боевую работу проделали советские пограничники и для создания, практически с нуля, пограничных войск Афганистана. Выполнение этой задачи было возложено на инструкторов и военных советников, выделенных из состава ПВ КГБ СССР.

Генерал-лейтенант И.П. Вертелко – заместитель [375] (с 1983 г. – первый заместитель) начальника ПВ СССР вспоминает: "Нашим пограничным советникам… приходилось особенно тяжело. Если в пехотной дивизии афганской армии насчитывалось до шестидесяти советников с переводчиками, обслугой и охраной, то в пограничной бригаде их было в десять раз меньше. Причем ни охраны, ни переводчиков им в поддержку не давали… в таких же условиях приходилось работать и нашему верховному советническому эшелону – генералам Ю. Нешумову, Н. Макарову, В. Константинову, И. Яркову, А. Романенко, А. Власову, И. Сагайдак и многим другим…" [376]. Всего с декабря 1979-го по февраль 1989 года на советнической работе в афганских погранвойсках находилось 386 офицеров ПВ СССР [377].

Как уже отмечалось выше, первоначально политическое и военное руководство СССР не планировало участие советских войск в боевых действиях против вооруженных отрядов оппозиции. Однако уже 9-11 января 1980 года батальон 186-го мсп был привлечен к боевым действиям иподавил мятеж афганского артполка, потеряв двух человек убитыми. В феврале, в связи с участившимися случаями нападения на колонны иобстрелами гарнизонов советских войск, командованию 40-й армии последовало официальное указание: "Начать совместно с армией ДРА активные действия по разгрому отрядов оппозиции". В феврале – марте этого же года была проведена и первая крупная операция в приграничной провинции Кунар(восточнее города Джелалабад) [378]. В ней были задействованы советский батальон и два афганских под общим руководством генерал – лейтенанта В.А. Меримского [379]. По словам генерал-лейтенанта В.П. Черемных, советника начальника штаба афганских вооруженных сил, военная часть операции прошла успешно. В то же время не были решены политические вопросы – органы власти на местах не были закреплены, и контроль над районами вскоре вновь перешел в руки оппозиции [380]. В итоге почти через два месяца (в мае) под руководством того же генерал-лейтенанта В.А. Меримского в провинции Кунар была проведена новая операция. Всего же в течение весны (март – май) против мятежников было проведено 96 операций, в том числе 54 – совместными усилиями советских и афганских частей. Каждой операцией руководил, в зависимости от ее масштаба и привлекаемых сил, советский или афганский военачальник, опираясь при управлении боевыми действиями на оперативную группу от соответствующих штабов. Афганский Генштаб непосредственным руководством боевыми действиями не занимался и к планированию совместных операций не привлекался. Способы боевых действий, сообразуясь с обстановкой, разрабатывались на местах советскими военными советниками. Они же определяли и конкретные задачи афганским частям [381].

Первые боевые операции весной 1980 года показали неподготовленность советских войск к ведению антипартизанской войны. В первую очередь это было связано с тем, что структура 40-й OA была ориентирована, как и всей Советской армии, на ведение крупномасштабной ядерной войны, что в условиях Афганистана было неприемлемо.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 33

В Афганистане


По этому поводу генерал Б.В. Громов писал: "… выяснилось, что все выработанное советской военной наукой и записанное в боевых уставах, в том числе в разделе "Ведение боевых действий в горах", годится только для западного направления и европейского театра военных действий. Здесь же, в Афганистане, мы были вынуждены многое постигать на ходу, медленно продвигаясь вперед путем проб и ошибок…" [382].

В 1981 году, с учетом опыта первого года войны, были проведены существенные изменения и переформирования в составе 40-й OA [383]. Еще в январе – феврале 1980 года в СССР были возвращены 2-я зрбр, техника и личный состав дивизионов тактических ракет двух мотострелковых дивизий. Летом в СССР вернулись 353-я абр армейского подчинения и 234-й танковый полк 201-й мсд. Боевое применение этих частей в горной местности оказалось нецелесообразным. К марту 1980 года (офицеры – к ноябрю) была произведена полная замена всего приписного состава соединений и частей на кадровый состав. Одновременно были заменены на армейские образцы все автомобили и другая техника из народного хозяйства, сформированы и введены в Афганистан новые подразделения, в том числе батальоны специального назначения (СпН). Кроме этого, на территории СССР были созданы учебные центры для подготовки военнослужащих к боевым действиям в условиях Афганистана [384]. В результате, по данным Генштаба, в течение 1981 года было уничтожено свыше 20 тысяч мятежников, пленено – 7763, захвачено до 12 тысяч единиц стрелкового оружия, 1,5 млн. различных боеприпасов, а также 79 ДШК, 22 миномета и т.п. [385]

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 34

Афганец


В то же время следует сказать, что боевые действия советских и афганских войск не только не приводили к стабилизации обстановки, но и усугубляли ее. К 1 сентября 1981 года под контролем правительственных войск находилось 17% населенных пунктов (от общего числа 35 285), под контролем мятежников – 83%. К этому времени мятежники имели 662 отряда общей численностью 38,4 тыс. человек и 389 исламских комитетов. Из них 182 отряда (12,6 тыс. человек) и 192 исламских комитета – в зоне "Центр" [386].

Боевые действия, которые вели советские войска на территории Афганистана, можно условно разделить на плановые, утвержденные министром обороны СССР, и неплановые.

Плановые боевые действия, как правило, были крупномасштабными и предпринимались в целях разгрома особо опасных группировок и объединенных отрядов моджахедов, ликвидации крупных баз оружия и боеприпасов. План боевых действий разрабатывался совместно штабами Главного военного советника и 40-й армии на каждый месяц и представлялся на одобрение в Москву. На основании месячного плана разрабатывались конкретные планы операций и создавались оперативные группы по управлению ими. Первая крупная операция под условным названием "Удар" была проведена с 14 ноября по 5 декабря 1980 года. В этой операции участвовали от советских и афганских войск до 16 тысяч человек, 600 танков и бронетранспортеров, свыше 300 орудий и минометов, до 100 самолетов и вертолетов. В результате под контролем правительственных войск оказалось несколько провинций в зоне "Центр" [387]. Мятежники потеряли убитыми свыше 500, а пленными – 736 человек, были захвачены 861 единица стрелкового оружия и 25 тысяч боеприпасов [388]. Другая, Кунарская, операция была проведена в 1985 году. Боевые действия проводились на всем протяжении Кунарского ущелья – от Джелалабада до Барикота. В общей сложности – 170 километров. Были затронуты и отроги гор в районе ущелья Печдара. В ходе операции десантировалось более 11 тысяч человек вертолетами. При этом не был потерян ни один вертолет, несмотря на то что мятежники уже стали применять "Стингеры" и английские "Блоупайпы". Всего же за годы пребывания в Афганистане советские войска участвовали в 416 масштабных операциях. Крупнейшей из них за все время войны была операция "Магистраль", проведенная в период с 17 ноября 1987-го по 25 января 1988 года. В ней были задействованы войска 40-й армии (подразделения 108 мед, 201 мед, 103 вдд, 66-й отдельной мотострелковой бригады (омсбр), 56-й отдельной десантно-штурмовой бригады (одшбр), 191-го отдельного мотострелкового полка (омсп), 345 опдп и подразделения СпН (всего 14 батальонов), афганских вооруженных сил (подразделения двух пехотных дивизий и десантно-штурмовой бригады), а также силы и средства МВД и МГБ Афганистана (всего 19 батальонов). Общая численность личного состава советских частей, задействованных в операции, составляла около 14 тысяч человек. Руководил боевыми действиями командующий 40-й армией генерал-лейтенант Б.В. Громов.

Цель операции состояла в разгроме районов дислокации противника и создании условий для беспрепятственной доставки гражданских и военных грузов из Гардеза в Хост. Наряду с военными эта операция преследовала и политические цели: срыв замыслов руководства оппозиции по отторжению округа Хост от Республики Афганистан и размещению на его территории своего "правительства". Кроме того, планировалось развеять миф о якобы непобедимости пуштунского племени джадран, которое блокировало эту дорогу.

В ходе операции ударами авиации и огнем артиллерии было нанесено поражение вооруженным отрядам оппозиции, мотострелковые части (108 мсд и 191 омсп) захватили предперевальный участок, а десантники 103-й вдд – перевал Сатекундав (Сатыкандав). Был блокирован маршрут и обеспечена проводка колонн из Гардеза в Хост. Решающий вклад в достижение успеха операции внесли десантники 103-й воздушно-десантной дивизии Павла Грачева, захватившие перевал Сатекундав, названный западными СМИ "неприступным бастионом, о который русские сломают себе зубы". В провинции Пактия были разгромлены главные силы моджахедов и их базы, захвачено большое количество боеприпасов и военного снаряжения. Особое место в операции отводилось уничтожению базового района Сарана. Основную роль в его захвате сыграл 345-й отдельный парашютно-десантный полк под командованием Героя Советского Союза подполковника В.А. Востротина. 9-я рота этого полка 7 января 1988 года приняла бой на высоте с отметкой 3234, вошедший в нашу историю как беспримерный подвиг советских солдат, геройски выполнивших свой воинский долг.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 35

Афганские будни (архив автора)


Вот как описывает те события полковник И.В. Печерских:

"В декабре 1987-го – январе 1988 года в Афганистане проводилась крупная армейская операция "Магистраль" по деблокированию находящегося в течение восьми лет в окружении противников города Хост – административного центра одноименной провинции. Операцией руководил лично командующий 40-й армией Борис Всеволодович Громов. В декабре наш 345-й отдельный парашютный десантный полк под командованием Валерия Александровича Востротина получил задачу уничтожить противника в базовом районе Сарана, близ границы с Пакистаном, закрепиться на господствующих высотах и не допустить прорыва "духов" в направлении дороги Гардез – Хост, установление контроля над которой и было основной задачей операции "Магистраль".

Наш 3-й батальон, в который входили 8-я и 9-я парашютно-десантные роты под командованием майора Николая Дмитриевича Ивоник, вел боевые действия на правом фланге полка в непосредственной близости от границы. В составе 3-го батальона мы вывели в горы 85-90 человек. Противник сразу же начал оказывать жесточайшее сопротивление. Практически все выгодные высоты в районе боевых действий были заняты "духами" и захватывались с боем.

В конце декабря, под Новый год, батальон практически вышел на задачу, 8-я рота заняла три своих высоты и закрепилась на них; 9-я рота и управление батальона вышли на подступы к высотам 3234, 3228. Эти две высоты, с которых отлично просматривалась вся дорога Гардез – Хост на протяжении 20-30 километров и все более низкие высоты, которые были уже заняты нашими войсками. Противник с этих высот корректировал огонь своей артиллерии практически по всей армейской группировке.

27 декабря разведвзвод батальона старшего лейтенанта Смирнова под прикрытием огня 9-й роты захватил высоту 3228. Оставалась высота 3234. Первый штурм окончился неудачно. Взвод старшего лейтенанта Виктора Гагарина оказался в огневом мешке. Гагарин остался прикрывать отход своего взвода и не успел отойти вовремя сам. Честно говоря, я посчитал его убитым, хотя буквально через час он дал о себе знать по радиосвязи. В это время на позиции взвода был подтянут еще один взвод 9-й роты, и с наступлением темноты в ходе штурма после артиллерийской подготовки высота была захвачена. На высоту 3234 подтянулся еще один взвод 9-й роты. Командир полка Валерий Александрович Востротин утвердил мое решение сосредоточить все три взвода 9-й парашютно-десантной роты в районе этой высоты, так как именно она была стратегически важной.

29 декабря пошли первые колонны по дороге на Хост. В тот день с наступлением заката "духи" начали массированный обстрел со стороны садившегося светила из стрелкового оружия по всем позициям батальона и всего полка. Такие вечерние обстрелы длились вплоть до Рождества.

7 января, как мы уже привыкли, на закате противник начал массированный артиллерийский, реактивный, ствольный и минометный огонь по высотам 3234 и 3228 одновременно. Вместе с тем "духи" с трех направлений начали штурм высоты 3234. Параллельно с этими действиями противник усилил огонь и по расположениям 1-го батальона полка, так что было непонятно, по какому из направлений будет основной удар противника.

Первым на высоте погиб сержант Федотов из группы артиллерийского корректировщика старшего лейтенанта Ивана Бабенко. Потом пулеметчик – Александров. Именно Слава Александров первый открыл огонь по наступающему противнику, дав возможность подразделениям занять огневые позиции. Первая атака "духов" была отбита. Но в течение ночи на высоте 3234 последовало еще 12 атак. Командир полка Валерий Александрович Востротин вновь утвердил мое решение снять с позиции два взвода 8-й роты и подтянуть к высоте 3234. Такая же задача – выдвинуться на высоту 3234 – была поставлена батальонному разведвзводу Алексея Смирнова. Вариант отхода с высоты был исключен сразу, так как эвакуировать раненых и убитых было невозможно: для того чтобы вынести одного раненого или убитого, необходимо 4-6 здоровых солдат. Мы просто физически не смогли бы унести всех.

В ходе боя на юго-восточной части высоты 3234 были сосредоточены все взводы 9-й роты. Там же находился артиллерийский корректировщик Иван Бабенко со своей группой.

Все атаки противника начинались с массированного артиллерийского и минометного обстрела с дальнейшим переносом огня в глубь обороны. Противник очень грамотно использовал свое полное преимущество в крупнокалиберных пулеметах, безоткатных орудиях и гранатометах.

По разным оценкам, в каждой из двенадцати атак участвовало не менее 100- 150 "духов". Каждый раз они несли огромные потери, откатывались назад и начинали снова. Был момент, когда исполнявший обязанности командира 9-й роты, спокойный и очень выдержанный офицер Сергей Ткаченко, выругался прямо в эфире: "Да сколько же их здесь! Их все больше!"

По наращиванию сил противника было ясно, что к "духам" подходят резервы. По всем предполагаемым маршрутам их выдвижения, местам сосредоточения противника и сбора их раненых стали работать все приданные мне в ходе боя артиллерийские подразделения полка и армейской группировки. Артиллерийский корректировщик старший лейтенант Иван Бабенко направлял огонь. При этом Иван спокойно и хладнокровно наводил артиллерию с дальности 7-10 километров и клал снаряды в 20-30 метрах от себя…

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 36

Группа советских военнослужащих в Афганистане. Шинданд, декабрь 1985 г.


Без преувеличения скажу, что этот офицер несколько раз спасал положение. Не один десяток солдат и офицеров обязаны ему жизнью.

С первой атаки "духов" сложилось впечатление, что с нами воюют регулярные войска: очень грамотное применение артиллерии и организация штурма говорили сами за себя. Это подтвердилось впоследствии. Десантники отбивали атаки пакистанского полка коммандос "Чинхатвал". Артиллерия противника также работала в основном с пакистанской территории. Противник, кроме того, использовал вертолеты переброски резервов и эвакуации раненых. Для охоты за их вертолетчиками командир полка через несколько дней прислал мне расчет зенитчиков с двумя ПЗРК"Игла".

Командир полка Валерий Александрович Востротин в ходе боя постоянно находился в радиосети "рота – батальон". Для обеспечения устойчивой радиосвязи командующий армией поднял в район высоты самолет-ретранслятор. Командующий армией генерал Громов лично контролировал радиосети, в которых мы работали.

Критический момент боя настал ночью, когда у личного состава десантников осталось буквально по одному магазину боеприпасов. Положение спас приход разведвзвода Алексея Смирнова, который, пройдя ночью с 10- 12 десантниками с полной загрузкой боеприпасов около 3 километров по горам, в полной темноте, вышел на высоту 3234 и с ходу вступил в бой. После этого противник предпринимал последние атаки, но уже с целью забрать свои трупы…

Исход боя был решен. Противник начал отступать. По маршрутам его отхода работал Иван Бабенко, корректируя огонь чуть ли не всей артиллерии армейской группировки".

Всего в бою на высоте 3234 из 39 десантников погибли 6 человек и 10 были ранены (по другим данным – 12). Трое раненых отказались эвакуироваться. Только через трое суток их спустили вниз – стали гноиться раны. Пулеметчики Андрей Мельников и Вячеслав Александров получили посмертно звание Героя Советского Союза. Последний в один из моментов боя, прикрывая отход товарищей, принял на себя удары сразу трех душманских гранатометчиков.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 37

В Афганистане


В целом операция "Магистраль" была проведена исключительно успешно и результативно. Была осуществлена проводка автомобильной колонны с продовольствием и предметами первой необходимости в город Хост, который долгие годы находился в блокаде. Разгромлены основные вооруженные отряды и базы моджахедов в этом районе, захвачено и уничтожено огромное количество вооружения, боеприпасов и военного снаряжения, в том числе 19 ПЗРК, 167 минометов и безоткатных орудий, 156 крупнокалиберных пулеметов и другое вооружение. На 218 складах было захвачено 25 730 реактивных снарядов, 12 012 инженерных мин и фугасов, несколько миллионов штук различных боеприпасов. В районе боевых действий было снято и обезврежено 1576 мин и фугасов. Большие потери понес противник и в живой силе. В советских подразделениях погибло 20 и было ранено 68 военнослужащих [389]. Успех операции "Магистраль" имел и большое морально-психологическое значение. Поражение моджахедов значительно подорвало авторитет их вооруженных формирований в глазах населения Пактии, округа Хост и всего Афганистана и привело к снижению морально-боевого духа рядовых членов оппозиционных отрядов.

За умелое руководство войсками при проведении операции "Магистраль" командующему 40-й армией генерал-лейтенанту Б.В. Громову было присвоено звание Героя Советского Союза. Такого же звания были удостоены генерал армии В.И. Варенников, полковник В.Е. Павлов (посмертно) и рядовой С.В. Игольченко [390].

Следует заметить, что при проведении масштабных операций, в том числе и "Магистраль", особое внимание уделялось вопросам оперативной маскировки, а именно: обеспечению скрытности их подготовки и введению противника в заблуждение относительно начала боевых действий, района проведения, состава сил и средств, направлений действий и решаемых задач. Для этой цели одновременно готовились два плана, один из которых – ложный для преднамеренного ознакомления с ним широкого круга лиц с афганской стороны.

Наряду с крупномасштабными плановыми операциями советские войска почти непрерывно вели и неплановые боевые действия (так называемые частные боевые действия) с привлечением ограниченных сил и средств на относительно небольших территориях и непродолжительных по времени (рейдовые действия усиленных батальонов, боевые действия дежурных подразделений в зонах ответственности, досмотры караванов, засадные действия, налеты, самостоятельные боевые действия авиации по поражению группировок и отдельных объектов противника и т. д.). Они проводились по решению командующего 40-й армией или командиров соединений и частей на основе сведений, полученных обычно от агентурной и войсковой разведок. Всего за время пребывания в Афганистане было проведено более 220 подобных боевых операций [391].

Рейдовые действия усиленных батальонов наиболее часто проводились до 1981 года. Это объясняется тем, что система разведки 40-й армии создавалась уже после ее ввода в Афганистан. Рейдовые группы поддерживались боевыми и транспортно-боевыми вертолетами, а также самолетами боевой авиации. В некоторых случаях отряды доставлялись в район рейда вертолетами, а после завершения операции эвакуировались бронегруппой или вертолетами.

Одним из специфических видов боевых действий в Афганистане был досмотр караванов (на предмет выявления оружия, боеприпасов, военного имущества или наркотиков), который осуществлялся главным образом подразделениями СпН, действовавшими на вертолетах. С целью воспрещения пополнения отрядов афганской оппозиции оружием и боеприпасами из-за рубежа, а также недопущения передвижения противника внутри Афганистана проводились засадные действия. В состав засады включался обычно взвод, усиленный гранатометом АГС-17, расчетом 82-мм миномета "Василек" и группой снайперов.

В начале 1984 года был разработан план под кодовым названием "Завеса", предусматривавший целый ряд мер по перекрытию караванных маршрутов и лишению групп боевиков притока оружия и боеприпасов. Основной упор делался на подавление активности оппозиции в центральных провинциях, которые контролировались правительственными войсками и где были сосредоточены основные советские части.

Согласно этому плану в наиболее напряженных южном и восточном направлениях у пакистанской границы всем частям и соединениям были определены зоны ответственности общей протяженностью 1000 км и глубиной от 100 до 300 км, а бригадам СпН – зоны разведывательно-боевых действий [392].

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 38

Капитан Н.А. Стародымов (в центре). Адрескан, март 1986 г. (архив Н.А. Стародымова)


Здесь, на наш взгляд, важно более подробно осветить деятельность СпН – подразделений разведки специального назначения ГРУ [393].

На первых этапах войны силы СпН ГРУ в Афганистане были ограничены лишь одной 469-й отдельной разведротой в Кабуле. Ее состав использовался ограниченно и часто не по назначению. Позже, в октябре 1981 года, в ДРА были введены еще два отряда СпН численностью примерно по 500 человек (что соответствовало армейскому батальону). При вводе в Афганистан из соображений секретности их именовали "отдельными мотострелковыми батальонами" с порядковыми номерами – 1-й, 2-й и т. д. Так, 154-й оооспн стал 1-м батальоном (первый командир – майор И.Ю. Содеревский), 177-й соспн – 2-м батальоном (подполковник Б.Т. Кримбаев) [394].

10 февраля в ДРА ввели третий отряд, 173-й ооспн из Кировограда, сформированный по приказу министра обороны СССР от 29 февраля 1980 года на базе 12-й бригады спецназа. К марту 1985 года в результате переформирований и дополнительной переброски отрядов спецназа из СССР, число СпН в Афганистане было доведено до восьми.

Организационно они были сведены в две бригады – 15-ю и 22-ю обрспн со штабами в Джелалабаде и Лашкаргахе (Лашкаревка). В апреле директивой Генштаба № 314/2/0208 были введены управление и подразделения обеспечения бригад. В 15-ю бригаду вошли 154-й ("1-й батальон"), 177-й ("2-й батальон"), 668-й (4-й батальон") и 334-й ооспн ("5-й батальон"), в 22-ю бригаду – 173-й ("3-й батальон"), 370-й ("6-й батальон"), 186-й ("7-й батальон") и 411-й ооспн ("8-й батальон"). Общая численность спецназа составляла более 4000 бойцов.

За каждым отрядом СпН для обеспечения мобильности и огневой поддержки закреплялись по 4 транспортных вертолета Ми-8 и 4 боевых Ми-24 из базировавшихся вблизи мест дислокации спецназа джелалабадского 335-го отдельного боевого вертолетного полка (обвп), кандагарского 280-го отдельного вертолетного полка (овп) и 262-го отдельной вертолетной эскадрильи (овэ) из Баграма. К работе со спецназом привлекались также вертолеты кабульского 50-го отдельного смешанного авиаполка. К 1985 году отряды спецназа состояли из пяти рот (три СпН и по одной – минирования и РМО), а также группы связи и ЗСУ. Кроме того, в ротах СпН вводились четыре, группы АГС-17 и РПО-А "Шмель" из числа прежних огнеметных и гранатометных взводов соответствующих рот отряда. На вооружении 1-й роты находились БМП-2, 2-й и 3-й – БТР-60 и БТР-70. При необходимости для поддержки действий СпН у гарнизонов и баз выделялись артиллерийские подразделения.

Проиллюстрировать результативность боевой деятельности отрядов спецназа ГРУ можно следующими цифрами. За период с 1985 по 1988 год только 186-м ооспн было уничтожено/захвачено: боевиков – 1268/63; стрелкового оружия 34/324; минометов – 2/8; РПГ – 10/19; боеприпасов к стрелковому оружию (тыс. шт.) – 720, 05/976,12; реактивных снарядов – 277/396; мин противотанковых и противопехотных – 141/93; мин минометных – 222/1102; автомобилей, мотоциклов и тракторов – 92/25.

334-м ооспн за этот же период было уничтожено и захвачено: 2978 мятежников, 420 единиц стрелкового оружия, 15 минометов, 497,4 тыс. штук боеприпасов к стрелковому оружию, 4491 реактивный снаряд, 750 противотанковых и противопехотных мин, 9 автомобилей, 4 каравана, 185 вьючных животных [395].

Западные военные специалисты не могли не признать, что "операции, проводимые подразделениями спецназа во многих приграничных районах, в сочетании с бомбардировками и минированием перечеркнули способность моджахедов осуществлять поставки вооружений с помощью караванов в глубь страны с той безнаказанностью, которой они упивались в первый период войны" [396].

Однако спецназ не сразу превратился в ту грозную силу, которой опасались моджахеды. Прибывавшие из России бойцы первое время плохо представляли себе специфику боевых действий в Афганистане и часто недооценивали врага. Об этом свидетельствует трагедия, которая произошла 21 апреля 1985 года в провинции Кунар с необстрелянной первой ротой асабадского батальона спецназа (334-й ооспн), дислоцировавшегося до этого под Минском [397]. Вот как описывает этот трагический эпизод войны майор А. Чикишев:

"Начало первой боевой операции не предвещало трагедии. Прохладная апрельская ночь, чуть занимавшийся рассвет, стремительный бросок одной из рот батальона в глубь Мараварского ущелья и несколько афганцев, трусливо удирающих от советских "рейнджеров"…

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 39

Советские солдаты в Афганистане (архив автора)


И рота, и комбат, руководивший операцией с КП, купились на испытанный прием моджахедов и дали заманить себя в ловушку к самой границе с Пакистаном.

Запустив спецназ поглубже в ущелье, исламские партизаны ударили с нескольких сторон, осыпая разгоряченных преследованием солдат пулями и гранатами из РПГ (ручной противотанковый гранатомет). Затем они отсекли от основных сил группу человек в тридцать, окружили ее, а остальных выбили из ущелья. Вместо того чтобы сразу вызвать авиацию, огонь артиллерии, запросить о помощи стоявших рядом мотострелков, комбат решил обойтись своими силами.

Время было упущено. Окруженные сопротивлялись до последнего. Часть из них бросилась на прорыв, другие заняли оборону в полуразрушенном строении. Отбивались недолго. Моджахеды подтащили безоткатные орудия и многоствольные реактивные установки. Из ближайших лагерей оппозиции, находившихся на территории Пакистана, прибыло подкрепление. Через несколько часов сопротивление было сломлено. Почти все были перебиты, а трупы, раздетые донага, были преданы издевательствам и глумлению. Ближе к вечеру мусульмане, построившись в цепь, тщательно прочесали ущелье, добивая раненых.

Под утро следующего дня на советские посты выполз со множеством ранений прапорщик, а затем вышел солдат. Они были единственными, кто уцелел в мараварской бойне" [398].

К словам майора А. Чикишева следует добавить, что в боях в Мараварском ущелье погиб командир роты капитан Н.Н. Цебрук. Командир группы лейтенант Н.А. Кузнецов, чтобы не попасть в плен к моджахедам, подорвал себя гранатой, так же поступили еще семеро окруженных бойцов [399]. Всего за три дня (включая операции по выносу погибших с поля боя) отряд потерял 29 человек.

Говоря о советских спецподразделениях, принимавших участие в боевых действиях в Афганистане, нельзя не упомянуть и об отрядах специального назначения (разведывательно-диверсионных) КГБ СССР "Зенит", "Гром", "Каскад", "Вымпел", "Омега" и отряде МВД СССР "Кобальт" [400].

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 40

На привале. Афганистан


В их задачи входило: оказание помощи в создании органов безопасности на местах; организация оперативно-агентурной работы против действующих отрядов оппозиции; организация и проведение спецмероприятий против наиболее активных противников правительственного режима и СССР, охрана особо важных объектов.

Весной 1987 года советские войска стали использовать разработанную по инициативе командующего армией генерал-лейтенанта В. Дубынина систему "Барьер". Ее суть заключалась в том, что отдельные участки местности на востоке и юго-востоке страны перекрывались сплошной цепью засад и подразделениями, которые обороняли узлы дорог и контролировали с высот ущелья. При этом задача плана сводилась не столько к уничтожению караванов в движении, сколько в воспрещении их перемещения, накапливания грузов на перевалочных базах, с последующим их уничтожением ударами авиации.

Одной из важнейших и наиболее сложных задач ОКСВ в Афганистане являлась задача по охране народно-хозяйственных и военных объектов, основных автомобильных дорог и проводке по ним транспортных колонн. Для этого использовались постоянные сторожевые заставы, а также специально сформированные батальоны охраны.

Постоянные сторожевые заставы представляли собой укрепленные пункты, приспособленные для длительного проживания личного состава и несения им боевой службы. Подходы к заставам прикрывались минными полями и проволочными заграждениями. В сторожевые заставы назначались мотострелковые, воздушно-десантные, десантно-штурмовые, а иногда танковые, артиллерийские, противотанковые и другие подразделения. В среднем каждая застава насчитывала 20-25 человек.

Всего силами 40-й армии на маршрутах и в режимных зонах были созданы 862 сторожевые заставы и поста, на которых в 1981 году несли службу 20,2 тыс. человек [401]. Из них 186 сторожевых застав и 184 поста располагались вдоль коммуникаций (с учетом выносных наблюдательных постов их сеть превышала 1100). Они оборудовались для проживания и готовились к круговой обороне. Гарнизоны застав насчитывали от взвода до роты и имели запасы топлива, продовольствия и боеприпасов. На заставе могли располагаться артиллерия, танки и бронемашины приданной бронегруппы, тут же останавливались на ночлег под прикрытием транспортные колонны.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 41

В Афганистане


В случае нападения на транспорт на своих участках трассы с заставы высылали поддержку, помогавшую пробиться из огня под прикрытием брони и вывести заблокированные машины.

К апрелю 1985 года только на участке магистрали Термез – Кабул в зоне ответственности 177-го мсп протяженностью 65 км содержалось 14 сторожевых застав и 23 сторожевых поста. Некоторые из них представляли собой настоящие крепости. Так, застава № 31, в районе которой находился и командно-наблюдательный пункт 1-го батальона полка, насчитывала 193 человека, включая взвод минометчиков, танковую роту (без взвода), артиллерийскую батарею и разведвзвод батальона [402].

Наблюдательные посты, устраивавшиеся на горных вершинах и скалах вокруг застав, расширяли обзор подконтрольной зоны. На них, кроме "стандартных" средств наблюдения (бинокли, дальномеры и буссоли, приборы ночного видения), использовались также разведывательно-сигнальные комплексы: датчики, обнаруживавшие присутствие "теплых" объектов и металла (человека с оружием), сейсмические датчики (система "Реалия"), фиксировавшие легкие сотрясения земли, в том числе от движения вблизи пешего человека.

Значительную сложность представляли собой боевые действия в районах кяризных систем.

Генерал-майор Е.Г. Никитенко, в 1985-1987 годах – заместитель начальника оперативного отдела 40-й армии, так описывает эти специфические сооружения:

"Они представляют собой сеть расположенных под наземными водотоками подземных галерей шириной и высотой до 2,5-3,5 м, на дне которых расположены водосборные колодцы, сообщающиеся между собой каналами. На различном удалении друг от друга из галерей имеются выходы на поверхность земли, через которые осуществляется их вентиляция, а также проникновение воды во время заполнения наземных водотоков внутри галереи. Как правило, под многими строениями имеются колодцы, сообщающиеся с общей кяризной системой. Кяризные системы нередко используются мятежниками для укрытия от огня артиллерии и ударов авиации, скрытого маневра и захоронения оружия.

Кяризы начинаются в горных районах в местах выхода воды на поверхность и простираются на многие десятки километров. Они разветвляются, пересекаются, иногда проходят в одном направлении на разных уровнях. Созданные в древности и постоянно совершенствуемые, кяризные системы сейчас во многих районах страны представляют собой очень сложные сети, схем которых, как правило, не имеется" [403].

Уничтожение моджахедов в кяризах было сопряжено с большими трудностями. При проведении операций в районах кяризных систем первостепенное значение имело вскрытие всей сети подземных галерей. Для этого проводилась аэросъемка, создавались фотопланшеты, анализировалась информация, полученная от правительственных органов, местных жителей, пленных из отрядов, пользующихся кяризами, а также данные разведки.

При подходе к кяризу, в котором, по имеющимся данным, укрывались моджахеды, подразделение блокировало возможно большее количество входов, остальные брались на "прицел" артиллерии и автоматических гранатометов. Если моджахеды после предложения сдаться отказывались выйти из галерей, то принимались меры по их выкуриванию или уничтожению.

В кяризные колодцы, размещенные рядом друге другом, опускались заряды взрывчатки и одновременно подрывались. Галереи забрасывались дымовыми гранатами и шашками (обычно в кяризах хорошая горизонтальная тяга). Иногда в колодцы заливалось горючее и подрывалось гранатами. Для осмотра кяризов и уничтожения в них моджахедов формировались специальные группы, снабженные респираторами, под командованием опытного офицера или сержанта [404]. Как правило, досмотровым группам удавалось отыскивать склады противника и вытеснять его на поверхность.

Сложной проблемой являлось снабжение советских войск в Афганистане всем необходимым, которое осуществлялось преимущественно из Советского Союза. Для подвоза материальных средств и продовольствия в составе ОКСВ было создано 86 автомобильных колонн. Ежедневно на дорогах и маршрутах в движении по афганской территории находилось 25- 30 автомобильных колонн (1000-1500 автомобилей), которые в среднем за год перевозили 780 тысяч тонн грузов. 57 тысяч тонн доставлялось водным транспортом и чуть более 40 тысяч тонн – авиацией [405].

Общее руководство и координацию деятельности ОКСВ в Афганистане осуществляла оперативная группа Министерства обороны и группа представителей Генерального штаба СССР.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 42

Командующий 40-й армией в Афганистане генерал-лейтенант Ю.В. Тухаринов


Первая оперативная группа прибыла в Кабул 23 декабря 1979 года. Она была сформирована из офицеров штаба ВДВ и возглавлялась заместителем командующего ВДВ генерал-лейтенантом Н. Гуськовым.

В первых числах января 1980 года в Афганистан было введено управление 40-й армии. Одновременно с этим в Кабул прибыла созданная по решению советского руководства оперативная группа Министерства обороны СССР (ОГ МО) во главе с маршалом С.Л. Соколовым. Оперативная группа ВДВ была упразднена. В конце 1984 года ОГ МО, периодически находившуюся в Афганистане от 1,5 до 10 месяцев в году, возглавлял заместитель начальника Генерального штаба генерал армии В.И. Варенников [406]. С 2 января 1987 года по 14 февраля 1989 года группа находилась в Афганистане постоянно.

Непосредственное управление боевой и повседневной деятельностью ОКСВ осуществлял командующий 40-й армией, имевший статус уполномоченного правительства СССР по делам советских войск в Афганистане. Армией командовали генерал-лейтенанты Ю.В. Тухаринов [407] (декабрь 1979 г. – сентябрь 1980 г.), Б.И. Ткач [408] (сентябрь 1980 г. – май 1982 г.), В.Ф. Ермаков [409](май 1982 г. – ноябрь 1983 г.), Л.Е. Генералов [410] (ноябрь 1983 г. – апрель 1985 г.), И.Н. Родионов [411] (апрель 1985 г. – апрель 1986 г.), В.П. Дубынин [412](апрель 1986 г. – июнь 1987 г.) и Б.В. Громов [413] (июнь 1987 г. – февраль 1989 г.).

В Афганистане постоянно находилась значительная группа советских военных советников, специалистов и переводчиков. Они оказывали помощь афганским генералам и офицерам в поддержании соединений и частей в боевой готовности, планировании и руководстве военными действиями против оппозиционных формирований. Кроме того, им приходилось выполнять неожиданные для них задачи, как борьба за единство рядов НДПА, оказание помощи в становлении органов власти в уездах, волостях, мобилизационных мероприятиях и др. Во второй половине 1980 года структура коллектива военных советников была переведена на военные рельсы. Был создан штаб Главного военного советника, укомплектованы в новом составе группы военных советников в корпусах, бригадах и полках, а также в авиации и войсках ПВО. К 1985 году количество советских военнослужащих в правительственных войсках составляло: 761 советник, 205 специалистов, 227 переводчиков [414]. Всего же с 1980 по 1988 год в ДРА было командировано около 8000 военных советников, специалистов и переводчиков [415].

Должность Главного советника в разное время занимали: генерал-лейтенант Л.Н. Горелов (1978-1979), генерал-полковник С.К. Магометов (1979-1980), генерал армии A.M. Майоров (1980-1981), генерал армии М.И. Сорокин (1981 – 1984), генерал армии Г.И. Салманов (1984- 1986), генерал-полковник В.А. Востров (1986-1988), генерал-полковник М.М. Соцков (1988-1989), генерал-полковник Б.П. Шеин (1989-1990). Военным советником Верховного главнокомандующего ВС РА с 1989 по 1990 г. был генерал армии М.А. Гареев [416], а с 1990 по 1992 г. – главным военным специалистом при Верховном главнокомандующем ВС РА – генерал армии Н.Ф. Грачев.

В советнический аппарат входили: генерал-лейтенант В.П. Черемных [417] (начальник штаба – первый заместитель главного военного советника и советник начальника Генерального штаба афганских ВС), генерал-лейтенант П.И. Шидченко (начальник группы управления боевыми действиями штаба Главного военного советника), генерал-лейтенант П.П. Сафронов (советник командующего ВВС и ПВО), генерал-майор В.П. Заплатин (советник начальника политуправления афганской армии), генерал-майор В. Воливач (советник зоны "Северо-Восток"), генерал-майор С.Х Аракелян (советник начальника инженерных войск), генерал-майор Н.Е. Цыганник (советник МВД), генерал-майор П.Г. Костенко (советник начальника Генштаба), генерал-майор И.В. Фуженко (советник начальника Генштаба), генерал-майор В.П. Гришин (первый заместитель ГВС), полковник В.Я. Расин (советник командира 9-й горно-пехотной дивизии), полковник Кузьменко (советник 25-й пехотной дивизии), полковник А. Катинас (советник разведуправления), полковник Ж.П. Копейко (советник командира 18-й пехотной дивизии в Мазари-Шарифе), В.А. Гартман (советник командира 21-й мотопехотной бригады в Фарахе) и др.

Многие из них в период боевых действий находились на передовых позициях афганской армии и отдали жизни, выполняя свой служебный долг. Так, только в 1981 г. из числа советников погибли 22 и были ранены 53 офицера [418]. Всего же в Афганистане погибли 180 военных советников, специалистов и переводчиков, 664 были ранены. Среди "погибших при исполнении" были генералы П.И. Шидченко, Н.А. Власов, полковники А.И. Мельниченко, А.В. Еременко, В.Я. Расин, подполковники Н.В. Бобрик, В.Ф. Крючков, А.М. Сериков, майор Н.Я. Бизюков, лейтенанты А. Алексин, Г.А. Кашлаков, А.А. Бесолов, А.П. Лепехин, Г.И. Иванов, B.C. Лосев, С.В. Дорошенко, А.С. Стебунов, Г.В. Кирюшкин, Д.Л. Вашенко, Р.А. Тимуршин, А.Д. Кудрин, Б.С. Сенив, К.Н. Колщиков, А.П. Матасов, рядовые С.Н. Кравцов, В.В. Смертенюк и другие.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 43

Командующий 40-й армией в Афганистане генерал армии В.П. Дубынин


Советской группировке и афганским правительственным войскам противостояли оппозиционные формирования, общая численность которых в различные годы составляла от 47 до 173 тысяч человек [419]. Как правило, моджахеды действовали группами от 20 до 50 человек, но для решения более сложных задач они объединялись в отряды по 150-200 человек и более. Иногда формировались и так называемые "исламские полки" численностью 500-900 человек и более. На вооружении "повстанцев" находились стрелковое оружие китайского, египетского, английского и шведского производства, безоткатные орудия, зенитные установки (37-и 40-мм зенитные установки, ПЗРК типа "Ред Ай"), 60-82-мм минометы, 76-мм горные пушки [420]. В большом количестве использовались противотранспортные и противопехотные мины, самодельные фугасы и ручные гранаты. С начала 1984 года – современные зенитные и противотанковые средства: ПЗРК типа "Стрела 2М" китайского и египетского производства, "Стингер" и "Блоупайп" американского и английского производства [421], огнеметы, а также химическое оружие (только в апреле 1984 года в Афганистан было переброшено около 4 тысяч химических боеприпасов [422]) и даже нервно-паралитическое вещество 517 Си-Эс [423].

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 44

Группа бойцов перед выходом на задание. Афганистан


Среди наиболее известных полевых командиров моджахедов следует отметить таджика Ахмад-Шаха Масуда [424], действовавшего в северных провинциях и командующего отрядами в долине Панджшер [425]; Абдулу Хака, оперировавшего в Кабуле и его окрестностях; Амина Вардака, действовавшего в основном в провинциях Вардак и Газни, Саида Джаграна, Джалаллудина. Кроме того, в Афганистане действовали еще несколько сот региональных командиров отрядов, большей частью самостоятельно. Некоторые из полевых командиров имели военное образование, полученное в том числе и в советских военных учебных заведениях. Например, полковник Рауф, бывший капитан 24-го пехотного файзабадского полка Вазир Хистаки (командир отряда моджахедов, действовавших в районе Файзабада), окончивший, по некоторым данным, академию им. М.В. Фрунзе, полковник Сарвар (бывший военный атташе ДРА в Индии), действовавший в Нуристане, и др.

Партизанами применялось главным образом четыре вида тактики, которые часто комбинировались: операции городских партизан, засады против колонн снабжения, оборона опорных точек и осада опорных точек противника.

Первая из них применялась в городах, прежде всего в Кабуле. Наибольшую активность она получила с марта 1982 года, после циркулярных указаний руководства "Исламской партии Афганистана" (ИПА) сосредоточить главные усилия на контроле и нарушении функционирования основных транспортных артерий, особенно тех, которые связаны со столицей. Кроме этого, в указаниях подчеркивалось, что важной задачей на 1361 г. (1982) надо считать ведение вооруженной борьбы в столице и ее пригородах.

Часто в качестве "объектов" террористических актов целенаправленно выбирались советские военнослужащие, гражданские и военные советники. В Кабуле были даже созданы молодежные партизанские отряды, специализирующиеся на похищении советских гражданских и военных советников. После захвата советников доставляли в контролируемые партизанами Парванские или Баграмские горы и начинали переговоры об их обмене или выкупе.

Хаджи Мохаммад Якуб, городской партизан Исламской партии Афганистана Гульбеддина Хекматьяра, так описывает один из проведенных в Кабуле терактов:

"В апреле 1980 года мы атаковали здание Радио Афганистана. Там находился центральный офис Афганского радио- и телевещания.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 45

Среди афганских детей


Советские советники работали в этом здании, где они надзирали за радио- и телевещанием, формулировали и редактировали новости перед вещанием. Советники и были нашей мишенью. Мы получили бомбу от наших людей (из Пакистана. – А.О.)и дали ее женщине, которая работала на радиостанции. Она пронесла на станцию и зарядила ее. Бомба взорвалась в 10.00. Взрывом убило двух афганских партийных активистов и двух советников и ранило солдата" [426].

18 августа 1981 года группой моджахедов под командованием Шахабуддина в микрорайоне Восточный Кабул был похищен советский советник, участник Великой Отечественной войны, специалист-геолог, работавший в Афганистане с 1976 года Е.М. Оримюк. Впоследствии в газете французских коммунистов "Юманите" (1982 г.) была напечатана заметка о его казни.

10 февраля 1982 года в Герате была подорвана резиденция губернатора. При взрыве погибло несколько советских гражданских советников [427].

Крупный террористический акт был проведен 2 октября 1983 года в Восточном микрорайоне Кабула, где жили советские советники. В результате подрыва пяти бомб, спрятанных в тележке с фруктами и овощами, погибло 13 советских советников, 12 человек было ранено.

В интервью западным журналистам в Пешаваре один из командиров городских партизан Абдул Хак следующим образом описывает свои операции: "В Кабуле находятся министерства, главная квартира и много советских войск. Район наших боевых действий охватывает также аэродром и четыре главных дороги, ведущих в Кабул. Все эти объекты подвергаются нашему нападению. Кроме того, мы атакуем советское посольство, разрушаем электросеть и опорные пункты советских и афганских войск. Партизаны взрывают склады с горючим, скопления грузовых машин и казармы. В городе партизаны пользуются прежде всего взрывчаткой и пистолетами. Из-за постоянных проверок на улицах и обысков невозможно применять другое оружие" [428]. Часто такие операции, по словам полевого командира, поддерживались огнем минометов и ракетных установок, расположенных вне города. Детальная разведка, знания о движении противника и местонахождении его охраны способствовали эффективности их проведения.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 46

Перед боевым выходом. Афганистан


Тем не менее моджахеды не могли полностью использовать свои преимущества из-за недостаточной тренировки, плохой организации, нехватки, особенно в начале войны, современного оружия и необходимого оборудования, отсутствия эффективного командования и системы контроля, недостаточной координации действий между различными группами. Для дискредитации военнослужащих 40-й армии душманы нередко переодевались в советское обмундирование и, выйдя на дорогу под видом сторожевой заставы или поста, грабили проезжающий транспорт и караваны торговцев.

Кроме боевых операций, городские отряды проводили наблюдение и сбор информации. Один из таких отрядов, например, сообщил партизанам о вылете и маршруте вертолета, на борту которого находился генерал-лейтенант П.И. Шкидченко. В результате 19 января 1982 года вертолет был сбит и советский генерал погиб [429].

Часто акции против советских военнослужащих сопровождались особой жестокостью и издевательствами. Так, генерал-лейтенант В. Черемных в своих воспоминаниях приводит несколько случаев зверских убийств моджахедами захваченных в плен офицеров и солдат Ограниченного контингента. Так, в начале июня 1980 года в районе Файзабада плененному советскому майору вырвали язык, отрезали уши, скальпировали, а затем зарезали [430]. Другому офицеру (в районе Герата в июне 1981 года) после жестоких пыток вспороли живот, вынули оттуда кишки, засунули в полость живота отрезанную голову и зашили бечевкой [431]. Н.Н. Белашов, в то время старший лейтенант, упоминает о пытках рядового Л.П. Сергеева (1960 г. рождения), захваченного во время боя 10 января 1980 года. В плену его пытали, протыкая раскаленным на костре шомполом от винтовки сердце. Затем добили ударом ножа в затылок [432].

О другом случае изуверства упоминает в интервью танкист Игорь Медведев. Советскому лейтенанту, попавшему в плен, залили голову расплавленным свинцом и раскатали ее колесами грузовика, превратив "в огромный плоский черный блин" [433].

По словам медбрата Сергея Сысоева, у душманов были даже свои излюбленные пытки – "иногда, раздев и связав пленного, его сажали на кувшин, в который помещали ужа. Пометавшись час-другой внутри сосуда, он вползал в пленного, прокладывая себе путь по кишкам. Так и застревал где-то внутри организма. От ужаса и болевого шока пленный отправлялся на тот свет с ужом в кишечнике" [434].

Такие действия моджахедов, в свою очередь, вызывали ответную жестокость со стороны советских военнослужащих. Вот как описывает одну из "акций возмездия" сапер Рамиль Салимгараев: "Как-то повязали наши двух ходоков. Свистнули своим – тут же народ изо всех рот сбежался. Один из бородачей почувствовал, что жареным потянуло, какие-то красные корки из-за пазухи выхватил, трясет ими. "Махтяб!" – орет. Но тут же словил ртом кулак и захлебнулся. Месили их страшно. Поднимали, снова били, на пинках таскали, прыгали на упавших… В общем, тесто из мужиков сварганили. Бесформенную груду человеческого мяса сбросили на броню и на ней в тюрьму отправили для установления личности" [435].

Следует заметить, что в рамках психологической войны такие случаи (а часто и придуманные) широко муссировались в западных СМИ с целью формирования негативного образа советских военнослужащих. В русских эмигрантских изданиях значительное внимание традиционно уделялось "зверствам КГБ".

Особое место в боевых действиях оппозиции занимала минная война, получившая в Афганистане широкое распространение. Она отличалась большим разнообразием приемов и способов. На вооружении партизанских отрядов моджахедов находились мины различных типов. Однако наибольшее распространение получили противотанковые мины: тип "72" (Китай), SH-55 (Египет), М-19 (США), Мк7 (Великобритания), TS-2,5 и TS-6 (Италия), Р2Мк2, Р2МкЗ (Пакистан). Для усиления взрыва часто использовались дополнительные заряды взрывчатых веществ, получая фугас (авиационные бомбы, артиллерийские снаряды или взрывчатка в чистом виде, уложенная в различную тару – мешки, ящики, снарядные гильзы, даже котлы и кастрюли). Один из танкистов вспоминал о подрыве на мощном фугасе: "…танк разорвало так, что днище вскрыло, как консервную банку, повырывало катки, гусеницы. Механик-водитель пытался выбраться через люк, показались только его руки – дальше не смог, сгорел вместе с машиной…" [436].

Подрыв фугаса производился различными способами. Использовались электрические детонаторы, контакты которых выводились на поверхность в виде обрывков троса, проволоки и т.п. Применялись и контакты со специальным размыкателем, который разрушался при наезде, замыкая цепь. Такой взрыватель работал как против гусеничной, так и против колесной техники [437]. Кроме того, применялись фугасы, управляемые по проводам. Пункт управления фугасом оборудовался, как правило, в 400-500 метрах от места закладки. Для дублирования использовался детонирующий шнур [438].

Одиночные мины устанавливались, как правило, в местах, где подрыв мог вызвать длительную остановку: на крутых закрытых поворотах, дорожно-мостовых сооружениях, крутых косогорах, карнизах и полках, в теснинах, выемках, на высоких насыпях [439].

Минирование могло представлять собой как самостоятельную акцию, так и средство остановки колонны для последующего обстрела со склонов гор или из "зеленки". Подчас при нападениях на колонны разыгрывались серьезные бои, и части 40-й армии несли в засадах значительные потери. Так, 5 сентября 1983 года на участке дороги Кабул – Вулусвали колонна топливозаправщиков в сопровождении парашютно-десантной роты, войдя в зеленую зону, попала в засаду. Силы мятежников, а также неблагоприятные условия местности (дорога шла вдоль реки Логар, в 50- 100 метрах от садов и виноградников) вынудили командира батальона, обеспечивающего проводку, отправить на помощь еще одну роту. Несмотря на это, колонна прорывалась через участок длиной 12 километров в течение 3,5 часа, потеряв при этом 12 автомобилей и два бронетранспортера [440].

И, наконец, так называемые засадные действия – излюбленный прием моджахедов, широко использовавшийся на протяжении всей войны в Афганистане.

А. Лебедь, воевавший в Афганистане в должности командира батальона 345-го пдп, вспоминая о боях в Баграмской долине в 1982 году, пишет: "…засады осуществлялись, как правило, малыми силами и следующим образом. Где-нибудь, за каким-нибудь полуразваленным дувальчиком с тщательно продуманными путями отхода таились два-три гранатометчика с помощниками. Какая мимо них идет колонна – им все равно, главное, чтобы она шла. Раз – над дувалом выросли две-три фигуры. Три-четыре секунды – залп. Присели. Помощники отточенными, выверенными движениями бросили в стволы по гранате.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 47

На боевом задании. Афганистан


Два! Опять над дувалами те же фигуры, те же секунды. Второй залп. Далее гранатомет за спину и… давай бог ноги. Какой-нибудь обиженный танковый комбат разворотит все вокруг себя – но две-три машины горят, и надо оттаскивать раненых и убитых, а птички улетели…" [441].

Важнейшей составляющей афганской войны были психологические операции, проводимые западными спецслужбами в течение всего периода боевых действий. Для их осуществления использовались официальные и дипломатические каналы, правительственные и неправительственные радиостанции ("Голос Америки", Би-би-си, "Свобода", "Свободная Европа и др.), множество "общественных" организаций. Моджахедов поднимали на пьедестал славы, а их лидеров принимали в Лондоне и Вашингтоне на самом высоком правительственном уровне. Массированной обработке подвергалось и общественное мнение, шло интенсивное "промывание мозгов", в том числе и гражданам Советского Союза.

Здесь уместно хотя бы кратко остановиться на отношении к афганской войне русских эмигрантов. Многие из них работали совместно (и в составе) во многих американских неправительственных организациях, активно участвовали в пропагандистской кампании по формированию общественного мнения, выпускали и распространяли в Афганистане листовки, направленные на разложение советских военнослужащих.

Так, например, буквально через месяц после ввода на территорию страны советского ограниченного контингента Исполнительным бюро Совета Народно-трудового союза (НТС) было сделано заявление, которое чуть позже было оформлено в виде листовки и распространялось в Афганистане. В нем, в частности, отмечалось:

"…Русские, эстонцы, армяне, таджики – все народы России разделили горькую судьбу: называться "советским народом" и лишиться права управлять собственной страной. 60 миллионов жертв кровавых репрессий положено нами всеми в братскую коммунистическую могилу за эти шесть десятков лет. Теперь вы посланы с оружием в руках, чтобы втянуть в эту могилу еще один народ – афганский. И для него неважно, какой национальности каждый из вас, – на вас одна форма, одна пятиконечная звезда; вы для него – враги, оккупанты. И вы хорошо это видите сами: по открытой враждебности афганцев, которые вас не "приглашали" бомбить и выжигать их деревни; по партизанским засадам на дорогах, по растущему числу убитых наших солдат" [442].

5 ноября 1980 года в международном пресс-клубе в Мадриде Народно-трудовой союз российских солидаристов организовал пресс-конференцию Национального исламского фронта Афганистана (НИФА). Ее цель, по заявлению устроителей конференции, заключалась в том, чтобы "ознакомить корреспондентов, и через них мировую общественность, с положением в Афганистане и с откликами из России по поводу этой кровавой войны".

Аналогичные мероприятия проводила и американская неправительственная организация "Дом свободы", получившая широкую известность в связи с психологической работой с советскими солдатами, оказавшимися в плену у моджахедов.

14 апреля 1988 года в Женеве были подписаны соглашения по политическому урегулированию положения вокруг Афганистана. 15 мая они вступили в силу. Была достигнута четырехсторонняя договоренность о сроках и графике вывода советских войск из Афганистана в течение 9 месяцев [443].

7 апреля 1988 года министр обороны СССР Маршал Советского Союза Д. Язов подписал директиву, определявшую порядок вывода войск из Афганистана и обеспечения их безопасности на марше.

Вывод советских войск осуществлялся на плановой основе: на западном направлении по маршруту: Кандагар, Фарахруд, Шинданд, Турагунди, Кушка; на восточном – по пяти маршрутам, берущим начало в гарнизонах Джелалабад, Газни, Файзабад, Кундуз и Кабул, далее через Пули-Хумри на Хайратон и Термез. Часть личного состава с аэродромов Джелалабада, Гардеза, Файзабада, Кундуза, Кандагара и Шинданда перевозили самолетами.

Особенно трудным был вывод первых частей и подразделений в 1986 году [444]. Вот как об этом вспоминает генерал армии В. Варенников: "Действительно, вывод войск оказался поделенным на три основных этапа: первый – до Женевских соглашений и два других – уже на основании договоренности.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 48

Группа советских военнослужащих в Афганистане (архив Н.А. Стародымова)


Осенний вывод 86-го оказался делом новым. В соответствии с решением нашего правительства мы выводили тогда шесть боевых частей. В ходе подготовки этого важного мероприятия наша разведка следила и за действиями оппозиции. Экстремистская часть мятежников по требованию "Альянса-7" готовилась организовать нам "кровавую бойню". Естественно, мы вынуждены были предпринять контрмеры: объявив за две недели срок вывода и по каким конкретно маршрутам пойдут наши части, мы начали открыто готовить войска к выводу. Одновременно вели усиленное наблюдение за отрядами оппозиции. Как и предполагалось, они изготовились к бою, в больших количествах сконцентрировались вдоль коммуникаций. В связи с этим мы вынуждены были вместе с афганскими вооруженными силами обрушить на них удары артиллерии и авиации и "перенести" срок вывода. Через 10 дней мы еще раз предприняли такие же меры, но в более жесткой форме, потому что оппозиция выводов для себя не сделала. На этот раз мятежники понесли исключительно большие потери (было также уничтожено значительное количество военных советников иностранных государств, которые, по нашему мнению, были основными организаторами этих действий).

Мы сделали последнее предупреждение, оповестив "охотников повоевать", что в случае открытия с их стороны огня нами будут применены все имеющиеся в нашем распоряжении силы и средства. Причем эти вопросы широко комментировались в печати, по радио и телевидению. Тяжелый итог и строгое предупреждение, видно, подействовали, поэтому первые шесть полков были выведены в 1986 году без единой царапины.

Думаю, что опыт 1986 года послужил для оппозиции хорошим уроком и в последующем вывод советских войск летом 1988 года и в январе – феврале 1989 года прошел очень организованно, четко и практически без боевых потерь личного состава и техники" [445].

Официально последний советский солдат покинул афганскую землю 15 февраля 1989 года.

Уход советских войск из Афганистана был принят в СССР не однозначно. Многие расценили это как предательство по отношению к дружественной стране и выразили опасения возможными негативными последствиями.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 49

Карикатура советского журнала "Крокодил". 1980 г.


Так, 30 июня 1989 года в еженедельнике "Московские новости" был опубликован репортаж политического обозревателя "Известий" Станислава Кондрашева о первом узбекистанском сборе воинов запаса. Его делегаты, большинство из которых прошли Афганистан, внесли предложение сформировать добровольческую дивизию и отправить ее на помощь кабульскому правительству. "Дивизия, – говорилось в предложении, – будет компенсировать количественное сокращение наших войск и, не нарушая Женевских соглашений, способна стабилизировать обстановку в Афганистане и во всем Среднеазиатском регионе. Ведь ислам в том понимании, в каком его проповедует афганская оппозиция, сходен с фашизмом, и ситуация, складывающаяся в Узбекистане, не дает уверенности в том, что очаг напряженности в Афганистане не даст цепную реакцию, которая в ближайшем будущем перейдет границы СССР…" [446]

Эти опасения были не беспочвенными. Еще в 1970-х годах, по данным советской разведки, в преддверии афганской войны в мусульманских республиках СССР начали работать люди из организации "Братья-мусульмане". Затем появились салафиты, приверженцы строго традиционного ислама, больше известные у нас как ваххабиты. В 1989 году в Узбекистане, по бывшей "золотой долине" прокатилась так называемая "ферганская резня", в 1999-2000 годах произошли "Баткенские события", когда боевики Исламского движения Узбекистана вторглись на узбекскую часть Ферганской долины. В 1999 году была предпринята попытка покушения на президента Ислама Каримова, осуществлены террористические акты с участием смертников в Ташкенте у рынка Чорсу и станции метро "Детский мир" (конец марта – начало апреля 2004 г.), посольств США, Израиля и в вестибюле Генпрокуратуры (июль 2004 г.). В мае 2005 года произошли кровавые события в Андижане. В результате последней "революции", поданным прокурора Узбекистана Рашида Кадырова, погибли 169 человек (по данным правозащитников – 500) [447].

Не менее показательны и события в Таджикистане, начавшиеся сразу же после провозглашения его независимости 9 сентября 1991 года. Привнесенный на территорию республики лозунг "священной войны" (джихада) против неверных и отступников спровоцировал активизацию боевых действий, которые с различной степенью интенсивности продолжались до 1997 года. Пик вооруженного противостояния правительственных войск отрядам таджикских исламистов, поддерживаемых фундаменталистами из Афганистана, приходится на 1993 год. К этому времени, по некоторым оценкам, в республике погибли от 30 до 50 тысяч человек (из них 80% – гражданское население), более 600 тысяч стали беженцами. Кульминационной точкой политической нестабильности этого суверенного государства стало нападение в ночь с 12 на 13 июля 1993 года на 12-ю заставу Московского погранотряда. Непосредственным руководителем этой акции был лидер Исламской партии Афганистана Кари Хамидулло. Общее руководство осуществлял командир афганской 55-й пехотной дивизии Кази Кабир. В числе боевиков был и отличившийся впоследствии своими зверствами в Чечне полевой командир Хаттаб. В результате неравного боя (48 пограничников против 250 моджахедов) погибли 25 пограничников.

По мере возвращения на родину соединения 40-й армии направлялись в места дислокации по всей территории Советского Союза – туда, откуда призывались в Афганистан. Армию фактически расформировали, хотя имелись обоснованные предложения о сохранении этого уникального по составу и боевому опыту объединения Вооруженных сил СССР.

Всего военную службу в Афганистане прошло около 620 тысяч офицеров, прапорщиков, сержантов и солдат. В том числе в составе ОКСВ – 525,2 тыс., от погранвойск и других формирований КГБ СССР – около 90 тыс., от МВД СССР – около 5 тыс. человек. Из них 546 тыс. были непосредственными участниками боевых действий. Кроме того, на должностях рабочих и служащих в советских войсках находилась 21 тысяча человек.

За мужество и героизм, проявленные в период военных действий в Афганистане, 86 военнослужащих из состава ОКСВ были удостоены звания Героя Советского Союза (28 человек посмертно). Более 200 тысяч военнослужащих были награждены другими орденами и медалями СССР, в том числе: 103 – орденом Ленина, 972 – орденом Красного Знамени и 52 520 – орденом Красной Звезды.

Общие безвозвратные людские потери Советских Вооруженных сил составили 14 453 человека. При этом органы управления, соединения и части ОКСВ потеряли 13 833 человека. В Афганистане попали в плен и пропали без вести 417 военнослужащих, из которых 119 человек были освобождены из плена, 97 к 2004 году вернулись домой.

Санитарные потери составили 469 685 человек, в том числе: ранены, контужены и травмированы 53 753 человека (11,44%); заболели 415 932 человека (88,56%).

Говоря о людских потерях, по мнению автора, целесообразно сделать некоторое пояснение. Без всякого сомнения, гибель даже одного гражданина России величайшая трагедия для страны (не говоря уже о трагедии для близких), и использование ее в политических играх не только безнравственно, но и преступно. Тем не менее массовость жертв в Афганистане советских военнослужащих (так же как и афганских) стала одной из составляющих психологической войны Запада против Советского Союза.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 50

Фотография на память. Афганистан, 30 октября 1988 г.


Война в Афганистане продолжалась около десяти лет. За это время, как отмечалось выше, Советский Союз потерял убитыми и пропавшими без вести 14,5 тысячи человек. Еще раз оговорюсь – ужасающие, трагические цифры. Но они очень далеки от "политической статистики". Простой расчет показывает, что в год в Афганистане в среднем гибло не более полутора-двух тысяч солдат. Соответственно, в день советские дивизии, введенные в Афганистан, теряли не более четырех-пяти человек! Причем – по всей стране, общей площадью около 655 тыс. кв. км. Таким образом, "факт" о "грандиозных", тяжелых потерях Советской армии, утверждение о ее "полном разгроме", широко муссировавшееся западными (и российскими "демократическими") средствами массовой информации и использовавшееся для психологического давления даже по официальным дипломатическим каналам, – всего лишь миф, одна из многих составляющих информационно-психологической войны. Для сравнения заметим, что такое же количество человек погибало на дорогах России в 1995-1997 годах. А в 2001 году, только по официальным данным, на дорогах России погибло 30 тысяч человек. Еще более несопоставимы цифры афганских потерь с жертвами десятилетия "либеральных реформ" (1991-2001), во время которых Афганистан был одним из популярных сюжетов в идеологической кампании отечественных "борцов за демократию" против российской истории. Только из-за ухудшения здоровья граждан России вследствие нищеты, болезней, плохой медицины, стресса, по данным журнала "Финансовый контроль", к 2003 году наша страна потеряла избыточно умершими 7,7 млн. человек [448]. Заболеваемость алкоголизмом, рост которого напрямую связан с психическими перегрузками, по данным Главного государственного санитарного врача РФ, только с 2000 по 2004 год выросла на 14,1 %, а смертность от случайных отравлений и употребления некачественных спиртных напитков в 1999 году составила 29 872 человека (в 2005 году эта цифра достигла 35 900 человек) [449].

Потери техники и вооружения в афганской войне составили: самолетов – 118; вертолетов – 333; танков – 147; БМП, БМД и БТР – 1314; орудий и минометов – 433; радиостанций и КШМ – 1138; инженерных машин – 510; автомобилей бортовых и автоцистерн – 11 369 [450].

Значительны были и материальные затраты, что негативно сказалось на экономике Советского Союза. По свидетельству генерал-полковника Б.В. Громова, "даже неполная статистика оказалась настолько ошеломляющей, что ее не решились обнародовать" [451]. Известен лишь размер гуманитарной помощи, предоставленной Советским Союзом Афганистану с 1978 по 1990 г. – 8 млрд. 48,6 млн. инвалютных рублей [452]. По подсчетам же американского журнала "Мид-Истерн-Бюллетин" (апрель 1984 г.), советская экономическая помощь Афганистану, не считая расходов на ведение военных действий, составляла примерно 1 млрд. долларов в год [453]. Всего же, по американским источникам, война обошлась Советскому Союзу примерно в 50 миллиардов долларов [454]. Правда, по данным опять-таки западной печати, кабульское правительство оплачивало более 90% получаемого от СССР оружия, рассчитываясь поставками природного газа, большие запасы которого были обнаружены в северных районах страны [455].

После вывода советских войск афганской оппозиции противостояли только правительственные вооруженные силы, которые значительно окрепли за годы пребывания в стране ОКСВ [456].

В 1990 году кабульскому правительству была предоставлена дополнительная экономическая помощь в сумме 3 млрд. долларов и, по утверждению американских специалистов, – большая часть вооружения частей, выведенных из Восточной Европы.

Все это позволило правительству ДРА первое время вполне успешно противодействовать попыткам оппозиции расширить зону своего влияния. К примеру, весной 1989 года было отражено широкомасштабное наступление, предпринятое объединенными силами афганской оппозиции при поддержке пакистанских воинских подразделений в районе города Джелалабада

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 51

Снайперы. Афганистан


. В 1990 году даже наметился спад интенсивности боевых действий. Во многом этому способствовал внутриполитический курс, взятый руководством ДРА [457]. В частности, правительство Наджибуллы [458] стало активно применять политику создания "договорных районов" и племенных и этнических милиционных формирований, во внутренние дела которых никто не имел права вмешиваться. Этот процесс естественной саморегуляции сопровождался "революцией меньшинств": непуштуны получили доступ к военным ресурсам и независимым каналам связи с иностранными спонсорами и сумели избавиться от векового доминирования пуштунских племен. Еще в 1985 году афганское правительство начало решение религиозного вопроса, учредив должность министра по делам религии. В круг деятельности нового министерства вошли попечение о мусульманских школах, обеспечение возможностей паломничества внутри страны и другие мероприятия. При естественном развитии этого процесса, по мнению многих политологов, в Афганистане могло бы установиться равновесие этнических групп и регионов. В результате гражданская война переродилась бы в спорадические вспышки насилия [459]. Но развитию этой тенденции помешали внешнеполитические соображения спонсоров внутриафганского конфликта. В силу логики холодной войны США и их сателлиты не могли пойти на что-либо меньшее, чем полное поражение кабульских "коммунистов", которые к началу 1990-х годов отказались не только от коммунистической практики, но и от фразеологии. Определенную роль в этом сыграла и позиция Советского Союза.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 52

Во время отдыха. Рядовой В. Трусов. Афганистан, 26 ноября 1985 г.


В октябре 1991 года руководство СССР приняло решение о прекращении с 1 января 1992 года военной помощи афганскому правительству. Это в свою очередь привело к резкому ослаблению правящего режима и в значительной степени способствовало его падению.

16 апреля 1992 года в Кабуле произошел государственный переворот, приведший к свержению президента Наджибуллы. День спустя из афганской столицы последний российский авиалайнер эвакуировал в Москву двести наших соотечественников. 28 апреля было сформировано временное правительство и провозглашено Исламское Государство Афганистан. Исполняющим обязанности главы государства стал Себхатулла Моджаддеди (сроком на 2 месяца), а министром обороны – 29 апреля Ахмад Шах Масуд, одновременно получивший звание полного (4-звездного) генерала. Однако конфликт на этом не завершился. Отряды "обделенного" властью Хекматьяра развернули боевые действия и атаковали окраину столицы. Во время обстрела города погибло двое сотрудников советского посольства, трое были ранены. Под угрозой оказалась жизнь еще 167 наших сограждан, собравшихся к этому времени изо всех уголков страны в Кабуле. В сложившейся ситуации в Москве было принято решение об эвакуации персонала посольства. На рассвете 28 августа на кабульский аэродром, простреливаемый артиллерией боевиков, приземлились три советских Ил-76 с армейским взводом десантников. При посадке эвакуанты разделились на три группы. Первая улетела благополучно. Второй самолет, получив повреждение (ему пробили шасси), также покинул аэродром. А третий лайнер, еще не приняв пассажиров, был изрешечен пулеметным огнем и от попадания в топливные баки взорвался. Выскочившие на взлетное поле десантники и пилоты, прикрывая сотрудников посольства, приняли бой и, несмотря на ранение четырех бойцов, уничтожили вражеских пулеметчиков. Оставшиеся под обстрелом 56 человек, включая девятерых десантников и посла Евгения Дмитриевича Островенко, были вынуждены спрятаться в подвале аэровокзала и заночевать там. За это время Островенко вернулся в город, встретился с командирами узбекского ополчения Дустума и уговорил их предоставить в распоряжение посольства четыре моторных самолета. Утром оставшиеся сотрудники посольства и десантники покинули территорию Афганистана. К сожалению, следует заметить, что по прибытии в Москву посол Е.Д. Островенко, фактически совершивший подвиг, так и не был публично отмечен за проявленное мужество и находчивость.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 53

В Афганистане


Тем временем вспыхнувший конфликт перерос в масштабную вооруженную борьбу за власть между исламскими партиями фундаменталистского толка [460]. Ключевую роль в новом витке вооруженного противостояния стали играть Пакистан, США и Саудовская Аравия.

Еще в 1989 году, сразу же после вывода советских войск из страны, Пакистан захотел взять полностью под свой контроль политическую ситуацию в Афганистане, а также его сырьевые ресурсы. Тем более что в начале 1990-х годов появилась возможность прокладки трубопровода из Туркменистана в пакистанский порт Карачи. Самый короткий путь шел через территорию Афганистана. Но бывший в то время президентом Афганистана Наджибулла занимал антипакистанскую позицию. Сменивший его в 1991 году Раббани также отрицательно относился к Пакистану. Тогда-то в недрах пакистанской разведки и созрел план взятия Афганистана под контроль руками выпестованных в Пакистане талибов. Главная ставка была сделана на так называемое национально-освободительное движение "коренного населения" – пуштунов против "некоренного" – таджиков, узбеков и хазарейцев.

"Талибан" был всего лишь движением студентов, которые решили вернуться домой после ухода русских, – рассказала позже Беназир Бхутто, бывшая премьер-министром Пакистана в момент возникновения этого движения. – Мне докладывали, что люди приветствовали их, что они стабилизирующая сила. Мы хотели ввозить хлопок и вывозить пшеницу в Среднюю Азию и нуждались в маршрутах доступа через Кандагар. Мы стремились обойти Кабул и создать анклав на юге. Предполагалось, что именно "Талибан" обеспечит нам этот безопасный доступ. Поначалу мы оказали им политическую и дипломатическую поддержку, снабдили их транспортом, продовольствием, горючим, средствами связи – мы видели в них ключ к нашим экономическим интересам в Средней Азии.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 54

Группа моджахедов. Афганистан, провинция Кунар


Сейчас я жалею, что мы поддержали их в те первые дни. Люди уже по горло сыты этими воинствующими клерикалами. Хотя наши силовики питают к ним симпатию, поскольку они вместе участвовали в джихаде" [461].

Крестным отцом "Талибана" в силовых структурах Пакистана был пуштунский генерал Насрулла Бабар [462]. Именно он сумел убедить Беназир Бхутто и западных дипломатов в том, что без победы талибов в Афганистане ни Пакистан, ни Запад не получат доступа к среднеазиатским рынкам. В результате родился "талибский проект". "Используя умение своей разведки проводить скрытые операции и вести иррегулярную войну – искусство, отточенное ею в афганской войне, – Исламабад начал кампанию по установлению своего контроля над транспортной системой Шелкового пути", – писал в 1995 году Юсеф Боданский, будущий главный эксперт по терроризму конгресса США. Другими словами, Исламабад с помощью исламских фундаменталистов стал брать под свой контроль транспортные маршруты, которые проходили на территориях других стран – начиная с Афганистана.

Что же касается Вашингтона, то для него "талибский проект" был как нельзя кстати. США увидели в талибах союзников в реализации своих давнишних планов по установлению контроля над каспийской нефтью. Желая сохранить санкции против Ирана и протянуть нити трубопроводов в Среднюю Азию, американцы нуждались в стабилизации обстановки в Афганистане. Тем более что как раз в это время на Кавказе началась первая чеченская война, и другого пути для прокладки трубопроводов просто не было [463].

В 1996 году вооруженные отряды талибов вторглись в Афганистан, без боя прошли от Джелалабада и также без боя в ночь на 26 сентября вошли в Кабул. Их призыв к наведению порядка в стране и прекращению гражданской войны был воспринят "на ура" не только пуштунами, но и большинством других национальностей. Премьер-министр Гульбеддин Хекматьяр, один из непримиримых полевых командиров времен войны с СССР, оставил город и бежал.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 55

Моджахед демонстрирует каску с убитого советского солдата. Афганистан, провинция Кунар (архив автора)


Находившийся в оппозиции к Хекматьяру авторитетнейший лидер моджахедов Ахмад-Шах Масуд отвел свои отряды в Панджшерское ущелье и укрепился там. Президент Афганистана Раббани перебрался в Тахор, контролируемый Масудом, а Наджибулла, укрывавшийся до этого на территории представительства ООН в Кабуле, был схвачен. В королевском дворце, куда привели его победители, бывшего президента долго избивали прикладами автоматов, затем кинжалом отрубили у него половой орган и добили выстрелом в затылок. Обезображенное тело Наджибуллы вместе с трупом его младшего брата протащили за джипом по улицам столицы, а затем повесили на центральной площади вниз головой. Эту дикую акцию талибы объявили "правосудием джихада".

В феврале 2001 года в Берлине состоялись встречи представителей госдепартамента и талибов [464]. На этих переговорах американцы попытались договориться с исламскими фундаменталистами о прокладке через территорию Афганистана нефтепровода из Казахстана и Туркмении. Взамен США готовы были признать существующий режим и установить с ним дипломатические отношения. Правда, администрация настаивала на выдаче им Усамы Бен Ладена.

Одновременно представитель Совета Безопасности ООН вел переговоры в Риме с бывшим королем Афганистана Захир Шахом, которому было предложено вернуться в страну и вновь возглавить ее [465].Талибы увидели в этом двойную игру американцев и прекратили переговоры, а Усама Бен Ладен активизировал свою деятельность против США [466].

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 56

Капитан Н.А. Стародымов и майор В.М. Дахно. Шинданд, сентябрь 1986 г. (архив автора)


После "черного вторника" 11 сентября 2001 года политическое руководство США обвинило официальный Кабул в прямой причастности к террористическому акту и приняло решение ликвидировать "Талибан" и организацию "Аль-Кайда", фактически контролировавшую движение.

7 октября 2001 года США и Британия начали операцию "Несокрушимая свобода", пытаясь очередной раз изменить социально-политический статус Афганистана. Официально эти действия именовались борьбой с международным терроризмом и движением "Талибан", а фактически являлись войной с Афганистаном, так как к началу операции талибы контролировали до 95% территории страны [467]. При помощи бомбардировок американской и английской авиации и содействии Италии, Германии и Франции силам Северного альянса удалось овладеть всей территорией Афганистана. Определенную роль в этом сыграла и Россия, снабжавшая отряды Ахмад-Шаха Масуда продовольствием, военной техникой и оружием, а также направившая к нему военных советников (по линии ГРУ), которые, по некоторым данным, даже руководили боевыми действиями [468].

Однако, как утверждают источники в российских спецслужбах, главным "оружием" против талибов стали деньги – на подкуп верхушки движения только в ноябре 2001 года ЦРУ было потрачено свыше 100 млн. долларов [469].

Тем не менее ни одна из задач, которые декларировались правительством США, так и не была решена. Движение "Талибан" и "Аль-Кайда" не были уничтожены, а Бен Ладен не пойман. Боевые действия не принесли в страну желаемой стабильности и не разрешили внутригосударственных проблем. Фактически США лишь отбомбились по территории Афганистана и продемонстрировали собственному же населению способность государства США "адекватно реагировать на угрозы национальной безопасности". Что же касается населения Афганистана, то "Несокрушимая свобода" всколыхнула антиамериканские настроения и, как ни парадоксально, – симпатии к России. Свидетельство тому репортаж российского журналиста Г. Зотова, побывавшего в Кабуле в начале 2006 года.

Рассказывая о своих встречах с простыми афганцами, он, в частности, пишет:

"У нас многие, кто против шурави воевал, говорят – ну какие же мы были идиоты, – демонстрирует отличное знание русского бизнесмен Амирулла. – Шурави дороги строили, заводы, фабрики, люди не знали, что такое голод. А сейчас что? Раньше один Советский Союз Афганистану помогал, и все у нас было, а теперь целых сто стран помогают, и все равно нет ни хрена!

Безногий хозяин кафе Сайд, ловко передвигающийся в разбитом инвалидном кресле между столиками, отказывается взять деньги за чай, узнав, что я из Москвы. Он с гордостью показывает замусоленную фотографию, где снят вместе с покойным лидером боевиков Ахмад-Шахом Масудом, – молодой, с обеими ногами и "Калашниковым" наперевес. Радостно сообщает, что у него в теле сидит целых шесть пуль, – получил во время "священной войны против русских". С удивлением спрашиваю: почему же тогда он так любезен со мной?

– Ну, так война-то кончилась! Русские были храбрыми солдатами, и мы тоже храбро воевали с ними. Потом мы победили, прошло много лет – надо дружить, а не ненавидеть. К тому же нам есть с чем сравнивать – талибы и американцы оказались хуже шурави.

– А почему ты так не любишь США? Они ведь помогают вам, денег дают.

– Одной рукой дают, другой отнимают. Героин разрешили продавать свободно. У моего друга оба сына уже наркоманы. Шурави были наши враги, но при них мы жили лучше" [470].

И действительно, последствия фактически 25-летней войны в Афганистане катастрофически сказались на экономике страны.

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 57

Подбитый советский танк. Афганистан


Ее главная отрасль – сельское хозяйство – пришла в полный упадок, а основным экспортным товаром стали тяжелые наркотики. Опиум и героин превратились в "визитную карточку" Афганистана. В 2000 году режим талибов в сотрудничестве с ООН ввел очень жесткий запрет на выращивание опиумного мака, и в 2001 году в Афганистане было произведено только 185 тонн опиума по сравнению с 3300 тоннами в предыдущий год. Еще большим (на 97%) было падение по сравнению с рекордным (4700 т) урожаем в 1998 году [471]. Это, к слову сказать, привело к снижению распространения наркомани и в нашей стране. Ситуация изменилась с конца 2001 года, когда пал режим талибов и в Афганистане восторжествовала "западная демократия". В 2002 году производство опиума выросло до доталибского уровня в 3400 тонн (по сравнению с 1979 годом – в 15 раз) [472]. Доходы от "черного" бизнеса, по оценкам Управления ООН по наркотикам и преступлениям, только в 2003 году составили 2,3 млрд. долларов. Это эквивалентно приблизительно 50% афганского ВВП.

Что же касается "белой" экономики Афганистана, то к 2003 году она была практически на грани банкротства. Золотой запас страны составлял менее 10 млн. долларов. В 2004 году электричеством могли пользоваться лишь 6% афганцев, а доступ к первичной медицинской помощи имело всего 15% населения.

В октябре 2004 года на всеобщих выборах президента и парламента Афганистана пост главы государства занял Хамид Карзай, возглавлявший с июня 2002 года переходную администрацию Афганистана.

Однако ни усилия X. Карзая, ни его "серого кардинала" – посла США в Афганистане Залмая Халилзада, до этого занимавшего в Национальном совете безопасности США должность "специального помощника президента и старшего директора по странам Персидского залива, Юго-Западной Азии и другим региональным вопросам", ни попытки миротворческих сил стабилизировать положение в стране по сей день не увенчались успехом.

Коалиционные силы, сформированные США и их союзниками, в состав которых входят около 10 тысяч солдат (на август 2006 г.), несмотря на все принимаемые меры безопасности, уже потеряли несколько сот человек. Среди многочисленных жертв фактически продолжающейся афганской войны есть и наши соотечественники. Так, по сообщению российской печати, 11 ноября 2005 года потерпел катастрофу тяжелый транспортный самолет Ил-76 (бортовой номер 4L-ZIL), летевший по маршруту Бахрейн – Кабул – Баграм. Семь членов его экипажа (5 россиян и 2 украинца) погибли. По информации газеты "Комсомольская правда" от 14 ноября 2005 года, командиром экипажа был Сергей Горлов. В его подчинении находились Андрей Лебин, Андрей Мехов, Евгений Майбогин, Виталий Германчук, Москвитин и Хитун (имена двух последних неизвестны). По некоторым сведениям, самолет принадлежал Грузии, но был зафрахтован на один день суданской компанией "SARIT AIRLINES" и перевозил груз, предназначенный для коалиционных сил в Афганистане. В 30 километрах от Кабула лайнер потерпел катастрофу, по одной версии – из-за неблагоприятных погодных условий, по другой – был сбит талибами [473].

В заключение очерка хотелось бы отметить, что втягивание в афганскую войну СССР оказалось одним из самых непопулярных решений советского руководства. Военное вмешательство во внутренние дела независимого государства стало причиной международной изоляции Советского Союза, нарастания протестов внутри страны и в конечном счете одной из причин его развала. Тем не менее советские военнослужащие, хотя и не без недостатков и ошибок, но в полной мере выполнили свой воинский долг.

Последний президент Республики Афганистан Наджибулла по этому поводу сказал: "Ваш Верховный Совет дал оценку решению о вводе советских войск в Афганистан в декабре 1979 года [474]. У политиков своя ответственность, и о ней уже достаточно сказано. Я же склоняю голову перед памятью советских людей, которые отдали свои жизни, выполняя воинский долг. Война принесла много горя. Она не сразу забудется. Но не забудется также многими и многими афганцами доброта и мужество советских людей, их бескорыстие и человечность" [475].

ВЬЕТНАМ. 1945-1975 гг.

Краткая историко-географическая справка

Вьетнам расположен в Юго-Восточной Азии, на полуострове Индокитай. Граничит на севере с Китаем, на западе – с Лаосом и Камбоджей, с востока омывается Южно-Китайским, морем и его частью – заливом Бакбо, с юго-запада – Сиамским заливом. Около 87% населения (по оценкам 1969 г.) страны составляют вьетнамцы и близкие к ним мыонгами. Остальную часть представляют кхмеры, горные таи, мео, ман, горные моны, горные кхмеры, чамы и горные чамы.

С конца XIX в. и до 1945 г. Вьетнам являлся французской колонией в составе Индокитая Французского. В сентябре 1945 г., после Августовской революции, была образована Демократическая Республика Вьетнам (ДРВ). Провозглашение нового государства привело к войне с не желавшей терять свою колонию Францией (так называемая Война Сопротивления). В 1954 г., согласно Женевским соглашениям, Вьетнам был временно разделен демаркационной линией, проведенной приблизительно по 16-й параллели, по реке Бенхай. В южной части страны, в нарушение Женевских соглашений, в октябре 1955 г. при поддержке США была создана Республика Вьетнам (РВ). В начале августа 1964 г. флот и авиация США подвергли бомбардировке и обстрелу ряд военных объектов и населенных пунктов на побережье Тонкинского залива, а с 7 февраля 1965 г. начали систематические бомбардировки южных провинций ДРВ, распространив их затем на всю страну. Началась Вторая Вьетнамская война.

Война во Вьетнаме 1964-1975 годов стала одним из наиболее крупных вооруженных столкновений после Второй мировой войны. Ей предшествовала многолетняя борьба вьетнамского народа против французской колонизации, а с середины 1950-х годов, после раздела территории Вьетнама на Северную и Южную, – за единое государство. Однако истоки борьбы относятся еще к годам Второй мировой войны, когда Вьетнам находился под управлением прогерманского французского правительства Виши. В это время вьетнамские партизаны, борющиеся против колонизаторов, были поддержаны США. Движение Вьет Минь, возглавляемое Хо Ши Мином, снабжалось оружием, американские инструкторы вели боевую подготовку партизан. Взамен этого "вьетминовцы" спасали американских летчиков, сбитых в японском тылу.

После окончания Второй мировой войны в соответствии с решением Потсдамской конференции для официального разоружения японских войск страна была разделена на две части по 16-й параллели.

Франция при поддержке союзников предприняла попытку восстановить свой контроль во всех бывших французских колониях Индокитая.

В сентябре 1945 года в Индокитай севернее 16-й параллели с целью разоружения японской армии вступили гоминьдановские войска. Территорию южней этой параллели заняли английские части. Вместе с англичанами в Сайгон прибыл и французский военный отряд. 23 сентября в Сайгоне была восстановлена французская колониальная администрация. 8 октября английское правительство признало власть Франции на всей территории Индокитая и в начале 1946 года вывело свои войска с его территории. Основные города Южного Вьетнама занял Французский экспедиционный корпус (35 тыс. человек).

Иная ситуация сложилась на Севере Вьетнама. Здесь после Августовской революции 1945 года была образована Демократическая Республика Вьетнам (ДРВ). 6 января 1946 года в стране состоялись всеобщие выборы в Национальное собрание – высший орган власти, которым 2 марта было избрано правительство ДРВ. Президентом Республики стал вьетнамский революционер со стажем – Хо Ши Мин (в переводе – "Озеро Светлого Пера"). С его именем связаны самые значительные страницы истории Вьетнама XX века.

Хо Ши Мин (настоящее имя – Нгуен Шинь Кунг) родился в 1890 году в деревне Кимлиен уезда Намдан провинции Нгетинь (около 300 км южнее Ханоя) в семье государственного служащего. В 1894 году вместе с семьей он переехал в Хюэ. Учился в крупнейшей в Аннаме французско-вьетнамской школе. В 1911 году уехал в Сайгон, чтобы продолжить обучение в профессионально-техническом училище. Однако 2 июня этого же года он под именем Ван Ба нанялся помощником повара на французский пароход "Ля Туш Тревиль". Во время одного из рейсов остался во Франции. Этот отрезок жизни Хо Ши Мина отрывочен и противоречив. Тем не менее известно, что в 1920-х годах он участвовал в революционной борьбе французских рабочих, встал на позиции III Интернационала, на съезде французских социалистов в Туре голосовал за создание Французской коммунистической партии. За свою политическую деятельность был заочно приговорен к смертной казни.

Летом 1923 года Хо Ши Мин приехал в Петроград, а затем в Москву. Здесь он был известен под именем Нгуен Ай Куок (Нгуен – Патриот).

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 58

Президент ДРВ Хо Ши Мин


Целью его приезда было налаживание связей революционных и патриотических организаций Индокитая с Коминтерном.

В Москве энергичного вьетнамского революционера приметили. В 1924 году он был зачислен на краткосрочные курсы Коммунистического университета трудящихся Востока (КУТВ), а с конца 1924 до середины 1927 года работал переводчиком (свободно владел французским и китайским языками, хорошо знал русский) в аппарате политического советника ЦИК Гоминьдана М.М. Бородина. В эти же годы участвовал в работе многих международных совещаний, в том числе V Конгресса Коминтерна. Был постоянным членом Восточного бюро Коминтерна. Неоднократно встречался, и считал его другом, с коминтерновцем Рихардом Зорге – впоследствии известным советским разведчиком.

Летом 1934 года Хо Ши Мин вновь прибывает в Москву, где встречается и беседует с ответственными работниками ИККИ Рыковым, Бухариным, Радеком. В 1935 году вместе с другими лидерами компартии Индокитая (создана 3.02.1930 г. [476]) участвует в работе VII Конгресса Коминтерна и VI Международного конгресса молодежи. В начале октября 1938 года он покидает Москву и через Алма-Ату и Урумчи (Синьцзянь) прибывает в Китай. В начале февраля 1941 года Хо Ши Мин нелегально приезжает во Вьетнам, где в мае того же года, в местечке Пакбо (провинция Каобанг) принимает участие в VIII пленуме ЦК КПИК. С августа 1942-го по октябрь 1944 года находится в Китае. В 1944 году Хо Ши Мин принимает участие в организации вооруженного Агитационного отряда освобождения Вьетнама – ставшего впоследствии основой для формирования Вьетнамской Народной армии. Первым командиром отряда был Во Нгуен Зиап, ставший позже известным военачальником [477].

В 1950-1951 годах вьетнамский лидер в очередной раз инкогнито приехал в Москву. В это время, по некоторым сведениям, он встречался и беседовал с И.В. Сталиным. Дальнейшая его жизнь связана непосредственно с освободительной борьбой вьетнамского народа против французских колонизаторов и последующей американской агрессией. Умер Хо Ши Мин 2 сентября 1969 года [478].

Но вернемся к середине 1940-х годов.

В результате образования ДРВ под управление французской колониальной администрации перешли лишь Лаос, Камбоджа и Южный Вьетнам. Такая ситуация не устраивала Францию, стремившуюся возвратить все территории своих бывших колоний. 28 февраля 1946 года представители Франции подписали в Чунцине соглашение с гоминьдановским Китаем о выводе войск из Северных районов Вьетнама и замене их французскими. Взамен этого Франция отказывалась от своих экстерриториальных прав в Китае, предоставляла китайской стороне право свободного провоза товаров по железнодорожной линии Хайфон – Юньнань, свободную зону в Хайфоне и устанавливала особый статус для китайских иммигрантов в Индокитае. Через несколько дней (6 марта) было подписано соглашение и с правительством ДРВ, согласно которому претория признавала ее независимость в рамках Северного (Тонкин, вьетнамское название Бак-бо) и Центрального (Аннам – Чун-бо) Вьетнама. Вопрос о территории Южного Вьетнама (Кохинхин – Нам-бо) предстояло решить путем референдума. При этом Франция оставляла за собой право ввести на ее территорию ограниченный воинский контингент, численностью не более 15 тысяч человек. 17 апреля 1946 года в Далате (Южный Вьетнам) состоялись новые переговоры, которые не принесли никаких результатов и были перенесены во Францию [479].

14 сентября 1946 года в Фонтенбло было достигнуто соглашение о сохранении существующего положения во Вьетнаме до следующих переговоров, которые намечались на январь 1947 года. Однако эти политические меры являлись лишь прикрытием для того, чтобы выиграть время, накопить нужные силы и начать полномасштабную оккупацию Северного Вьетнама.

19 декабря 1946 года французские войска развернули боевые действия на территории Демократической Республики Вьетнам. Началась Первая Индокитайская война [480]. К этому времени 200-тысячные чанкайшистские войска уже покинули страну.

По оперативно-стратегическим результатам ход вооруженной борьбы во Вьетнаме можно разделить на три этапа:

1946-1947 годы – этап "оборонительной стратегии";

1948-1952 годы – период "стратегии равновесия сил";

1952-1954 годы – период наступательных операций.

В первый период французским колониальным войскам, обладавшим превосходством в силах и средствах, удалось захватить все крупные города и основные транспортные артерии Южного и Центрального Вьетнама, а также пограничные с Китаем районы. Военно-политическое руководство ДРВ, развернувшее партизанскую войну, в свою очередь удерживало в своих руках сельские местности и лесные районы [481]. Для правительства республики этот период характерен накоплением сил и перебазированием промышленности и государственного аппарата ДРВ из временно оставляемых районов в отдельные горно-лесные области страны.

США в это время ограничивались политической и военно-экономической поддержкой французских властей, поскольку их экспедиционные силы находились главным образом в Китае, а затем в Корее.

Своего рода переломным моментом для США в отношении Вьетнама стал 1950 год. В апреле этого года в Лондоне прошло совещание министров иностранных дел трех крупнейших государств: США, Англии и Франции, на котором была согласована программа совместных действий в Индокитае. После этого совещания Соединенные Штаты резко увеличили свою финансовую и военную помощь французской администрации. Так, если в 1950 году американская помощь Франции составила 10 млн. долларов, то в 1953 году она уже покрывала 43% французских затрат на войну, а в 1954 году – 78-80%, что исчислялось примерно в 1 млрд. долларов [482]. В 1950-1951 годах из США в поддержку французским войскам было переброшено 73 тысячи тонн военного снаряжения и 126 боевых самолетов [483]. 27 июня 1950 года президент США Г. Трумэн направил в Индокитай специальную военную миссию, которая должна была работать в тесном контакте с французским военным командованием. 23 декабря 1950 года США подписали с Францией и "присоединившимися государствами" Индокитая договор о "взаимной обороне", согласно которому "Франция и присоединившиеся государства обязывались принять весь прибывающий из США персонал, необходимый для претворения в жизнь этого договора, создавать необходимые условия для того, чтобы американские организации могли выполнять возложенную на них миссию" [484].

Секретные войны Советского Союза

Рисунок 59

Хо Ши Мин


Идею американской помощи Франции в Индокитае озвучил в 1953 году новый президент США Эйзенхауэр: "Предположим на минутку, что мы потеряли Индокитай, – заявил он, – тогда прекратятся поставки олова и вольфрама, столь ценных для нас. Таким образом, когда Соединенные Штаты решают отпустить 400 миллионов долларов на военную помощь Франции, они не выбрасывают деньги на ветер" [485].

После окончания корейской войны американский интерес к Индокитаю значительно возрос. Территория ДРВ стала рассматриваться США как один из плацдармов для борьбы с национально-освободительными движениями в Юго-Восточной Азии и бассейна Тихого океана, а также стратегически важная база для размещения военно-воздушных и военно-морских сил, позволяющая контролировать весь Азиатский материк. Большое значение для Америки имел Индокитай и с точки зрения получения необходимого для США сырья.

Для успешного решения "насущных" проблем в регионе в сентябре

1954 года усилиями американской дипломатии был создан военный блок СЕАТО, в который вошли США, Великобритания, Франция, Австралия, Пакистан, Таиланд, Филиппины и Новая Зеландия. В протоколе к договору о создании этого блока оговаривалось, что "Лаос, Камбоджа и свободная территория, находящаяся под властью государства Вьетнам, попадают под действие договора".

Второй период войны знаменателен политической комбинацией Франции, связанной с укреплением своих позиций в Индокитае и установлением весной 1948 года в Южном Вьетнаме власти императора Бао Дая [486]. Важным же успехом Вьетнамской народной армии на этом этапе стало освобождение к концу октября 1950 года обширного района, примыкающего к границе КНР – от Лаокая до Лангшона (примерно 750 км). Это дало ДРВ возможность установить прямые связи с социалистическими странами, в первую очередь с Китайской Народной Республикой и Советским Союзом. Благодаря их военной помощи отряды северовьетнамских партизан были значительны укреплены.

К концу 1953 года численность французского экспедиционного корпуса достигала 250 тысяч человек. На его вооружении имелось 250 танков, 580 бронетранспортеров, 468 бронемашин, 528 самолетов, 850 артиллерийских орудий, 600 минометов и 390 кораблей различных типов. Ударной силой корпуса являлись части Французского Иностранного легиона. В его составе находились солдаты 52 национальностей. Более половины из них составляли немцы, главным образом бывшие эсэсовцы, кадровые солдаты вермахта и спецподразделений. Немало среди легионеров было русских, украинцев и прибалтов – детей белоэмигрантов, "власовцев" и военнослужащих гитлеровских полицейских формирований [487].

По иронии судьбы, по другую линию фронта, в составе Вьетнамской народной армии, воевал также наш соотечественник (возможно, не единственный) – Платон Александрович Скржинский. Его краткая биография такова.

Родился П.А. Скржинский в Советском Союзе. Осенью 1940 года, после окончания десятилетки в Ростове-на-Дону, он был призван в Красную армию и с началом Великой Отечественной войны отправлен на фронт. В боях под Львовом попал в плен и четыре года провел в немецких концлагерях. В 1945 году, побоявшись вернуться на Родину, Скржинский записался во Французский Иностранный легион, в составе которого в 1946 году оказался во Вьетнаме. Во время одного из боев в районе Меконга он перешел на сторону партизан и вступил в 307-й батальон Вьетнамской народной армии (псевдоним – Тхань – "Светлячок"). За проявленные мастерство и доблесть был награжден несколькими боевыми наградами. В 1955 году благодаря личному ходатайству президента Хо Ши Мина, рекомендации руководства Национального собрания ДРВ, командования ВНА, почетным бойцом которого он являлся, П.А. Скржинский вернулся в СССР [488].

Прибывшие во Вьетнам французские войска, обладавшие значительной ударной и огневой мощью, столкнулись с непривычной для них тактикой боевых действий. По точному замечанию одного из французских генералов, "война в Индокитае являла собой необычный спектакль двух непохожих армий, разбросанных на огромной территории, тесно взаимодействовавших, но не находившихся в контакте на каком-либо фронте и не стремящихся к решающим сражениям… Она напоминала мозаику из мелких, спорадических действий, в сумме составляющих великую драму" [489].

Заключительной точкой этой "драмы" стал провал плана генерала Наварра – последнего командующего французским экспедиционным корпусом (всего за время войны сменились семь главкомов). Этот план, разработанный при непосредственном участии американских специалистов, предусматривал переход в 1953-1954 годах к стратегической обороне на Севере и к активным наступательным действиям в Центральных районах и на Юге Вьетнама. На 1954-1955 годы намечалось вынудить противника принять генеральное сражение, в котором нанести ему решающее поражение. В этих целях французами был построен ряд укрепленных районов, самым крупным из которых стал Дьенбьенфу (20 км от северо-восточной границы Лаоса, у г. Дьенбьенфу), созданный в ноябре 1953 года.

В январе – мае 1954 года в районе Дьенбьенфу развернулось самое крупное сражение этой войны. Значительную роль в разработке этой и некоторых других операций, по некоторым источникам, сыграли китайские специалисты, имевшие большой боевой опыт, приобретенный как у себя во время гражданской войны, так и в Корее.

Французские войска высадились в долине Дьенбьенфу 20-22 ноября 1953 года, осуществив под командой бригадного генерала Жилля воздушно-десантную операцию "Кастор". За эти три дня на плацдарм было переброшено по воздуху 5100 человек (главным образом 6 парашютных батальонов) и 246 тонн различных грузов. По плану укрепрайон Дьенбьенфу должен был перекрыть дорогу из Вьетнама в Лаос, защиту которого предусматривал Французско-лаосский договор от 28 октября 1953 года.

Подготовка к генеральному сражению со стороны вьетнамцев под командованием генерала Зиапа велась непрерывно три месяца, с привлечением многих тысяч добровольцев-носильщиков. Этот важнейший этап получил название "Битвы тылов". Благодаря их титаническому труду в район Дьенбьенфу было перенесено в корзинах за сотни километров по горным тропам огромное количество продовольствия, боеприпасов, частей разобранного вооружения, в том числе и артиллерии, и т. д. Все это происходило под массированные удары французской бомбардировочной авиации.

В январе части Вьетнамской народной армии окружили Дьенбьенфу, превращенный усилиями американских и французских специалистов фактически в неприступную крепость. Укрепрайон включал в себя 49 опорных пунктов, объединенных в восемь узлов сопротивления. Основу обороны составляли четыре мощных центральных узла сопротивления, где находились командный пункт командующего гарнизоном генерала де Кастри, главные силы артиллерии, танки и аэродром. С севера центр лагеря прикрывали три узла сопротивления – "Габриэль", "Беатриса" и "Анна-Мария", находившиеся на удалении 1,5-2 км. В пяти километрах к югу от центра лагеря была оборудована дополнительная взлетно-посадочная полоса, которую прикрывал узел сопротивления "Изабелла" [490]. Гарнизон Дьенбьенфу состоял из двух французских парашютных батальонов (8-й ударный колониальный и вьетнамский), пяти парашютных батальонов Иностранного легиона (3-й батальон 3-го Иностранного полка, 1-й и 3-й батальоны 13-й полубригады, 1-й батальон 2-го Иностранного полка, 1-й парашютный батальон), четырех стрелковых батальонов колониальных войск (три алжирских и один марокканский), батальона народности тай, десяти отдельных пехотных рот, двух дивизионов 105-мм и одной батареи 155-мм гаубиц, трех батарей 120-мм минометов [491], одной танковой роты (10 легких танков М24 "Чаффи" американского производства), которая входила во французский бронетанковый эскадрон капитана Эрвуэ 1-го конно-егерского полка, одного саперного батальона и подразделений связи и медслужбы [492]. Общая численность гарнизона составляла около 16 тысяч человек [493]. Эти войска прикрывала авиация. К этому времени, по сведениям Объединенного комитета начальников штабов, для поддержки операции в Дьенбьенфу у французов имелось 43 транспортных самолета С-119, приспособленных для проведения напалмовых бомбежек, 29 американских самолетов "Дакота" (С-47 Dakota), а также несколько других транспортных самолетов разных типов [494].

Командование Народной армии сосредоточило к моменту наступления три пехотные дивизии – 308, 312, 316-я (два полка) и один 57-й полк 304-й дивизии, части 351-й артиллерийской дивизии, а также 151-й отдельный инженерно-саперный полк. Общая численность регулярных войск составляла 33 тысячи человек (по другим данным – 49 тысяч человек), не считая 10-15 тысяч человек из формирований тылового обеспечения [495]. Ни авиации, ни танков у вьетнамцев не было. Командовал войсками генерал Во Нгуен Зиап. Следует заметить, что именно перед операцией под Дьенбьенфу вьетнамцами были сформированы первые артиллерийские полки, части зенитной артиллерии, а также создан 16-й полк транспортных автомобилей, состоявший из девяти рот по 100 человек и по тридцать пять грузовиков в каждой. Грузовой парк, задействованный в подготовке операции, включал в себя около 800 машин советского производства (завод им. Молотова), грузоподъемностью две с половиной тонны каждая, а также около 200 американских грузовиков "Дженерал моторе" (2,5-тонных). Последние были либо отбиты вьетминцами у французов, либо поступили от китайцев, которые, в свою очередь, захватили их у сил ООН в Корее. Значительный вклад в "Битву тылов" внесли также более 260 000 добровольных носильщиков – "кули", обеспечивавших армию Зиапа главным образом продовольствием. С помощью автотранспорта, носильщиков, вьючных животных и лодок вьетнамцам удалось бесперебойно снабжать 49 000 бойцов под Дьенбьенфу и еще 40 000-50 000 человек из тыловых подразделений, разбросанных вдоль различных линий коммуникаций. Система обеспечивала поступление сотен тысяч патронов для стрелкового оружия, тысяч снарядов для орудий ПВО и от 100 000 (по французским оценкам) до 350 000 (по сведениям Вьетминя) артиллерийских и реактивных снарядов, а также минометных мин.

Важная роль в действии вьетминцев отводилась тяжелой дивизии (351-й), включавшей в себя 237-й полк тяжелого оружия (около 40 82-мм гаубиц), 45-й артиллерийский полк (около 24 105-мм гаубиц), два дивизиона (675-й артполк) 75-мм горных пушек и 120-мм минометов (около 20), 367-й зенитно-артиллерийский полк (около 80 стволов 37-мм орудий радарного наведения и около 100 12,7-мм зенитно-пулеметных установок), часть полевой реактивной артиллерии, оснащенная миномета